ГЛАВА 17

— Как тебе этот цвет? А фасон? Иллара, мне кажется, что вот тут нужно еще немного ушить. Наша девочка слишком миниатюрна, — рассуждала леди Малайя Тверг. — Силин, ты какая-то рассеянная стала после этих выходных. И совершенно безразлична.

Я не стала комментировать замечание провидицы. Я и правда чувствовала себя не в своей тарелке.

Перед сном, разглядывая кольцо, что теперь носила на цепочке как подвеску, я вспоминала два дня, проведенных в лесу, вдали от людей и суеты. И понимала, что буду скучать по этому покою и неспешности.

И пусть мне неловко было смотреть в глаза Лиаму из-за моей реакции на его предложение, пусть я мучилась одно утро от похмелья и клялась больше никогда даже близко к вину не подходить — эти дни я буду вспоминать как лучшие, что я провела в Империи. Как бы ни повернулась моя судьба, эти воспоминания будут греть мою душу.

Отдельно я была благодарна Лиаму, что за все время он больше ни разу не завел разговор о нашей будущей свадьбе — вольной или невольной. Мы говорили о многом другом, вспоминали Крайн, каким помнили его в детстве, Лиам рассказывал о времени, проведенном на северной границе, а я, в свою очередь, о воспитании в святой обители и жизни после побега. Правда, как бы я ни старалась подать историю с легкостью, кажется, Твергу рассказ не очень понравился.

А вот мне удалось все же убедиться, что принца Скайнара и Лиама связывала давняя дружба, которая началась еще в военной магической академии.

И еще я узнала кучу разных мелочей о своем женихе. И не знаю, специально ли он это выходило или просто из желания поделиться, но это делало его ближе мне. Хотя, по сути, он не обязан был все это устраивать и мог просто потащить меня в ближайший Храм Единого и велеть связать нас узами брака. Но почему-то действительно пытался добиться от меня согласия. И это подкупало. Заставляло мучиться угрызениями совести. И лишало сна.

— Может, все же синее платье тебе нравится больше? — снова напомнила о своем присутствии леди Тверг. А еще о том, что помимо нас двоих, в комнате еще были модистки и сапожники, дожидавшиеся от меня хоть какой-нибудь реакции.

— Мне нравятся все, леди Тверг, — выдавив улыбку, заверила я, снова бросив взгляд на свое отражение. И в упор не в силах вспомнить, как выглядит то, о котором говорит леди Тверг.

Платья и правда были одно лучше другого. И вопреки заверениям Роузи в обязательности наличия у леди жесткого корсета, только несколько из предложенных нарядов предполагали корсет. Остальные же ограничились жестким лифом, что затягивался лентами и крючками. Слава всем высшими силам, потому как корсет был точно не для меня.

— Милая, ты в том темно-синем платье, как престарелая монашка, — поморщившись, вразумила меня мать Лиама. — Тебе и правда нравится или ты просто хочешь от меня отвязаться?

Зрите в корень, леди Тверг. Мне действительно хотелось поскорее от всего этого избавиться и вернуться в подвал-лабораторию, для занятий и медитаций. Люди начинали меня утомлять. А особо деятельные, как леди Тверг, еще и угнетать.

— Что вы, мне действительно все нравится, — в очередной раз соврала я и принялась не очень правдоподобно оправдываться. — Просто, видимо, я понятия не имею, что сейчас в моде… вот и…

Малайя Тверг поморщилась, продемонстрировав уровень доверия моим словам наглядно. И я, решив, что и дальше устраивать это жалкое представление просто не имеет смысла, умолкла и мило улыбнулась.

— Все свободны! — резко хлопнув в ладоши, разрешила леди Тверг. Отчего всё пришло в движение.

Замелькали недошитые платья, зашуршали ткани. А сапожник и вовсе, взмахнув руками, со звоном бросил свои инструменты в чемодан и только затем, проворчав что-то невразумительное, но уверена — неприятное, удалился.

Но поблагодарить я свою мучительницу не успела.

