Одиннадцатая неприятность, с панорамными видами крыш (11)

Тридцать четвёртое сектеля. Глубокая ночь

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Мелен тянул меня за собой, а я с трудом переставляла ноги, настолько страшно мне было.

Всё вокруг было слишком огромным и враждебным — и здания, и прохожие, и зловещие деревья в небольшом парке, и даже луны. Мне всегда казалось, что я буду счастлива снова почувствовать касание Гесты, но в реальности её свет казался мне едва ли не жгучим.

Выражение лица и повадки Мелена изменились так разительно, что я не могла не понимать: мы оба в смертельной опасности, и если мною ещё поторгуют, то его убьют сразу.

Никакого счастья от возвращения в Довар я не испытала, и это снова показалось мне каким-то обманом. В видениях я подставляла лицо лунным лучам и смеялась, а в реальности — задыхалась от страха и непонимания.

В видениях Мелен убивал мою бабку, а в реальности мне пришлось сделать это самой, он лишь выкинул тело в окно. В видениях он говорил, что я — самая потрясающая девушка во всех обитаемых мирах, а в реальности любые попытки сблизиться переводил в шутку или просто отстранялся.

И пусть старая карга принесла мне столько страданий, её убийство всё равно ударило по натянутым струнами нервов самым тяжёлым аккордом. Я не ожидала, что придётся на него пойти, и хоть тысячу раз его оправдывай, факты останутся прежними: я убила родную бабку. От одной мысли об этом начинало трясти и подташнивать. Руки холодели, а ноги подкашивались, хотелось поскорее забыть этот эпизод, однако я понимала, что сделать этого не смогу.

Такое ощущение, что я всю жизнь жила придуманным счастливым будущим, которое никогда не настанет, и сейчас осознание этого причиняло мучительную боль, ведь попадания в Эстрену я тоже не предвидела.

Эстренский я, естественно, учила — принцессе это положено по статусу, но практиковалась последний раз лет пять назад, ещё до переезда на маяк Андрея, после чего у Олеанны появились другие заботы, да и фокусировались мы тогда лишь на русском и лоарельском, о чём теперь я горько жалела.

Нет, какие-то простые слова и фразы я вспомню, особенно если услышу чужую речь, но разве этого достаточно?

Мелен взвалил на себя свой тяжеленный рюкзак, внимательно осмотрел мой наряд: доварское платье из тонкой шерсти, под ним — современные облегающие брюки и флисовое термобельё. На шее узлом завязан кашемировый платок, сверху — двусторонний безразмерный плащ по типу пальто-пончо с широкими рукавами и огромным капюшоном. С одной стороны кофейно-бежевый, с другой — серовато-голубой. Одна из немногих неярких вещей в моём гардеробе. К счастью, платья для нас с Олеанной старая карга обычно выбирала невзрачных цветов — вот они и пригодились.

Мелен спросил:

— Пока мы бежали, капюшон слетал? Кто-то видел твои волосы и косу?

— Нет. Я висела вниз головой, капюшон был на голове, а потом у меня просто не было возможности его снять, да и холодно слишком, я придерживала его свободной рукой.

— То есть твои волосы никто не видел?

— Думаю, нет.

— Отлично.

Он натянул капюшон на меня поглубже, а потом поправил лямки моего рюкзака, вроде бы лёгкого, но якорем тянущего меня на запорошенный осенним снежком газон. Косу я заранее убрала венком, чтобы не мешалась, нарочито небрежно выпустив пряди у висков так, чтобы затрудняли чтение родового узора. Но сейчас меня всё равно сковывал ужас.

А если нас кто-то узнает?

Насколько я помнила, столица Эстрены находилась довольно далеко от границы с Лоарелью, а значит, нам придётся пересечь чуть ли не всю страну! Без языка, денег, связей, с агентами местных спецслужб на хвосте…

Однако Мелен двигался уверенно и никакой паники не испытывал, и это успокаивало и меня тоже. Ему виднее. Он явно знает, что делает. Нужно просто довериться моему герою и не задерживать его, не отвлекать на свои эмоции.

Я решительно выдохнула и ободряюще улыбнулась Мелену, в зародыше гася подступающую истерику. Он одобряюще кивнул, словно прочитал мои мысли, и резво потянул за собой, крепко держа за руку.

