Тринадцатая неприятность, политическая (13)

Тридцать пятое сектеля. Вечер

Принц Трезан

Встать пришлось непривычно рано — через два часа после полудня, поэтому Трезан жутко не выспался. Однако воспитание не позволяло ни зевать, ни клевать носом на одной из знаменательных встреч, которая однозначно войдёт в историю.

Государь собрал двести самых влиятельных инто́рдов страны и потребовал от них невозможного: чтобы они договорились, какие именно тридцать шесть родов полуденников войдут в Дневной Синклит. С юридической точки зрения инторды и лардоны — младшие аристократические титулы Империи — были тождественны, однако в реальности маги относились к дневной аристократии свысока, и та не оставалась в долгу.

Но теперь конфликт разразился не между двумя враждующими расами, а среди самих полуденников. Трезан не особо удивился бы, если на заседании началась бы перестрелка, настолько сильно накалились страсти, и даже воздух казался обжигающим от бросаемых присутствующими огненных взглядов.

Идя на третье заседание по вопросам создания Дневного Синклита, император назвал его банкой с пауками. Тогда такое выражение показалось Трезану утрировнным, но теперь младший принц своими глазами видел, что присутствующие готовы сожрать друг друга живьём, лишь бы их фамилии оказались в заветном списке.

Одним из самых громких был дородный господин, смуглый и кудрявый, как большинство полуденников, но ещё заметно лысеющий и при этом отрастивший волосы до плеч, отчего его голова казалась чёрным потухшим вулканом с грязным озером в остывшем округлом жерле.

Трезан мысленно окрестил его Вулканником и предполагал, что уж он-то найдёт возможность ввинтиться в список привилегированных полуденников. Лишь очень уверенный в своих силах человек мог позволить себе выглядеть столь своеобразно.

Сам принц с ужасом думал об облысении в сочетании с косой, которую приходилось носить всем Лоарелям.

— Я бы хотел поднять вопрос титулования родов, которые войдут в Дневной Синклит, — пробасил Вулканник, снова привлекая всеобщее внимание к своей крупногабаритной фигуре.

— Что именно вы имеете в виду, инто́рд Менеста́н? — терпеливо и почти отрешённо спросил сидящий на троне император.

За последние три часа не было принято ни единого решения, и при этом ввинчивающиеся в черепную коробку голоса не утихали ни на секунду.

Ни мгновения тишины…

— В империи на данный момент существует три аристократических титула — инторды среди полуденников в качестве аналога лардо́нов среди полуночников, и нобларды, входящие в Ночной Синклит. На мой сугубо практический взгляд, было бы логично с формированием нового Дневного Синклита ввести и новый соответствующий титул для занимающих в нём места полуденников, — степенно проговорил Вулканник. — С аналогичными привилегиями и статусом.

Император изучающе смотрел на собеседника, и Трезану было очень интересно узнать, что о нём думает отец. Сравнить путевые заметки, так сказать.

— Как только вы, уважаемые инторды, сформируете оный Синклит, вы сможете вынести данное предложение на повестку и подготовить законопроект, который в дальнейшем будет рассмотрен в соответствии с принятой процедурой рассмотрения законопроектов, — сдержанно ответил он.

— Но сам факт вхождения в Дневной Синклит должен обеспечивать вошедшему в него роду аналогичный ноблардам статус! Если вы действительно хотите ограничить магократию в Империи, то полуденники и полуночники должны быть уравнены в правах по всем пунктам!

Более хлипкого оппонента тяжёлый взгляд императора придавил бы к полу, но Вулканник держался бодро, только лысина заблестела ещё ярче — грязное озеро покрылось сверкающими каплями.

— Сначала договоритесь о том, кто именно войдёт в Дневной Синклит, а потом я выслушаю представителей Дневного Синклита. Если же мы сейчас решим ввести на законодательном уровне новый титул и прописать его во всех правоустанавливающих документах, то это займёт как минимум месяца три. И это не считая времени, которое потребуется вам, чтобы элементарно договориться о названии столь желаемого вами титула. Вам, инторд Менестан, важнее получить статус или прийти к соглашению и наконец-таки сформировать функционирующий законодательный орган? У меня начинает складываться впечатление, что вас в первую очередь интересует не возможность влиять на законодательные инициативы страны и представлять интересы вашей расы в Совете императора, а новый статус.

