Двенадцатая неприятность, угоночно-погоночная (12)

Тридцать четвёртое сектеля. За час до рассвета

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Мелен вжал меня собою в ствол ближайшего дерева и замер, внимательным взглядом провожая патруль. Вот и пригодилось заклинание незаметности! Когда эстренцы наконец исчезли между соседними домами, мы вышли на практически пустую улочку, заставленную мобилями.

Мелен принялся осматривать один за другим и пытаться открыть. Наконец один из них взял и поддался! Неужели он успел стащить ещё и ключ?

От шока я аж закашлялась, но молча села внутрь, когда он распахнул для меня пассажирскую дверцу. К счастью, мобиль оказался новой модели — не напоминающий карету, когда кабина обустроена отдельно, а шофёр сидит впереди в одиночку, а скорее походил на ретро авто из мира Терры — с плавными линиями массивного капота и просторным салоном с кожаными сидениями-креслами внутри.

— Мы угоняем мобиль? — с тревогой спросила я.

— Я угоняю мобиль, а ты — лишь жертва обстоятельств. Сколько можно повторять? Так, подожди немного.

Он на несколько минут исчез, я как раз успела снять рюкзак и закинуть его на заднее сидение. Хотела пристегнуться, как это всегда показывают в фильмах, но оказалось, что ремней безопасности в доварском мобиле не предусмотрено. А приборная панель при этом — деревянная. Один удар лбом — и ты на том свете. Вот такая неиллюзорная близость к богам.

Мелен вернулся, залез в мобиль, а потом водрузил мне на колени кучу металлических пластин. До меня не сразу дошло, что это номерные знаки — круглой формы, с белыми цифрами на чёрном фоне.

— Зачем?

— Дракону на радость, — ответил он и тронулся, выруливая с парковочного места.

— И что мы теперь будем делать?

— Как «что»? Скрываться от властей, как положено злостным преступникам.

— Но мы не злостные преступники! — обхватила плечи руками я.

— Говори за себя, — радостно оскалился Мелч, набирая скорость. — Лично я могу собой гордиться: организовал убийство тёщи императора, похитил принцессу из обустроенного её бабушкой убежища, затем украл у наследницы знатного рода три гамака, плащ и россыпь накопителей, а потом угнал дорогой Карр последней модели явно не у пекаря-аптекаря. Да я сегодня в ударе! Не удивлюсь, если после такого бенефиса стану самым одиозным из разыскиваемых преступников Эстрены. Хотя за мою голову и сейчас назначена очень высокая награда.

— И что ты такого натворил?

— Отдавал долг родине, —насмешничал Мелч.

— Любовницу тоже по долгу родины завёл? —ехидно спросила я.

— Вообще-то да, но я так и знал, что ты не поверишь! — весело отозвался он.

— И много у тебя было любовниц? — зачем-то спросила я.

Вот обещала себе не лезть в прошлое, но как сдержаться, когда всякие гадины с портретов ухмыляются?

— И с чего бы мне отвечать на подобный вопрос? —выгнул пшеничную бровь Мелен, сворачивая на большую дорогу и плавно вливаясь в поток мобилей.

— А почему бы и нет? Когда ты у меня спросил, я тебе честно ответила. Как товарищ товарищу.

— Никогда я не спрашивал, сколько у тебя было любовников!

— Ты спрашивал, девственница ли я. Я честно и открыто ответила, что да. Получается ноль любовников. Теперь твоя очередь. Сколько?

— Ну… много.

— Насколько много? — сощурилась я. — Двадцать?

— Да, двадцать, — охотно согласился Мелен.

Слишком охотно! С подозрением посмотрела на его профиль.

— Тридцать?

— Валюх, ну я же не считал.

— Больше тридцати?

— Тебе зачем это знать?

— Любопытно.

— Знаешь такую поговорку? Любопытной кошке дали соли в ложке.

— Не знаю.

— А она отражает мудрость предков. Соль смертельна для кошек, а чрезмерное любопытство губительно для людей, — глубокомысленно изрёк он.

— Не надо мне тут зубы заговаривать. Что, неужели больше ста?

— В этом году? — с невинным видом поинтересовался он, а я аж поперхнулась и закашлялась.

— Нет, всего.