Она приблизилась и как-то ловко и очень быстро выдернула за цепочку кольцо, которое я прятала под нижней рубашкой. И застыла, разглядывая его с таким лицом, словно впервые видела.

— Оригинально! — хмыкнула она, справившись с эмоциями. — Но на пальце эффективней.

Теперь уже была моя очередь удивляться.

— Что вы этим хотели сказать? — поинтересовалась я, едва леди Тверг отпустила цепочку.

— Что родовые артефакты дома Твергов лучше носить так, как и задумано артефактором. И если это кольцо, то лучше его надеть на палец. Он не активен, пока мотыляется на цепочке у тебя на шее.

Я совершенно иначе взглянула на подарок Тверга и его предложение.

— И какие функции у этого украшения?

— Как и у многих других древних артефактов, созданных для женщин — в первую очередь это защита. Понимаешь ли, Империя всегда вела войны, — эти слова она процедила сквозь зубы, явно имея собственные не лучшие воспоминания о войне в Таутрене. — Мужчины оставляли свои дома, семьи, женщин… и такие безделушки становились своеобразным способом успокоить себя самого. Но и не буду отрицать — это мощная защита не только от физического воздействия. И я понимаю, почему Лиам так спешит тебя окольцевать. Близится бал. И вы, конечно же, просто обязаны будете его посетить. Ты уже согласилась сопровождать моего сына? — я нахмурилась и кувнула. — Я так и думала. Так что, полагаю, тебе стоит дать согласие до бала и нацепить кольцо куда и положено, дабы не возникло неприятностей. Император слишком… подозрителен и осторожен… ладно, что придумывать — он просто старый параноик, которому везде мерещатся заговоры. Благо ему недолго осталось… — проворчала она, но осеклась, взглянув на меня, и продолжила уже менее эмоционально. Хоть нужно сказать — сердце пропустило удар от такой новости из уст Провидицы. Захотелось расспросить ее о подробностях, но я не решилась. Неужели Император на грани жизни и смерти, и она видела его кончину? Когда? Как? — В любом случае Лиам хотел тебя обезопасить от копошения в твоих мыслях. О безопасности физической он способен позаботится сам. Тебя он не позволит обидеть никому, даже если это будет стоить ему жизни.

Вот, значит, к чему это предложение! Просто для того, чтобы надеть мне на палец артефакт, а не высокопарные слова о любви. Но, в общем, я не была удивлена. Меня больше смущала последняя фраза матери Лиама. Потому что мне меньше всего на свете хотелось, чтобы с ним что-то случилось. От одной мысли, что его жизни что-то может угрожать, меня охватывал настоящий ужас.

— Это неправильно, — обронила я, как-то напряженно. — Он не должен рисковать…

— Ну почему же?! Он мужчина. Это его долг — защищать свою женщину. Если уж взвалил на себя такую ответственность. Я рада, что он взял лучшее от своего отца… — леди Тверг умолкла. В ее глазах мелькнула грусть и тоска, а у меня сжалось сердце. — Нет, так дело не пойдет. Мы раскиснем и будем покрываться плесенью. Обе, кажется! Собирайся! Мы идем гулять!

— Но мне нежелательно выходить из дома, — напомнила я как-то подозрительно оживившейся даме.

— «Нежелательно» не «запрещено». К тому же, мы могли бы прогуляться по магазинам. Еще столько всего нужно купить. Я сама уже не справляюсь! Возраст…

Возраста того было не столько, чтобы о нем вспоминать, но, кажется, леди Тверг уже все решила, и отпираться уже толку было немного.

— Хорошо, но если Лиам будет злиться — я все буду сваливать на вас, — хмыкнула я.

— Да ради Единого! Ему полезно понервничать. В меру, конечно! Заодно я поквитаюсь с ним за ваш побег. Я весь день переносила встречи… Собирайся, Силин.

— Предлагаю прогуляться по магазинам готовых аксессуаров. По крайней мере, мы сможем понять, что именно тебе больше к лицу — шляпки с вуалью или без, к примеру, — размышляла вслух моя будущая свекровь, покидая фаэтон с помощью молодого слуги. — Я склоняюсь к короткой вуали. Но… пока не уверена. Силин, ты, кажется, снова меня не слушаешь!