— Это ошибочное впечатление, Ваше Величество. Разумеется, мы заинтересованы в том, чтобы Дневной Синклит заработал как можно скорее, — не поддался эмоциям Вулканник. — Однако мне кажется важным определить этот статус заранее.

— Что ж, в случае, если новым членам Синклита этот вопрос будет казаться первоочередным, то мы рассмотрим его в первую очередь. Я всегда считал, что вас гораздо сильнее беспокоит земельный вопрос и угнетённое положение ваших соотечественников, однако я крайне рад увидеть, что эти проблемы стоят не так остро, как мне представлялось.

Взгляды, обращённые на отца, горели враждой и затаённой ненавистью, но никто не посмел спорить с ним в открытую. Трезан инстинктивно подобрался, готовый отразить атаку. Но её не последовало.

Он не понимал, злится отец или нарочно провоцирует собравшихся, ведь он разговаривал слишком прямолинейно и почти грубо. С другой стороны, подошёл к концу третий час абсолютно бесполезного заседания, за время которого собравшиеся не продвинулись далее первого пункта повестки.

Полуночников в давно ставшем душным тронном зале было не так много — всего дюжина. Несколько доверенных представителей Синклита, два министра, дядя Мигнар, старший принц Ардан в неизменной компании лучшего друга и их троюродного брата Скейна Скоуэра. И сам Трезан, приехавший домой на полнолунную неделю и жаждущий искать сестру, а не заниматься вот этой чушью.

— Думаю, было бы уместно сделать перерыв, — проговорил дядя, поглядывая то на часы, то на своего младшего брата.

Пеннар Первый кивнул, а потом объявил:

— Мы сделаем перерыв… На неделю. На следующее заседание приглашается по одному представителю каждого из вошедших в Дневной Синклит родов. Напомню, что по аналогии с уже существующим Синклитом это должен быть мужчина старше сорока лет. Я также предупреждаю всех собравшихся, что если через неделю у меня не будет сформированного вами Дневного Синклита, то я сформирую его сам. По своему усмотрению. Мне нужен результат, и если вы мне его не предоставите, то потом не жалуйтесь. Надеюсь, мои требования и условия понятны собравшимся. Засим заседание объявляю закрытым, чтобы дать всем вам возможность благополучно добраться домой засветло.

Полуденники переглянулись. И вроде бы вполне разумная причина, обставленная как проявления заботы, а вроде бы и жёсткое выдворение так и не успевших договориться господ.

Они ещё не знают, что император практически никогда не задерживается, а на заседания, на которые отведено три часа времени, тратит строго три часа времени и ни минутой больше.

Ничего, научатся. Зато оценят тот факт, что Пеннар Первый не только к своему времени относится с уважением, но и других практически никогда не заставляет ждать понапрасну.

Тронный зал достаточно быстро опустел — незаметная стража сама собой возникла в толпе и с ненавязчивой внимательностью пастушьих псов сопровождала черноволосую отару на выход. Следом распрощались и ушли вовлечённые в процесс полуночники.

Когда в зале остались лишь самые близкие родственники — принцы, старший брат и троюродный племянник короля — лицо Пеннара Первого стало по-настоящему злым. Маска ледяной сдержанности наконец слетела, и он резко вскочил с трона и, обернувшись к Скейну, гневно спросил:

— Где твой дед?

Скейн мог бы сказать, что информации у него не больше, чем у самого императора, ведь они вместе просидели на заседании последние три часа, однако он прекрасно понимал, что Пеннар Первый на взводе, и поэтому ответил с присущей ему дипломатичностью:

— Наверняка будет с минуты на минуту.

— Папа, если у тебя нет намерения принимать полковника Скоуэра здесь, предлагаю пройти в малую приёмную, — миролюбиво предложил принц Ардан.

Он тоже понимал состояние отца и готов был принять огонь на себя.