Стылый воздух родного мира казался чужим и негостеприимно щипал за нос и щёки, хотя было ясно и безветренно. Поздняя осень уже сдавалась под натиском подступающей зимы, и я порадовалась, что надела шерстяные носки. Несмотря на холод, от бешеной гонки тут же запекло лёгкие. Хорошо, что мы тренировались последний месяц — без этих тренировок я бы уже задыхалась.

Мелен буксиром притащил меня сквозь ледяную ночь к какому-то незнакомому тёмному дому, а потом по-хозяйски порылся в цветочной клумбе у входа и достал из фальшивого камня ключ.

— В полнолунную неделю дом обычно пустует, — пояснил он, открывая дверь и впуская меня внутрь.

Сам принялся за охранные артефакты и отключил их до того, как они успели поднять тревогу. Закончив, замер на секунду, прислушиваясь.

— Отлично. Скажи, какие-то из этих цацек представляют особую ценность? Являются фамильными?

Он достал из кармана и показал несколько украшений, принадлежавших старой карге, а я в очередной раз удивилась его предусмотрительности — лично я о насущном в тот момент даже не думала.

— Нет, можешь делать с ними, что хочешь.

— Превосходно, тогда я оставлю серьги хозяйке этого дома, а взамен возьму накопителей и местной валюты. Будем считать, что она в добровольно-принудительном порядке купила себе новые цацки с большой скидкой.

Мелен по-хозяйски двинулся по дому и сразу же направился на второй этаж. Я последовала за ним, озираясь.

— А чей это дом? — тихо спросила, когда мы оказались в кабинете, где висел огромный портрет пышной блондинки лет тридцати пяти или даже сорока.

— Моей знакомой.

— Любовницы? — напряжённо спросила я.

— Молодец, Валюха, задала самый важный в данной ситуации вопрос! — саркастично огрызнулся он, обшаривая чужой рабочий стол и выкладывая на стул рядом накопители.

К страху и неуверенности прибавилась ещё и обида. Я бросила взгляд на самодовольную блондинку с портрета, и мне показалось, что она надменно ухмыльнулась. Остро захотелось сделать ей какую-нибудь гадость: вывалить в постель банку с вареньем, чтобы его нашли осенние мухи — самые наглые и жирные. Чтоб ей было сладко, но не приторно!

И что Мелен в ней нашёл? Она же старше его! Или это мать его любовницы?

Терзаемая ревностью, я ждала, пока он закончит и повернётся ко мне.

— Тебе что-то из одежды нужно? Можно прихватить, — пробормотал он, не отрываясь от поисков.

— Нет! — отрезала я, пылая от одного лишь предположения.

Ещё не хватало донашивать за его любовницей!

— А вот я кое-что прихвачу.

Он уверенно двинулся в главную спальню и нашёл в гардеробной подбитый мехом мужской плащ, подозрительно хорошо подошедший ему по размеру и росту, а потом затрамбовал в и без того набитый рюкзак ещё какие-то вещи.

— И что, в этом доме никакой охраны нет? Приходи и бери, что хочешь? — подозрительно оглянулась я.

— Никому в голову не придёт его грабить, — отозвался Мелен. — Теперь идём, — скомандовал он, оставляя на трюмо бабкины серьги.

— Куда?

— На крышу. Нам предстоит увлекательное путешествие. Благо на улице слишком холодно, чтобы обыватели массово торчали под луной. Будем надеяться, что большинство крыш сейчас пустует.

Я двинулась за ним, хмурясь:

— Погоди, ты что собрался делать?

— Ваше Высочество, мы будем учиться летать, — зло хмыкнул он и потянул меня на чердак.

В каком это смысле «учиться летать»⁈

На чердаке я сказала Мелену:

— Если хочешь, могу надеть свой плащ наизнанку, он двусторонний.

— Давай. Чем сильнее мы отличаемся от ориентировки, тем лучше.

Пока я переодевалась, Мелен отвязал бухту верёвки со своего рюкзака. Когда мы собирались, я ещё подумала: зачем она нужна, а теперь радовалась, что не стала уточнять. Всё же правильно говорят: молчи, за умную сойдёшь.

Мелен вдруг начал обвязывать ею меня, причём самым неприличным образом нырнул рукой под подол.