Я действительно ее не слушала — совсем.

Все потому, что до этого дня я ни разу не прогуливалась по улицам столицы. Нас то загнали в монастырь святой Патриции, то меня вынесло на краю Империи порталом, то прямиком в дом Лиама Тверга, откуда я не выходила ни разу. Даже во дворе старалась лишний раз не появляться, дабы случайно не попасться кому-то любопытному на глаза. И если бы не настоятельная просьба Малайи Тверг и моя уверенность в том, что Провидица уж точно осознает, что делает, то, наверное, я бы ни за что не переступила порог.

А так — грело меня (или же просто успокаивало) чувство, что леди Тверг точно знает, что ничего мне не угрожает. Не станет же она рисковать жизнью и здоровьем собственного сына?

— Столица прекрасна после дождя! — вздохнула я, провожая взглядом длинную узкую лодку, в которой, мило держась за руки, сидела пара молодых людей.

И стыдно признаться, я им немножко, но завидовала. Самой светлой завистью, на которую была способна. Мне хотелось бы точно так же прогуливаться с любимым человеком под руку и ни о чем не думать, не сомневаться. Не оглядываться через плечо, страшась, что иллюзия где-то поплыла, и во мне узнают “грязную йери”.

Не стоило обманывать саму себя — то, что меня так тепло приняла Малайя Тверг, и то, как Лиам относится ко мне, ещё совершенно не значит, что крайнийку примут с распростертыми объятиями в высшем свете. Да и среди простолюдинов вряд ли стоит ждать хорошего отношения. Ведь не стану же я вечно носить иллюзию или прятаться в подвале. Рано или поздно Лиаму придется объявить о том, кто я есть на самом деле.

И что тогда? Может, я и перетерплю отношение к себе. Но как поведет себя Тверг? Что-то мне подсказывало, что не станет мило улыбаться, пока его супругу будут обливать помоями.

Страшно представить, что ждет нас до тех пор, пока в этом мире одни будут главенствовать над другими. Пока женщины будут оставаться статусными приставками к мужьям, способными только передавать свой дар и способности потомкам. Сколько проживет даже самая сильная любовь там, где всегда будет эта незримая черта, разделяющая нас на имперцев и крайнийцев?

От таких мыслей стало совсем тошно.

Я отвернулась, мысленно обрадовавшись проезжающему мимо фаэтону, разбрызгивающему грязь из мелких луж.

— Столица ужасна. Хоть после дождя, хоть после снега с ураганом, — довольно резко отметила Малайя Тверг. — Она как старуха, что все еще пытается молодиться. Но, увы, тугой корсет не изменит того, что грудь давно утратила формы, вуаль — того, что лицо превратилось в сухофрукт, а наигранная радость не отменяет наличия кучи болезней, от которых ее лихорадит и выламывает. Поверь мне, я вижу все в совершенно ином свете.

Сложно не поверить Провидице. Она действительно видит гораздо больше, чем простой смертный.

— И почему так?

— Всему виной законы, которые не обновлялись уже сотню лет, — взяв меня под руку и увлекая по тротуару вдоль довольно оживленной улицы, принялась объяснять леди Тверг. — Мало присоединить несколько королевств к Империи и смешать кровь. Нужно учитывать интересы тех, кто волей или нет, но присоединился к Империи. А тут только ширмы и пыль в глаза…

Кажется, моя будущая свекровь хотела сказать что-то еще, но из ближайшего магазина выбежал низенький мужчина со странно прилизанными волосами, слишком темной для имперца кожей и тонкими усиками и, завидев нас, расплылся в счастливой улыбке.

— Леди Тверг! Какое счастье снова вас видеть! — заговорил мужчина, едва не превратившись в коврик у двери, о который Провидица самого императора смогла бы вытереть ноги. — Вы осветили своим присутствием весь квартал…

— То есть от старой перечницы у тебя уже не сводит челюсти? — насмешливо съязвила леди Тверг. — Или как ты там говорил? С возрастом память меня начала подводить.