— Тогда понятия не имею.

— Издеваешься?

— Нет, — абсолютно невозмутимо ответил он. — Но раз ты лезешь в такую тему, то будь готова к неприятным ответам. Женщин вокруг полно, секса мне нужно много, а никакими обязательствами я не связан. Считай раза три в неделю, умножай лет на десять, потом дели на два, потому что иногда женщины повторялись, вот и получишь примерный ответ.

В году шестьдесят недель, за десять лет это…

— Девятьсот женщин? Этого быть не может! — шокированно выдохнула я.

— Согласен, не может, — не стал спорить он, следя за потоком мобилей.

— Сколько же у тебя внебрачных детей?

— Ни одного. Я очень ответственно подхожу к вопросу контрацепции, а женщину со своим ребёнком никогда бы не оставил, — с едва ощутимым укором ответил он.

У меня задёргался глаз. Просто в голове не укладывалось…

— Довольна ответом? — ехидно уточнил он. — Всё ещё желаешь стать девятьсот первой?

Честное слово, если бы у меня в руках была кружка с горячим чаем, я бы, может, и плеснула. Вместо этого ошеломлённо промолчала, даже не зная, как на такое откровение реагировать.

— Куда мы едем? — спросила, чтобы сменить тему.

— В специализированный магазин для преступников в бегах, — насмешливо ответил он. — Я как раз знаю один почти на выезде из города. Надо прикупить кое-что полезное. Кажется, из центра мы улизнули и реку пересекли до того, как власти перекрыли мосты. Вопрос в том, насколько быстро и тщательно они закроют внешний периметр столицы вместе со всеми пригородами.

— А что, такие магазины правда есть? — изумилась я.

— Увидишь.

У нужного здания, оказавшегося всего-навсего хозяйственным магазином, он затормозил минут через двадцать, когда я уже немного пришла в себя и смирилась с тем, что у Мелена было бурное прошлое. Но ведь всё случившееся до нашего знакомства не имеет значения? Или имеет? Ни с одной из этих женщин он жизнь не связал, а значит, для него они не важны.

Напрашивался лишь один вопрос: а я важна? И почему с этими сотнями женщин он спал, а со мной — отказался? Чем я хуже?

— Маскировка нужна? — ухватила его за локоть, когда он уже потянулся открывать дверцу.

— Ну… да.

— Тогда подожди секунду.

Я вытащила из рюкзака крошечную косметичку и достала тёмную пудру и коричневый карандаш для бровей. Пудру мне прислали по ошибке, я никогда ею не пользовалась, но не вернёшь же. Вообще моё увлечение макияжем длилось недолго — пару раз накрасилась по тьюториалам, поняла, что результат кажется мне маской, и благополучно забила.

— Придвинься поближе, — я натянула на голову капюшон и загородила собой обзор со стороны улицы, а потом слегка прошлась по его лицу тёмной пудрой.

Бровям и щетине придала другой тон карандашом, а затем нарисовала на носу россыпь ярких веснушек и чуть тронула морщины. Получилось хорошо, лицо изменилось достаточно сильно — в капюшоне он мог сойти за тёмного шатена, никак не блондина.

Показала ему результат в зеркало, и он одобрительно прицокнул.

— Что же ты раньше молчала?

— Я раньше не знала, что мы — злостные преступники, скрывающиеся от властей, — тихо ответила я. — Будь осторожен, ладно? У меня плохое предчувствие.

— Не трусь, Валюха, никто не ожидает меня здесь увидеть. Вряд ли портал в столице связали с моим именем, — ответил он.

В душе шевельнулось несогласие, но что я могла возразить? Ни одного разумного довода у меня не было, просто какое-то общее гадкое ощущение грядущего звездеца, но Мелену-то подавай исключительно аргументы…

Он ушёл в магазин, и за пятнадцать минут его отсутствия я извелась так, что снова начала мысленно пересчитывать его любовниц. Нет, серьёзно? Каждые два дня — новая женщина? И каждая согласна на первом-втором свидании лечь в койку? Когда он вообще работать-то успевал с таким плотным графиком личной жизни?

Пришлось одёрнуть себя — а вдруг он так надо мной подшутил? Нарочно выдал провокационные данные, чтобы я отстала? Нет, серьёзно, разве у него могло быть столько любовниц? Да он при такой неразборчивости должен идти в комплекте с целым букетом совсем не цветов!