Пеннар Первый зло распорядился:

— Идите. Мы с Трезаном догоним.

Искоса посмотрел на младшего сына так, что тот непроизвольно вытянулся по стойке смирно. Вот вроде взрослый мужчина, дипломированный боевой маг, а с отцом ему всё равно порой приходится тяжело.

Когда они остались вдвоём, Пеннар спросил:

— Не было видений о Валери?

— Нет, папа. Я бы сказал, — осторожно ответил Трезан, чувствуя, как волнуется магия — настолько сильно нервничал отец.

— И у меня нет, — бросил тот, а затем подошёл и со всей силы пнул стоящее на возвышении кресло одного из министров.

Трезан от шока распахнул глаза и молча наблюдал за тем, как оно со свистом слетело вниз, а потом грохнулось на мраморный пол, со скрежетом проехало по нему и врезалось в первый ряд сидений для полуденников.

Отец, тяжело дыша, следом пнул ещё одно кресло, и второй снаряд в молчаливой тишине улетел даже дальше, а потом с громким треском приземлился на пол.

Ни разу за двадцать лет Трезан не видел, чтобы его сдержанный и прекрасно владеющий собой отец творил… такое. Нет, кресел и стульев не жалко, можно разломать их все к драконьей матери, просто сам факт.

— Полегчало? — сочувственно спросил он.

— Нет, — честно ответил отец. — Если бы ты знал, как много я бы отдал бы, чтобы вместо всей этой бесполезной муры и выслушивания кучки напыщенных, не способных ни о чём договориться между собой идиотов… просто отправиться в Эстрену самому! Потому что этим пустоголовым кретинам ничего нельзя доверить! Ничего!

— Хочешь, поеду я? Я и сам хотел попросить. Вдруг…

— Ты в Эстрену не поедешь, — оборвал его отец. — После дипломатического скандала, который устроил этот Роделлек, король очень зол, не хватало ещё, чтобы он сорвал эту злость на тебе.

Пеннар Первый задышал, унимая бешеное сердцебиение и успокаивая натянутые струнами нервы. Подошёл к младшему сыну и положил тяжёлую ладонь на плечо:

— Ты знаешь, как в нашей семье принято выбирать следующего императора. Так вот, мой тебе совет, Трезан: откажись. Если когда-нибудь этот титул предложат тебе, откажись от него, потому что с той секунды, как ты его примешь, ты перестанешь принадлежать себе.

Трезан в неожиданном порыве обнял отца. Кажется, впервые за последние лет десять или даже больше. Тот стиснул сына в ответ, и всё его тело — крупное, тренированное, заматеревшее тело мага, не дававшего поблажки ни себе, ни подданным — звенело от перенапряжения.

— Ты пытался заглядывать в будущее? — спросил младший принц, отстраняясь.

— Да. Там только дорога и никакой конкретики. Видел вспышки на реке, но ума не приложу, к чему они относятся.

— Этой ночью я тоже попробую, но ты знаешь, что мой дар крайне специфичен. Если бы я мог помочь в поисках…

— Я знаю, Трезан, — почти мягко проговорил отец. — Идём, послушаем, как Старый Лис делает всё возможное и держит всё под контролем.

— Зачем ты тогда вызываешь его каждый вечер, если и так знаешь, что он скажет?

— Чтобы он чувствовал, что я в драконовом огне зажарю его седую задницу, если он допустит, чтобы с Валери случилось хоть что-то плохое.

Они вышли из тронного зала, кивнув стоящему за дверью распорядителю, чтобы тот навёл порядок, и направились в малую приёмную

Там их уже ждал заставленный лёгкими закусками и напитками стол, дядя Мигнар задумчиво кивал Скоуэру-старшему, а Ардан что-то оживлённо обсуждал с младшим. При появлении императора все собравшиеся обратили взоры на него.

— Новости? — с натужным спокойствием спросил он у полковника.

— Есть, — кивнул тот. — Наконец-то новости есть!

— Ну, не тяни! — гаркнул Пеннар Первый, стремительно подходя ближе.

— Этой ночью в столице Эстрены посреди главной площади из портала вышли двое — высокий мужчина и женщина среднего роста.