Мужчина на миг замер, но быстро опомнился и снова заулыбался.

— Я бы этого никогда не сказал…

— …но если и сказал, то точно так не думал. Это я уже где-то слышала. Ладно, пройдоха, показывай, что у тебя есть из новой коллекции.

Я была впечатлена этой перепалкой ровно до того момента, пока не приблизилась к мужчине и не взглянула на него более пристально. Желтые вертикальные зрачки, темная кожа — кажется, этот господин был выходцем из Гейренхейма. Народец не самый приятный. Ложь и лесть была не столько чертой характера этого мистера, сколько общенациональной особенностью. И за это гейренхеймцев недолюбливали не только имперцы, но и выходцы из других королевств. Хотя нужно признать, что за любое дело они брались с невиданным энтузиазмом и доводили результаты своего труда до идеала, до шедевра.

В магазинчике всюду — на длинных полках и стеллажах, на манекенах и подставках — разместились сотни шляпок. Самых разнообразных форм, фасонов и цветов. И если поначалу я была поражена и восхищена, то осознав, что это только шляпка, а предстоит еще выбирать кучу других аксессуаров и вещей, пришла в уныние.

Но что поделать?

— Тебе нужно что-то такое, что позволит не привлекать излишнего внимания ни вычурностью, ни скромностью, — рассуждала леди Тверг вполголоса, провожая взглядом суетящегося мистера.

— Полагаюсь на ваш опыт, — развела я руками, осознавая, что понятия не имею, что она имеет ввиду и как это воплотить в жизнь.

— Кто бы сомневался, — незлобно поддела меня будущая свекровь, направившись следом за гейренхеймцем.

Спустя полчаса я уже жалела не только о том, что зашла в этот магазин, а и о том, что вышла из дома, не сбежала из Керинг Трейя, как только Тверг там появился, и вообще… во мне проснулся кровожадный убийца шляпок и их изготовителей.

— …на каждый день или к празднику? — деловито уточнял хозяин лавки, глядя на меня так, словно измерял взглядом.

— Думаю, что и на все случаи жизни, — чуть помедлив, ответила леди Малайя Тверг, при этом почему-то все время наблюдая за входной дверью. Настолько пристально, что я невольно и сама начинала поглядывать в ту же сторону.

— Может, тогда на заказ? Мы что-нибудь придумаем…

— На заказ долго. А до бала осталось всего две недели. И вряд ли ты успеешь.

— О! Бал… Что же вы сразу не сказали? К этому событию у меня еще есть запас, — проговорил мужчина.

Но показать ничего не успел. Потому как дверь открылась, и в магазинчик вошли сразу несколько человек.

И я замерла, уронив уже двадцатую шляпку, недавно врученную мне. Ведь такой встречи я точно сегодня не ожидала.

Время словно остановилось на несколько ударов сердца. К горлу подкатил комок, а ноги стали ватными. Я непроизвольно сделала шаг вперед, но казалось, что провалилась под землю.

Это было слишком неожиданно!

Ирен!

Я застыла, впившись взглядом в ее исхудавшее до неузнаваемости лицо. Как она изменилась…

Как мало осталось от красавицы Ирлиен ке Самай. Только невероятная голубизна глаз. В остальном… платья не смогли скрыть болезненную худобу, а косметика — нездоровой серости кожи и синяков под глазами. Резкость в движениях, злость во взгляде… я даже на мгновение усомнилась, что это моя родная сестра. Страшно представить, что могло настолько ее изменить.

Пара слуг, словно стража, замершие рядом и словно коршуны, следящие за леди Кэпринг. При нашей последней встрече ничего подобного не было. Не сказать, что Ирен была вольна бывать где угодно и сколько пожелает, но и такого явного надзора за ней не наблюдалось. Не стал ли причиной мой побег? Или еще что-либо?!

Духи и предки! И мне стало невыносимо стыдно оттого, что я до сих пор не смогла для нее ничего сделать.

Ирен мазнула по мне безразличным взглядом и снова вернулась к выбору шляпок. Не узнала? Или не захотела меня выдавать? У меня сердце сжалось, а к горлу снова подкатил горько-соленый комок. Невольно сделала еще шаг, но в тот же миг мне на руку легла прохладная ладонь леди Тверг.

