Глава 26. Метка

Егор

Я принимал роды. Своих детей. Своих собственных, настоящих, живых детей. Это было страшно. До дрожи в коленях, до холодного пота на спине. Но помощь была на связи — Маша по громкой связи контролировала каждое моё движение, каждый жест. Мои руки не дрожали, хотя внутри меня Волк выл от тревоги, метался и требовал обернуться, чтобы защитить свою пару от боли. Я подавлял его, как мог.

Катя — молодец. Она справилась отлично. Кричала, да, но это нормально, врач так и сказала. А я держал её за руку, вытирал пот со лба и делал всё, что мне говорили. Мила, поначалу растерянная и суетливая, потом тоже собралась: носила воду, меняла полотенца, помогала во всём.

А вот Марк… Как сказала его сестра, «отъехал». Упал в обморок. Это при том, что он стоял в другом конце комнаты и даже ничего не видел. Просто услышал крик Кати — и всё, система дала сбой. Волк внутри него вырвался наружу почти сразу. Скулил у кровати, тыкаясь мокрым носом в Катины пальцы.

Малыши наши невероятные. Очень маленькие. Сморщенные, красные, орущие. Но самые красивые существа на свете.

Сын сразу признал Милу. Как только я передал его в её руки, он утих моментально. Перестал кричать, чмокнул губами и заснул. Связь… Она работает с первого вдоха.

А вот дочь… Дочь оказалась как мать. Особенная. Марк взял её на руки, прошептал «моя», а она заорала так, что стёкла зазвенели. Не хотела к нему ни в какую. Жалко парня. Понимаю его, как никто другой, — я ведь сам чувствовал, что моя пара меня не признаёт. Но тут ничего не поделаешь. Будем разбираться.

Маша по телефону сказала: — Если дети заснули, лучше выпустить волчицу. Пусть запустится регенерация, Кате нужно восстановиться.

Я попросил остаться с Катей наедине. Ребята ушли — Марк, пошатываясь, Мила, прижимая к груди Ванечку, который спал у неё на руках, как котёнок.

— Катюш, ты как, любимая? — присел на край кровати, отвёл влажные волосы с её лба.

— Хорошо, — она посмотрела на меня внимательно, изучая моё лицо. — А ты?

— Лучше всех. У меня двое замечательных деток от любимой женщины. Столько лет жил — и такого счастья не знал.

— Эм… — она замялась, отвела взгляд. — То, что ты всё это видел… это никак не повлияет… ну… на нас?

— Что? — не понял я.

— Ну, роды… Весь процесс… Всё вот это… Ты же всё сам делал. Руками… — она покраснела.

Вспомнил слова Милы про какашки и сопли, невольно усмехнулся.

— Катюш, я сегодня держал на руках самое прекрасное, что случалось в моей жизни. Ничего на свете не сможет изменить моё отношение к тебе. И это наши дети. Общие. Спасибо тебе за них.

— И тебе, — она улыбнулась, и от этой улыбки у меня внутри что-то тёплое разлилось. — Побудешь с малышами, а я выпущу Луну?

— Конечно. Не переживай.

Луна вышла, потянулась, подошла к кроватке. Очень забавно их обнюхала — сначала дочку в кроватке, потом сына на руках у Милы. Ткнулась носом в каждую щёчку, лизнула лоб. Потом зевнула, свернулась калачиком у кровати и заснула.

———

С малышнёй пару часов разбирались мы вдвоём с Милой.

Потом Альфа привёз Машу, нашего врача.

Луна, почуяв чужого, напряглась, но Катя успокоила её и вернула ей контроль. Маша осмотрела и Катю, и малышей.

— Всё хорошо. Со всеми. Вы молодцы. Я оформлю документы сама, нужны только ваши паспорта и имена.

Имена мы придумали давно. Иван и Варвара. Ваня и Варя. Звучит крепко, по-русски, по-нашему.

А вот паспорта… Я посмотрел на Катю, она — на меня. Мы до сих пор не женаты. Как-то не до ЗАГСа было…

— Матвей, а можно и брак нам оформить? — спросила Катя, поняв моё замешательство.

— Можно, конечно, — кивнул Альфа. — Связи есть везде. Завтра будет готово.

— Катюш, а как же свадьба? — спросил я, чувствуя себя вдруг очень виноватым.