— Роделлек и Валери? — взволнованно спросил Трезан.

— Мы можем утверждать это лишь по косвенным признакам. После выхода из портала неизвестные с лёгкостью проникли в столичный дом одной из высокопоставленных бывших любовниц Роделлека и оттуда скрылись по крышам.

— Валери не нашли?

— По последним докладам наших информаторов эстренцы пока никого не нашли и не поймали. Мои люди устроили несколько диверсий в разных частях Варасте́ра, чтобы оттянуть внимание на себя.

— И дать Роделлеку уйти!

— Лучше норты, чем эстренцы, папа, — попытался урезонить его старший сын, но Пеннар предостерегающе на него глянул.

— Норты могут работать вместе с эстренцами, и это самый неблагоприятный сценарий. Именно поэтому сегодня я и встречусь с представителями семей северной знати. Когда открылся портал?

— В середине ночи. Столица была оцеплена, поэтому новости от своих людей я получил не сразу, да и ты был занят на совещании. На данный момент похоже на то, что Роделлек либо выскользнул из оцепления, либо залёг где-то в столице.

— Блайнер уже там?

— Его звезда уже в пути. Они отрабатывали возможный след на юге Эстрены, я уже дал им распоряжения.

— Им точно можно доверять?

— В довольно большой мере, — тактично ответил полковник Скоуэр.

— Я могу отправиться в Варастер на маголёте, — предложил Скейн.

— Перелёт займёт слишком много времени и привлечёт ненужное внимание, а нашу семью в Эстрене тоже особо не жалуют. Догадайся почему, — хмыкнув, возразил дед.

— Однако в вооружённый конфликт эстренцы вряд ли ввяжутся, — не сдавался Скейн.

— На их месте я бы любой несанкционированный маголёт сбивал бы в воздухе…

Раздался стук в дверь, и вошёл один из личных секретарей императора:

— Срочная дипломатическая нота от правителя Эстрены. В связи с высокой опасностью возвращения Странника они заявляют, что будут уничтожать всех лиц, появляющихся на их территории из порталов. Они официально предупреждают, что любое вызвавшее подозрение лицо будет уничтожаться на месте, и предлагают другим странам временно отозвать своих шпионов.

— Что, так и написали? «Шпионов»? — удивился Пеннар.

— Я перефразировал, — протянул ему листок секретарь.

Император пробежал документ глазами, отдал Скоуэру-старшему и тот зачитал витиеватый текст вслух. Секретарь верно передал суть, опустив все долгие вступления и завуалированные выпады в сторону императорской семьи.

— Составь ответ в том ключе, что мы выражаем сочувствие и предлагаем помощь, — распорядился Пеннар Первый, и когда секретарь исчез за дверью, обратился к полковнику: — А ты для вида отзови кого-нибудь бесполезного.

— Так я полезных и не держу. У меня все агенты бесполезные и исключительно для вида, берегу как раз на такие случаи, — саркастично хмыкнул тот, но злить государя не стал, видел, что тот и без того сейчас взорвётся. — Сделаю.

Пеннар Первый посмотрел на часы и сказал:

— Через двадцать минут состоится встреча с северянами. Ты останешься?

— Только если я тебе действительно нужен.

— Тогда проваливай, — вздохнул император. — Найди мою дочь!

— Папа, она как минимум жива и находится в Доваре, — вмешался в разговор Трезан. — Разве одно это не даёт нам повод для радости? Даже если эстренцы возьмут сестру в плен, мы найдём дипломатическое решение. Для начала выменяем её на меня или вон, на Скейна. Скажем, что он у нас самый ценный и красивый член императорской семьи, — попытался разрядить обстановку младший принц.

Дядя ухмыльнулся.

— Лучше тебе сошьём красивое платье, сойдёшь за Валери, никто и не отличит, — не остался в долгу Скейн Скоуэр, а принц Ардан хохотнул, представив широкоплечего младшего брата в женском наряде с кружавчиками.