Хотя у магов света высокая защита от болезней, целители в Доваре есть и медицина в целом куда более развитая, чем на Терре, если судить по фильмам. Там даже воскрешать не умеют и умирают от болезней, о которых здесь и не слышали. Мы с Олеанной смотрели медицинский сериал, так жалко стало всех этих людей — один нормальный целитель заменил бы целый госпиталь.

К моменту, когда Мелен вернулся, я уже немного успокоилась.

Лучше девятьсот женщин, которые для него ничего не значат, чем одна бывшая и до сих пор любимая, правда?

Твёрдо вознамерилась выяснить, что у него такого произошло в прошлом и кто именно играл его чувствами. Мелен может сколько угодно утверждать, будто ничего важного там не случилось, но интуиция с этим была категорически не согласна.

Он сгрузил две объёмные холщовые сумки с покупками в багажник, а я внимательно рассмотрела его — всё же как сильно меняется лицо из-за цвета бровей и наличия конопушек! Взяла зеркальце и нарисовала себе такие же, только чуть побледнее. Раз мы кузены, то должны быть похожи.

— Что купил?

— Всего понемногу: одеяло, перчатки, кисти, валики, тесак, газеты и краску. Вот ещё атлас дорог продавался в магомобильном отделе, — он показал мне книгу с альбомными страницами и принялся искать наше местоположение.

— А зачем нам краска?

— Для маскировки. Сейчас выедем из города и объясню.

Мелен положил руки на руль, и сквозь них по металлическим вставкам к мотору потекла магическая энергия, отбрасывая световые блики на лобовое стекло.

— Тебя подпитать? — участливо предложила я. — У меня как-то подозрительно быстро накопилась половина резерва.

— Это потому что ты очень слабый маг, — иронично хмыкнул он. — Очень слабый маг с четырьмя дарами. Наислабейший.

— Завидуешь?

— Разумеется. Что мне ещё остаётся? И косе твоей завидую, между прочим. Я бы с такой был просто неотразим.

— Ты и так неотразим, судя по статистике, — фыркнула я. — И что мешает тебе отрастить косу?

— В первую очередь — лень. Это ты расчёсываешь волосы каждую ночь, а я всё время о них забываю. Кстати, пора постричься, а то отросли уже так, что в глаза скоро полезут.

— Если мои волосы не расчесать хотя бы один день, то они запутаются до состояния колтунов, — пожаловалась я. — Сколько раз порывалась их отрезать, Олеанна не позволяла.

— И правильно. Нельзя такую красоту трогать. И потом — ты же из рода Лоарелей, коса — ваша прерогатива и визитная карточка.

— Может, поэтому и стоит отрезать её сейчас? Без косы никто принцессу не признает.

— А как же слухи о том, что отрезание косы может тебя убить? — серьёзно спросил Мелен. — Они врут?

— Не знаю. Вроде и врут, но откуда мне знать на все сто процентов? Отец, братья, дяди, кузены — все носят косы, хотя это жутко неудобно. Не просто так ведь?

— Вот и я думаю, что есть причина, — согласился Мелен, выезжая на дорогу. — Сколько времени прошло с момента нашего появления в Доваре?

— Часа два по ощущениям.

— Согласен, да и рассвело давно. Выезды из города уже должны были перекрыть, — задумчиво проговорил он, сворачивая на неприметную дорогу.

— И как мы выберемся?

— А вон дед нам сейчас и расскажет.

Он поравнялся со скрипучей телегой и заговорил со стареньким полуденником, сидящим на козлах, на чистейшем эстренском:

— Отец, обожди. Я из Службы Безопасности, мы ловим преступника, появившегося в столице. Коллеги уже перекрыли крупные тракты. Слыхал чего-то об этом?

— Слыхал, — важно кивнул дед. — Южный тракт перекрыли ужо. А ты чего тута?

Мелен затормозил, взял у меня из рук раскрытый атлас и вышел из мобиля, оставив дверь открытой.

— У меня задание просёлочную дорогу перекрыть, да только на карте её нет.

— Дак с чего и быть-то, чай не мощёная дорога-то.