— Ты что делаешь? — изумилась я, пошире расставляя ноги для его удобства.

— Страховку. Я правильно понимаю, что по крышам ты ещё не прыгала?

— Что? Ты с ума сошёл? По каким крышам? — запротестовала я.

— По городским, в лучших традициях терранских боевиков. Только нам будет удобнее — крыши плоские, а по периметру обычно есть заборчик, за который легко зацепиться.

— А если нас кто-то увидит?

— Нас будет прикрывать заклинание. Не переживай, это гораздо безопаснее, чем двигаться по улицам. Там уже наверняка рыщут патрули.

— Что безопаснее? Упасть с крыши и разбиться? — запаниковала я.

— А мы не будем падать, — невозмутимо отбрил Мелен и задорно мне подмигнул, затягивая у пупка узел страховки.

Получился какой-то нелепый подгузник из веревок и подола платья, но движений он, как ни странно, почти не стеснял.

— Мелен, я боюсь высоты!

— Я тоже! До усрачки! — радостно оскалился он. — Будем бояться вместе. Запасные сухие штаны и платья у нас есть, так что можно ни в чём себе не отказывать! И я просил не звать меня по имени.

— Хорошо, любимый! — язвительно зашипела я, не веря, что он всерьёз предлагает прыгать с крыши на крышу.

Да между домами огромные расстояния! Целая улица! Метра три, не меньше!

Он фыркнул:

— По легенде я твой кузен. Считай меня ригористом, но я категорический противник инцестов.

— Тогда будешь пупсиком, — не выдержала я.

— Кузенов не называют пупсиками, — отозвался он, проверяя мою страховку. — И меня бесит само слово «пупсик». Можно обойтись без уменьшительно-ласкательных? Я готов откликаться на героя, спасителя, триумфатора…

— Мало ли на что ты готов. Меня вот бесит имя Валюха, так что быть тебе пупсиком до конца твоих дней! — заявила я.

— Если бесит, то зачем откликаешься? — резонно спросил он, распрямился и посмотрел мне в глаза: — Поздно, я уже привык, что ты — Плюха-Валюха.

— Валери! И никакая я не плюха!

— Шикарная сдобная плюха-Валюха, — дразняще улыбнулся он, снова становясь тем Меленом, к которому я привыкла за последний месяц. — Если тебя это утешит, то считай, что это исключительно для конспирации. Всё, закрыли тему, на лишнюю болтовню времени нет.

Он втянул в себя силу из не сворованного, а честно приобретённого в обмен на серёжки накопителя, и передал второй мне:

— Подпитайся, я обучу тебя заклинанию незаметности, будешь поддерживать его за счёт своего собственного ресурса, это развяжет мне руки. Если нас вдруг перехватят, то твоя задача вырубить параличом как можно больше людей, заклинание я тебе показывал, помнишь?

— Да.

— Если ситуация совсем швах, то используй магию жизни и вытягивай чужие силы, но будь очень осторожна, постарайся никого не убить. За убийство судят строго, в отличие от паралича или оглушения. Если перегнёшь палку и попадёшь не в те руки, то над тобой могут устроить показательный процесс, так что действуй осмотрительно. Если что — во всём вини меня. Это я своровал, подставил, заставил, принудил, похитил и всё такое прочее. Женщины такое обычно хорошо умеют. Представь, что мы двадцать лет женаты, а я украл твои лучшие годы — и вперёд. Если вдруг ситуация повернётся так, что я скажу бежать, то беги без оглядки, а я задержу преследователей. Поняла? Твоя задача — любой ценой выжить и попасть в Лоарель. Если не останется других вариантов, то пробивайся через контрольно-пропускной пункт, просто беги сквозь него, кричи, что ты принцесса и требуй защиты. Наши пограничники обязаны будут за тебя вступиться.

— А как же явки, какие-то конспиративные квартиры здесь, на территории Эстрены? Неужели их нет?

— Есть, но я не могу гарантировать, что они не скомпрометированы. Возможно, их давно вычислили и поставили под наблюдение, и мы войдём прямиком в ловушку. На данный момент, Валюха, твою безопасность я не готов доверить никому. И ты тоже никому не доверяй, особенно если кто-то представится посланником твоего отца. На месте потенциального похитителя я бы сделал именно так.