— Да кому она нужна, эта свадьба, — отмахнулась она, — когда у меня есть ты и дети.

Сказала и обняла меня. Прижалась щекой к моей груди, и я почувствовал, как бьётся её сердце — ровное, сильное, живое.

— И то верно… — растерянно согласился я, прижимая её ближе. Сто тридцать лет ждал пару, а свадебный марш мне сыграли два орущих младенца. Ну и ладно. Мне нравится.

— Тогда сначала вас женим, потом детей записываем, — одобрительно кивнул Альфа.

———

Пока Маша обсуждала какие-то вопросы по малышам с Катей и Милой, мы с Матвеем вышли на крыльцо. Воздух был свежий, пахло весной.

— Когда переедёте? — в лоб спросил Альфа.

— Пока не можем. Луна без метки, не готова ещё.

— Хм… Тяжело будет с новорождёнными тут, в глуши.

— Ничего, у нас вон няньки бесплатные, — кивнул я в сторону дома.

— Я так понял, у Милы всё хорошо, а у Марка нет. Что не так?

— Дочка его не признавала, — сказал я, и слова эти давались тяжело. — Как и Катя меня сначала…

— Вот же… — Альфа покачал головой. — Это ещё и по наследству, что ли, передаётся?

— Похоже на то…

— Егор, и что ему теперь делать? — в голосе Альфы звучала настоящая отцовская боль.

— Быть рядом. Больше пока ничего. Она привыкнет постепенно, и связь проявится. У них впереди времени ого-го.

— Ждём вас. Очень. В стаю возвращайтесь скорее.

— Как только, так сразу, Альфа.

— Марку помоги, пожалуйста, — он посмотрел мне в глаза. — Лучше тебя никто не сможет. Он ведь не такой уравновешенный, как ты. Может начудить сгоряча. Малышку не обидит, но мало ли…

— Помогу, — пообещал я. И знал, что сдержу слово. Потому что я был на его месте. И знал, каково это — чувствовать связь, которая идёт только в одну сторону.

———

Врач помогла Кате с кормлением, учила правильно прикладывать малышей, показывала, как держать, как мыть, как менять подгузники. И они уехали. А мы остались. Уставшие, но счастливые. Все, кроме Марка.

Он ходил сам не свой. Тени под глазами, взгляд потухший. Он даже выпускал волка, пытался подойти к Варюше. Его огромный зверь осторожно, почти нежно ткнулся носом в крошечную ручку дочери. И она сразу начала плакать. Громко, надрывно, всем своим маленьким телом показывая: нет. Ты мне не нравишься.

Волк отшатнулся, как ошпаренный. Сел в углу и заскулил. Он тоже не понимал, что не так. Но сделать никто ничего с этим не мог.

———

Начались наши родительские будни.

У нас и с одним-то опыта не было, а тут сразу двое. Это то ещё испытание на прочность. Вдвоём, одновременно, есть эта парочка не хотела: пока Катя одного кормила, другая орала. Или наоборот. Потом кто-то из них хотел спать, кто-то ещё не наелся. А потом нужно было менять памперсы… Дети передавались с рук на руки, как горячие угли. Круговорот детей в природе какой-то.

Я не спал нормально трое суток подряд. Мой организм оборотня справлялся, но глаза были красные, руки тряслись от усталости. Мила вовсю защищала Ванечку. Он для неё был самый идеальный ребёнок, даже когда не давал спать всю ночь напролёт. Она баюкала его, пела ему песни, носила на руках и смотрела с таким обожанием, что у меня сердце сжималось.

Марк пытался хотя бы находиться рядом. Сидел в кресле у кроватки, смотрел на Варюшу, когда та спала. Но стоило ему протянуть руку — она морщилась и начинала хныкать. Он убирал руку. Она затихала. Он снова тянулся — снова плач. Это пытка. Я видел, как он ломался изнутри.

Врач приезжала с Альфой раз в неделю, иногда брали ещё и Марину. Варя почему-то так же плохо реагировала и на Альфу. А вот Марине и Маше улыбалась. Мы вообще не понимали, что происходит. Альфа поднял на уши все связи, рыли землю носом, но пока стояла тишина.

А Луна опять сделала скачок в росте. Подросла, набрала массы, но ещё не догнала волчицу Милы.