— Покажи, где лучше встать, чтобы уж точно не утёк этот супостат.

— Не смыслю я в картах-то, — признался дед, а потом принялся объяснять Мелену дорогу, смуглой морщинистой рукой указывая на ориентиры.

— Благодарствую, дед. А ты езжай-ка домой, кабы чего не приключилось.

— А ты мне сильно-то не указывай, чего делать, — неожиданно бойко ответил старик. — И вообще — документы покажи!

Уставился на Мелена хитрыми, близко посаженными глазками в ожидании ответа.

От такого внезапного требования я мгновенно покрылась липким потом ужаса.

Мелен невозмутимо ответил:

— Удостоверения у меня с собой нет, сорвался с отдыха: в чём был, в том и поехал. По тревоге всех подняли. Но бдительность — это хорошо и правильно, поэтому вот тебе моя клятва магическая: клянусь жизнью, что являюсь сотрудником Государственной Службы Безопасности, — вспышка света завизировала правдивость слов и погасла, а дедок на козлах заметно подобрел. — Значит так, отец. Разворачивайся и езжай домой, дела твои до завтра подождут. Сильно среди соседей не трепись, мало ли куда слушок утечёт.

— Так точно, твоё благородье, — важно согласился он. — Буду молчать, как рыба в пироге.

— Вот и молодец. На, держи тебе за полезные сведения, — Мелен достал из кармана банкноту и вложил в мозолистую руку деда.

— Благодарствую, — обрадовался тот. — Мож, хлеба возьмёшь? Старуха моя напекла, сегодняшний, тёплый ещё.

— Возьму, — согласился мой герой и разжился двумя округлыми караваями. — Ну, бывай отец. Спасибо тебе за науку.

Сев в машину, Мелен отдал ароматный ещё тёплый хлеб мне и проследил, как дед съезжает с дороги в поле и разворачивает телегу.

Я нашарила рукой его ладонь и крепко сжала, не в силах иначе выразить восхищение его наглостью и находчивостью. Мне бы никогда не пришло в голову спрашивать дорогу у местных, да ещё выдавая себя за сотрудника спецслужбы!

Мобиль наполнился ароматом свежей выпечки, таким потрясающе приятным и забытым. Не выдержала и отщипнула корочку, а потом с наслаждением съела.

— Столько лет не ела свежего хлеба! Хочешь? — предложила ему, получила одобрительный кивок и начала давать небольшие кусочки, пока он не отрываясь следил за дорогой. — У нас же ни духовки, ни печки не было, только газовые конфорки. На них хлеб не испечёшь, хотя мы пытались. Боги, до чего же вкусно!

— Не так уж дорого тебя порадовать, — улыбнулся Мелен. — Думаю, за двадцатку можно довести до экстаза, если прикупить пирожных.

— Ничего ты не понимаешь. Пирожные мы делали, а вот хлеб…

Следуя инструкциям деда, мы вскоре оказались на просёлочной дороге и благополучно выехали из столицы полями и пригородными сёлами.

— Ты очень хорошо говоришь по-эстренски. Твоё образование никак не соответствует образу туповатого солдафона, который ты столь старательно пытаешься нарисовать.

— Не коррелирует?

— Совсем не коррелирует. Интересно, откуда у сына козопаса такая тяга к знаниям?

— От деда. Я малой в школе учился плохо, учителям дерзил, хоть и получал за это. В какую-то ночь меня из класса выгнали, я вернулся домой и сказал, что не хочу больше в школу ходить учиться, не нравится мне это. Дед обрадовался, сказал, что и не надо в эту клятую школу больше ходить. Я спать лёг ближе к полудню, занимался всякой ерундой, думал, что позже отосплюсь. В тот же вечер дед разбудил меня засветло, дал вилы в руки и на всю ночь увёл стайни и стойла чистить. Я за ночь так заманался, что утром спать упал без рассветника. На следующую ночь всё повторилось. На третью я попросил разрешения вернуться в школу, но дед запретил. Сказал, что раз мне не хватает ума даже дерьмо посолить, то буду всю жизнь работать руками по локоть в этом самом дерьме, как он сам, тем более что силушки мне природой отмерено с лихвой. Через две недели я умолял его разрешить мне вернуться в школу и с тех пор учился с удовольствием.