Я кивнула, соглашаясь с его доводами. Он показал мне заклинание незаметности, и оно неожиданно легко получилось с первого раза и обволокло меня, как пелена из защищённости. Я даже выдохнула — настолько увереннее стала себя ощущать.

— Посмотрите-ка на этого слабого мага, — насмешливо прокомментировал Мелч. — Не удивлюсь, если у тебя окажется высший порядок дара.

— А у тебя у самого какой?

— Второй на самой границе с первым, — ответил он. — Так, погоди ещё секунду.

Он достал из кармашка на ремне две крошечные ампулки с кровью, а затем запустил поисковое заклинание. Я такие видела лишь пару раз, когда их делал отец. К сожалению, оно ничего не показало.

— Кого ты хотел найти?

— Напарников. Хотя делать им в Эстрене нечего, тем более в столице. Просто убедился на всякий случай. Ну всё, нам пора идти. И так слишком много времени потеряли.

Он оглядел чердак, наткнулся на висевшие в углу старые гамаки и удовлетворённо хмыкнул.

— Валюха, у нас отмена. Жди здесь! — азартно улыбнулся он, подхватил гамаки и исчез в дверном проёме.

Минут пятнадцать спустя вернулся, ухватил меня за руку и потащил за собой наружу, где с неба на мерцающий огнями город проливался жгучий лунный свет.

Крыша представляла собой типичную площадку для отдыха и молитв под лучами Гесты, чистую и сухую, только по углам оставалось немного снега. Видимо, он практически весь растаял днём, остался лишь в парке, где густая тень деревьев не позволила Солару его растопить.

Мелч подвёл меня к невысокому парапету и сказал:

— Смотри, разбегаешься и прыгаешь. С той стороны тебя буду ловить и страховать я. Понятно?

— А гамаки? — шёпотом спросила я.

— А они цепочкой ведут в другую сторону, я решил побаловать коллег из Эстренской Службы Безопасности качественным ложным следом, чтобы не скучали, — злорадно оскалился Мелч. — До этого дома нас наверняка отследят, а дальше пусть ищут с другой стороны города.

Он сначала перекинул наши рюкзаки на другую сторону, потом размотал верёвку, отошёл от меня на несколько шагов и взял разбег. Я заворожённо наблюдала, как быстро и сильно он движется, как мощные ноги отталкивают его от парапета, и он срывается в стремительный полёт от одной крыши к другой, перемахивая через огромную чёрную пустоту на уровне четвёртого этажа.

От ужаса у меня сжалось всё тело, особенно когда он внезапно исчез прямо посреди пропасти между домами. Я не сразу сообразила, что это сработало заклинание — вблизи я видела Мелча, а на расстоянии нескольких шагов уже нет. Только верёвка тянулась в пустоту, а затем сама обмоталась и завязалась узлом вокруг каменного столбика на парапете напротив.

— Давай, Валюха, — раздался басовитый шёпот.

Я подошла к краю крыши и посмотрела вниз — на шуршащий шинами мобиль, и узкий тротуар. Мгновенно закружилась голова и ноги стали ватными.

Надо довериться. Надо уходить. Надо прыгать.

Но как же страшно!

— Я тебе разве разрешал смотреть вниз? — голос Мелена посуровел, доносясь до меня из пустоты. — Отошла от края, разбежалась и прыгнула, — властно потребовал он, я всхлипнула и подчинилась.

Размазывая по лицу непрошенные слёзы и игнорируя ноющую лодыжку, отошла на всю длину верёвки, а потом побежала так быстро, как только могла. Вспрыгнула на парапет и влетела в ночное небо, в какой-то момент почувствовала, что падаю, но не успела запаниковать, как впечаталась в жёсткие объятия Мелена.

— Умничка. Вниз не смотри. Ты прыгнула с большим запасом. Пойдём, до следующей крыши расстояние даже меньше.

Всё повторилось снова и снова. Лишь кое-где дома стояли впритык, и у нас получалось перебраться с одной крыши на другую через заборчик.

После третьего прыжка я впала в какой-то необъяснимый транс — просто шла за Меленом и делала то, что он требовал. В голове звенело, а щёки горели от переизбытка адреналина и лунных лучей.