— Я согласен с Трезаном. Мы наконец-то знаем, где искать сестрёнку, а это уже шикарная новость, — посмотрел на отца Ардан. — Грядущую ночь я целиком посвящу провидческим заклинаниям. Пусть Трезан присоединяется, вдвоём у нас больше шансов разглядеть хоть что-то.

— Хорошо, — чуть успокоившись, согласился император. — Но сначала встреча с северянами. Я хочу дать им понять, что случится, если они попытаются использовать Валери против меня.

Перехватив несколько тарталеток и промочив горло, собравшиеся направились на второе запланированное совещание вечера. К тому моменту солнце уже садилось, и залы дворца обретали привычный чуть мрачноватый вид. Длинные коридоры были покрыты плотными коврами — император любил тишину, поэтому все обитатели дворца старались передвигаться по нему бесшумно.

Нортов государь решил принять в зале для совещаний и сесть с ними за один стол, чтобы показать своё расположение. Волнения на Севере ему сейчас не с руки, накалять обстановку не хотелось.

Скорники, Нортали, Дискары и Йеннеки — представители всех четырёх семей северных ноблардов — уже ожидали, и за Йеннеками Трезан следил пристальнее всего. Именно их Лоарели подозревали в организации заговоров, на раскрытие которых сейчас оставалось крайне мало ресурсов.

Одно из последних покушений на отца удалось предотвратить совсем недавно, в середине юнэля, но задержали лишь исполнителей, а вдохновители успешно оставались в тени.

Пеннар Первый потратил ровно минуту на полагающиеся по протоколу приветствия и сказал:

— Предполагаю, вы догадываетесь о причинах, по которым я пожелал собрать вас сегодня.

— Недавний заговор? — со скучающим любопытством уточнил Ириеннор Йеннек.

Выглядел он как типичный норт — здоровенный, белобрысый до бесцветности, которая лишь подчёркивала грубые, словно вырубленные из пласта лежалого снега черты лица. Мелкие светлые кудри, массивная челюсть, квадратный подбородок, широкая бычья шея и равнодушный взгляд льдисто-голубых глаз. В целом, теми же словами можно было бы описать многих других полуночников, но нортов всегда неуловимо выделяла вот эта общая глыбистость.

Как ни странно, многие южанки находили северян привлекательными, и это почему-то раздражало Трезана. Возможно, потому, что северянки, напротив, воротили от коренных лоарельцев носы.

— Почему вы так решили? — дядя впился цепким взглядом в Йеннека.

Покушения на младшего брата беспокоили его до крайности — сам Мигнар ни капли не хотел занимать трон, а Пеннара искренне любил. С виду слегка нелепый, дядя порой был способен на крайне жестокие поступки, и сейчас решимость защищать семью отчётливо читалась на его лице.

— А разве были какие-то другие происшествия, связанные с нортами и достойные обсуждения на столь высоком уровне? — удивился Йеннек.

— Были происшествия у Разлома, которые затрагивают не только нортов, а всех граждан Лоарельской Империи, — проговорил император, не сводя взгляда с северянина. — Я бы хотел объявить о дополнительной мобилизации среди нортских магов. На данный момент у Разлома служит лишь семь процентов одарённых магов из Нортбранны, тогда как показатель в Кербенне давно перевалил за шестьдесят. Думаю, настало время несколько уравнять статистику. Вот здесь приказ о призыве трёх тысяч магов. Для начала, — он пододвинул собеседникам заранее подготовленные документы и следил за выражениями их лиц.

— Не понимаю, как нортов касаются проблемы Разлома. Мы слишком далеки от него территориально и не любим южную жару, — задумчиво проговорил старик Норталь, представитель самого древнего и уважаемого рода северян. Его сухой голос хрустел, как наст под ногами. — Кроме того, к Разлому призываются выпускники боевого факультета. Что поделать, если это образование не очень востребовано в наших краях.

— Мы готовы сделать исключение, это даже прописано в документе, — отбил первое возражение император. — Вы много раз высказывались о преимуществах системы личного наставничества, столь популярной в Нортбранне. Настало время убедиться в вашей правоте. К тому же страна нуждается не столько в боевых магах, сколько в целителях и магах, обладающих морозным даром. На юге таковые практически не рождаются.