— Какой интересный педагогический подход. У вас в школе преподавали эстренский?

— Эстренский нам преподала жизнь, так уж сложились обстоятельства. В школах дают лоарельский и нортский, но мне повезло, у нас был пастух эстренец, беглый каторжник. Он и обучил нас с парнями. Кто захотел, тот заговорил.

— И не страшно было твоей семье привечать беглого каторжника?

— Не страшно. Он — мужик хороший, и хотя на каторгу за дело попал, я бы на его месте так же поступил. Иногда закон и справедливость лежат по разные плоскости. Отец и дед рассудили тогда по-справедливости, вот он у нас и прижился.

— И что он сделал?

— Отомстил за дочку двум аристократам, которые одурели от безнаказанности. Говорит, красивая у него дочка. Была.

Отъехав от столицы километров на сорок, Мелен свернул в пролесок и остановился на небольшой полянке, скрытой от досужих глаз жёлтым ажуром не успевших опасть листьев. Солар уже поднялся достаточно высоко, но полянка пока ещё оставалась в относительной тени.

— Вот теперь пора маскироваться. Только сначала новости почитаем.

Он вышел из мобиля, достал из багажника газеты и начал пролистывать одну за другой.

— Вот. Объявление о награде за мою поимку и даже копия височной печати приложена, — показал он мне одну из заметок.

Даже моего эстренского хватило, чтобы прочитать объявление. Награда действительно ошеломляла…

— И что нам делать? — в голосе звучала глухая тоска.

— Не паниковать и на максимальной скорости двигаться к границе с Лоарелью. Там мы будем в относительной безопасности. Мобиль в какой-то момент придётся бросить, но пока он нам пригодится.

Бегло просмотрев газеты, Мелен скомандовал:

— Выходи. Будем перекрашиваться.

— Что?

— Я угнал довольно приметный Карр чёрного цвета, наверняка по нему выйдет ориентировка.

— А нельзя было что-то попроще угнать?

— Нельзя. Карр — отличный мобиль, у него сиденья с цельной металлической основой.

— И что?

— И то, что если будут стрелять сзади, то у нас есть все шансы избежать появления дополнительных отверстий в организмах.

— А если стрелять будут спереди?

— То нам помогут крепкий металлический бампер и высокий дорожный просвет — не только сбить супостата, но и переехать. И вообще — какие ключи удалось утащить, такой мобиль и угнал. Извини, ассортимент был довольно скуден, — язвительно ответил он, а я прикусила язык.

— Надевай перчатки, начнём с волос, — строго распорядился он. — Я купил краску для меха.

— Для чего? — невольно улыбнулась я, но он действительно достал упаковку краски для меха и шкур.

— Волосы — тот же мех. Что нашлось в хозяйственном магазине, то и купил. Тут написано развести краску один к одному с растворителем, нанести на влажную шкуру и оставить на час.

Я с сомнением взяла упаковку и вгляделась в строчки эстренского, отказывающиеся складываться в осмысленные предложения.

— Погоди, а тут разве не сказано избегать попадания на кожу?

— Если случится ожог, ты меня подлечишь, — с безапелляционной уверенностью заявил он, а потом добавил: — Лучше быть лысым, чем мёртвым. О том, чтобы побриться налысо, я, кстати, думал, но другой цвет волос кажется более надёжной маскировкой.

— Хорошо.

О краске для волос он спрашивал ещё на маяке, но откуда ей там было взяться?

Мелен развёл реактивы, а потом я аккуратно намочила его волосы и расчесала непослушные мелкие кудри. Краску наносила маленькой кисточкой и очень осторожно, чтобы случайно не покрасить кожу на висках или лбу, иначе весь этот маскарад станет бесполезным.

Получилось на удивление неплохо, хоть и условия были спартанские — в лесу, в холоде, с дрожащими от волнения руками.

Мелен посмотрелся в карманное зеркальце и одобрительно кивнул:

— Теперь разберёмся с мобилем.

Он принялся застилать газетами лобовое и заднее стёкла, а пассажирские просто опустил до предела.

— Ты будешь красить, а я буду делать новые номера, — распорядился он, давая мне в руки чистую кисточку, валик и банку краски. — Только накинь сверху каких-нибудь тряпок, чтобы вещи в краске не испачкать. Там в багажнике валяется какая-то холстина.