Около часа спустя нам пришлось спускаться — между домами пролегали река и большая магистраль, центральные улочки с односторонним движением закончились, а вместе с ними кончились и здания, тесно прилегающие друг к другу.

Последний дом, на крыше которого мы оказались, стоял чуть особняком, мы и допрыгнули до него лишь по одной причине — вместо четырёх этажей в нём было всего три.

Не знаю, как приземлился Мелч — этого не позволило увидеть заклинание, а вот я бы не долетела до парапета, если бы он мощно не дёрнул меня на себя и не поймал у самого края.

— Я больше не могу! — взмолилась я, глядя в его тёмно-серые глаза.

— Хорошо. Спускаемся. Тут как раз какая-то вечеринка, — он указал на десятки мобилей, припаркованных вокруг.

— Нас заметят?

— Мы будем очень осторожны. Жди здесь.

Он оставил меня на крыше, а сам начал спускаться по рельефному торцу дома. Я зажмурилась, чтобы этого не видеть, а потом принялась растирать онемевшие от страха пальцы.

Мелен вернулся за мной минут через двадцать — через чердачную дверь.

— Хозяева в гостиной, слуги в кухне. Все двери открыты. Я бы провёл тебя через дом, но боюсь, что это опасно. Спускаешься по фасаду, поверь, это просто. Там везде сплошная лепнина, фризы и карнизы. Я подстрахую тебя сверху.

Меня затрясло от нервов, захотелось разрыдаться.

— Я боюсь высоты, — сипло прошептала я.

— А я боюсь девственниц с матримониальными планами, — задушевно поделился он, — Кстати, высота никогда не поступит с тобой так подло, как это может сделать женщина. Максимум — убьёт или оставит инвалидом, а это такие мелочи…

— Это ты меня так подбадриваешь? Паршиво получается!

— Это я делюсь с тобой тем, что последние два месяца мужественно провёл лицом к лицу со своим самым большим страхом и пусть чудом, но выжил, — он подтолкнул меня к углу крыши. — Давай, Валюха, нам надо спуститься до того, как гости доедят десерт и встанут из-за стола. Не трусь, я буду тебя держать.

Я повернулась лицом к фасаду и встала на колени, а затем спустила ногу и нащупала ею какой-то выступ. Руки казались чужими и плохо цеплялись за ледяной камень.

— Давай, Валюха. Досаливаем и проваливаем! — поторопил меня Мелч.

Слёзы катились из глаз, но я молча глотала их и спускалась ниже и ниже. Мышцы рук устали мгновенно, предплечья забились, а пальцы стали деревянными. Я вроде и хотела держаться, но не могла — они просто не слушались!

Сорвалась я где-то между вторым и первым этажом и на секунду заиндевела от ужаса, но не упала. Повисла вдоль стены на страховке, хватая ртом ледяной воздух. Пока я паниковала, Мелен спустил меня на верёвке, а я лишь толкалась ногами. Когда они коснулись земли, я прижалась спиной к пилястре и закрыла глаза, тяжёло дыша.

Мой спаситель и герой ловко спустился следом и бесшумно спрыгнул рядом со мной, а потом принялся отряхивать руки.

— Это что? — нахмурилась я, заметив у него на ладонях красные полосы.

Оказалось — ожоги от верёвки. Мне стало стыдно, и я как могла залечила раны, чувствуя, насколько легко даётся каждое заклинание. Хоть какие-то плюсы!

— Извини, — тихо проговорила я.

— А ты специально? — насмешливо спросил он, а потом добавил уже серьёзно: — Ты отлично справляешься, — затем принялся снимать с меня страховку и иронично заметил: — Вон, даже штанишки остались сухими. Ну разве ты не умница?

— Почему мне почти всегда хочется тебя и поцеловать, и огреть чем-нибудь тяжёлым? — устало спросила я.

— Всё дело в противоречивой женской натуре, — авторитетно заявил он, освободив меня от верёвки и одёрнув подол.

— А я всё же думаю, что дело в тебе.

— Нет, это вряд ли. Я слишком примитивен, чтобы вызывать у окружающих такие сложные двойственные реакции.

Он подмигнул и потянул меня по тропинке сквозь участок, к калитке, а я торопливо семенила рядом и молилась, чтобы нас никто не заметил.

Именно в этот момент из-за угла вывернул патруль.