———

Примерно через месяц после рождения малышей, ближе к вечеру, Катя вдруг замерла, прижав руку к груди.

— Егор, Луна нервничает, — сказала она, хмурясь. — Я не понимаю, что происходит. Она так никогда себя не вела. Мечется внутри, скулит, не находит себе места.

— Что не так?

— Как будто… как будто она что-то чувствует. Может, выпустим их? Пусть ребята присмотрят за детьми пару часиков.

Волк внутри меня тоже напрягся. Забеспокоился. И одновременно… почувствовал что-то.

— Хорошо, — сказал я. — Купаем, кормим, укладываем малышню и выпускаем.

Мы уложили детей. Мила и Марк сели у кроватки, как часовые.

Когда мы их выпустили, Луна и Серый подошли к кровати, аккуратно, почти благоговейно ткнулись мордами в детей. Пытались облизать хоть кусочек кожи — Ванечку за пятку, Варюшу за кулачок. Потом развернулись и ушли в лес.

Луна спешила. Она шла быстро, оглядывалась. Волк не понимал, но шёл за ней, держась рядом.

А потом, на опушке, Луна остановилась. Повернулась к нему. Припала на передние лапы, задние подняты, хвост виляет из стороны в сторону. И начала заигрывать.

Я почувствовал это мгновенно. Её запах изменился. Стал густым, сладким, дурманящим. Волк тоже почувствовал — он замер, ноздри расдулись, весь его мир сузился до неё.

И она убежала. Недалеко, метров двадцать, и оглянулась.

Она готова.

Я ушёл в тень, отступил глубоко внутрь нашего сознания. Им нельзя сейчас мешать. Это их момент. Я только надеялся, что Катя тоже это поймёт.

Дальше заработали инстинкты. Древние, первобытные, не знающие сомнений. Волк догнал. И наконец-то взял своё. Он был нежен с ней, насколько может быть нежен огромный зверь. Он чувствовал её, каждый вздох, каждое движение. И в конце поставил метку. Зубы в холку. Кровь. Связь, запечатанная навечно.

Я почувствовал, как щёлкнуло что-то внутри. Как пазл встал на место. Как волк выдохнул после стольких месяцев ожидания.

Домой они вернулись бок о бок. Довольные, синхронные, их шаги совпадали. И синхронно выкинули нас — Катю и меня — обратно в тела.

Я заморгал, оказавшись в своей гостиной. Катя посмотрела на меня огромными, округлившимися глазами.

— Егор, он её укусил… — прошептала она, и голос её дрожал. — Как он мог?!

— Катюш, он так пометил её. Это метка. Всё хорошо.

— Выпусти его! Я ему сейчас устрою! Кусается он, ты смотри какой! Она же… она… такая маленькая… Так его любит, так ему доверяет, а он… он укусил! Да ещё в такой момент!

Она вскочила на ноги, глаза метали молнии. Я увидел, что Катя в ярости. За свою волчицу. За свою маленькую девочку.

Подошёл. Обнял свою разъярённую женщину. Поцеловал в висок, в губы, потом в шею. Обнял крепче, вжал в себя, почувствовал, как её сердце колотится.

— Егор… — выдохнула она, и злость начала таять.

Почувствовал, как её гнев растворился в желании. Запах изменился — из резкого, колючего он стал тёплым, сладким, манящим. Связь между нами гудела, как натянутая струна.

———

После лежали на кровати, я поглаживал её по спине, вдыхал запах её волос. Она прижималась ко мне, тёплая, мягкая, живая.

Потом резко приподнялась на локте, посмотрела на меня нахмурившись.

— Я же хотела отругать Серого.

— Катюш, — невольно улыбнулся я. — Разве ей было больно?

Увидел растерянность на её лице.

— Нет… — тихо сказала она. — Ей не было больно.

— Вот видишь, — успокоил её, притягивая обратно. — И теперь она с меткой. Настоящая волчица. Можем наконец спокойно переезжать.

Она вздохнула, уложилась мне на грудь, положила ладонь на мой живот.

— Наши проблемы наконец решились, — прошептала она. — Теперь бы проблему Марка и Варюши решить.

— Решим, — сказал я, целуя её в макушку. — Вот увидишь, всё у них будет хорошо. Мы же справились, значит, и они справятся.