— Красить? Прямо так? Обычной краской? — удивилась я, с сомнением глядя на глянцевую поверхность.

— Выбора у нас нет, а издалека прокатит, да и краску я взял качественную. Крась.

Сняла плащ и платье, надела вывернутые наизнанку штаны и толстовку Мелена — если и испачкаю, то не так страшно. Засучила рукава и приступила к работе. Портить шикарный мобиль было почти больно, и я старалась красить так аккуратно, как только возможно. Сначала прошлась маленьким валиком по лакированной дверце, оставляя на идеальной поверхности неровный красный след, а потом просто приняла как факт то, что мы с Меленом украли чужую вещь и портим её. Поклялась себе добиться от отца возмещения владельцу стоимости мобиля или хотя бы ремонта. Может, человек всю жизнь работал и копил на свою мечту, а тут мы…

Тем временем мой герой-соучастник издевался над украденными номерными знаками. С помощью кинжала и магии наре́зал их кусками, из получившейся мозаики собрал два комплекта новых номеров, соединил и спаял их, раскалив докрасна, а потом аккуратно покрасил — получилось так хорошо, что даже вблизи не сразу удавалось распознать подделку.

Присоединившись ко мне, Мелен быстро и уверенно покрасил капот и передние крылья, а затем высушил магией — разлил по мобилю жидкий свет, и тот впитался в краску, после чего она заблестела и разгладилась. Результат выглядел почти хорошо, если не придираться к некоторым огрехам, которые были видны только вблизи.

— Ты хотела поделиться силой? Самое время, потому что мой резерв опустел, — вздохнул Мелен, когда мы закончили и аккуратно сняли все газеты. — Заряда мобиля хватит ещё часа на четыре, а нам бы стоило уехать как можно дальше.

— Да, секунду.

Кое-где на лобовом стекле и колёсах остались красные капли и подтёки, и я счищала их лезвием кинжала, невольно нанося мелкие царапины, за которые становилось стыдно.

На маяке у нас с Олеанной редко появлялись новые вещи, поэтому мы привыкли беречь имеющиеся. Подобное обращение с новеньким мобилем казалось кощунственным.

Не найдя других алых капель, подошла к Мелену и отдала ему почти все свои силы. Оставила себе лишь немного — на случай внезапного ранения. Он принёс бутыль с водой из багажника, наклонился, и я смыла с его волос краску, из-за которой они стали довольно тёмными и жёсткими. Расчесала на пробор и добавила немного всегда выручавшего меня масла, чтобы волосы выглядели более прямыми, а затем сняла покраснение с кожи головы — всё же шкура у Мелча оказалась довольно нежная.

— Ты больше на себя не похож, — то ли расстроенно, то ли одобрительно признала я.

Он взглянул в зеркальце и остался доволен. Голубоватый фломастер плотно въелся в кожу, и височная печать выглядела достаточно натурально даже вблизи.

— Отличная работа, Валюха, а теперь поехали. Чем дольше мы торчим на одном месте, тем больше шансов, что нас поймают, — он галантно открыл мне дверь и усадил внутрь.

Использованные газеты, следы краски, остатки номеров и испачканные валики с кисточками Мелен закопал под кустом, предварительно сняв дёрн ножом, а потом несколько раз проехался на мобиле туда-сюда, запутывая наши следы и в кашу размазывая осеннюю грязь колёсами.

Мы выехали на тракт и двинулись в обратном направлении, свернули на просёлочную дорогу, немного попетляли по ней, удирая от преследователей и запутывая следы.

Солнце поднялось довольно высоко и начало слепить, но Мелен и не думал останавливаться — осторожно выбирал путь, всё сильнее удаляясь от Варастера.

— Почему мы движемся на запад, а не на восток? Разве Лоарель не на востоке?

— На востоке, — кивнул Мелен. — Именно там нас будут искать и ловить. В Аламанскую Федерацию сунуться тоже не получится — эти прохвосты могут сначала предоставить нам политическое убежище, а потом благополучно сдать эстренцам за хороший куш.

— И куда мы движемся?

— В Нортбранну, — тихо ответил он.