— На Севере они тоже редки, — озвучил очевидное худощавый сдержанный Дискар.

Среди остальных нортских семей император предпочитал иметь дело именно с ними.

— Если вы уже приняли решение о мобилизации, то зачем собрали нас? Мне пришлось лететь добрых семь часов ради этого разговора, — не скрывая враждебности, проговорил Йеннек. — Раз всё уже решено, так берите и объявляйте, посмотрим, насколько радушно подобную инициативу встретят в Нортбранне.

— Я собрал вас именно для того, чтобы эту инициативу приняли радушно. Я предпочту, чтобы она исходила от северных ноблардов, а не от меня лично. Не хочу, знаете ли, создавать у ваших подданных впечатление, будто вы не контролируете ситуацию, а я действую через ваши головы. Однако если вы настаиваете… — многозначительно протянул император.

Каждое слово отзывалось в пространстве металлическим лязгом, будто в воздухе сходились невидимые клинки.

— Здесь я согласен с Его Величеством, — поддержал его Дискар. — Если мы хотим показать объединённый фронт и лояльность к власти, то приказ о мобилизации должен исходить от префекта.

Несмотря на внешнюю канву согласия, в словах Дискара всё же словно притаился вопрос: «А хотим ли мы показать объединённый фронт и лояльность к власти?», и остальные норты промолчали. Никто не возразил Дискару, но и не поддержал его.

— Твой брат — префект, тебе виднее, — наконец сказал Норталь, и в воздухе повисло невысказанное недовольство.

Старый патриарх никак не мог простить императору того, что последним ставленником на Севере стал именно Дискар. А тот прекрасно понимал, что нагретого места можно и лишиться, если разозлить Пеннара Первого. Терпение у него и так на исходе, вряд ли ему льстит повышенное внимание нортских наёмников, желающих отрезать ему косу или вспороть живот.

Напряжение звенело в комнате, как стекло, готовое лопнуть в любой момент и разлететься тысячами осколков самых неприятных последствий.

Трезан мысленно аплодировал отцу за выдержку. Сам он откровенно желал накинуться на Йеннека и кулаками выбивать из него подробности заговоров, но вместо этого сидел со спокойным лицом, нарочито расслабленно положив кисти рук на стол.

— Объявление о мобилизации будет сделано на днях, — наконец проговорил Дискар.

— Прекрасно. Канцелярия пришлёт вам все подробности и требования, а также дальнейшие планы. И я бы хотел отдельно предупредить вас, что если данная мобилизация будет сорвана сепаратистами, то я буду вынужден принять крайне неприятные меры.

— И какие же? — нижняя челюсть Йеннека агрессивно выдвинулась вперёд, и Трезан мысленно прогнал в голове четыре разных сценария его убийства.

— В интересах вашего народа никогда об этом не узнать, — ледяным тоном ответил император. — Если вы считаете, что в моих лабораториях не разрабатывается нового оружия, то сильно ошибаетесь. Времена, знаете ли, неспокойные, требуется быть готовыми ко всему. Кроме того, в текущих реалиях мы склонны прогнозировать, что эта мобилизация не будет последней.

— Ну разумеется, — хмыкнул Йеннек. — Вам же нужно свежее мясо…

— Воины у Разлома не мясо, если только они обучены держать оружие в руках, — не удержался от комментария Трезан. — Никогда не думал, что норты станут избегать возможности показать своё мастерство. Слышал множество анекдотов и баллад, воспевающих удаль северян и их превосходство над лоарельцами в бою, но лично своими глазами ни разу не видел подобного примера. Хотелось бы… получить такую возможность.

Взгляд Йеннека стал обжигающе ледяным, и он проговорил:

— Надеюсь, вы её получите совсем скоро.

Дядя Мигнар и отец переглянулись, а северяне церемонно попрощались и откланялись.

Когда норты ушли, Скейн вынес общий вердикт:

— Они явно что-то замыслили, и дело может быть вовсе не в Валери.

— Проблему Севера, возможно, придётся решать раньше, чем я планировал, — устало согласился император.