— Не стоит делать глупостей! — прошептала моя будущая свекровь. И тут же лично нагнулась, чтобы поднять шляпку, которую я обронила. — Пожалуй, мы вернемся завтра. Подбери для нас нечто… особенное, — бросила она через плечо осчастливленному визитом еще одной леди хозяину лавки. — Не настолько вычурное и не настолько простое, чтобы привлекать внимание, — но тут же вздохнула и добавила вполголоса. — Хотя не привлекать внимание вряд ли получится. В общем, я пришлю слуг за заказом. Постарайся меня не разочаровать. Ты знаешь мой дурной характер.

— Конечно-конечно! Все будет сделано в лучшем виде, леди Тверг, — расшаркивался мужчина.

И я снова поймала на себе короткий взгляд сестры. И снова — лишь мгновение. Она меня точно не узнала. Или просто не могла подумать, что встретит меня здесь?

Я если и слушала леди Тверг, то не улавливала смысл сказанного. Сейчас все мои мысли сосредоточились на тоненькой фигурке сестры. Хотелось обнять ее, пообещать, что все будет хорошо, что я вытащу ее… но рука моей будущей свекрови надежно удерживала меня от необдуманных поступков.

— Прекрати ее разглядывать. Привлечешь ненужное внимание, — прошипела сквозь зубы леди Тверг, взяв меня под руку, и чуть не силком поволокла к выходу.

И только на улице, вдохнув тяжелый перед очередной грозой воздух полной грудью, я поняла, что не могу сдерживать слезы.

Они катились, прокладывая соленые дорожки на щеках, выплескивая боль, разъедавшую меня изнутри в этот миг.

— Прекрати реветь! О боги! И это будущая королева! — волоча меня в сторону небольшого, пустого в ожидании дождя, сквера, роптала леди Тверг. — Прекрати, я сказала! Уже жалею, что позволила этому случиться!

Слезы останавливаться не желали, превратившись в непрерывные потоки, они срывались с подбородка.

— То есть все это умышленно, — не спросила, а констатировала я, точно не по-королевски всхлипнув. — Хотя… чему удивляться! Вы все знаете наперед и играете на моих чувствах. Вот только зачем?

Малайя Тверг буквально силком втащила меня в пустую беседку и усадила на скамейку, всучив свой носовой платок.

— Хотела сделать подарок будущей невестке! — резковато заметила она. — Чтобы на императорском балу ты не изображала из себя рыбину, выброшенную на берег. Как сейчас. И поняла, что не ошиблась. Ты и на балу планировала броситься к сестре с объятьями? Или что ты собиралась только что сделать?

Я поджала губы. Что было говорить? Я действительно потеряла голову на мгновение, но уж точно не делала бы таких глупостей. Не самоубийца же.

— Вы меня недооцениваете! — вскинув голову и посмотрев будущей свекрови в глаза, ответила я.

— А мне кажется, что переоценила, возлагая на тебя надежды, — проворчала она.

На землю упали первые капли дождя. Крупные, тяжелые, разбившись о нагревшуюся брусчатку, они тут же исчезали. Как и мои слезы. Их не будет больше.

— Какие надежды? — промокнув глаза, спросила я твердо. — Что за игру вы затеяли, леди Тверг?

Малайя обернулась и впилась в меня острым взглядом. Словно пыталась что-то разглядеть. Неужели снова заглядывала в мое будущее? Что она там видела?

— Я хочу, чтобы ты отправилась в Крайн! — ответила она. — Не Ирлиен должна сесть на трон, а ты. Ее участь иная. Ее место в Империи. Не просто так она говорила о твоей судьбе, она тоже видела то, что тебе предначертано. А я… я видела то, что предначертано ей. И она тоже никуда не денется от своей судьбы. И если ее сердце сейчас ведет ее к высотам, тебя твое… кем ты будешь, Амеланис, если останешься?

— Супругой вашего сына! — криво улыбнувшись, заметила я. — Разве не этого вы хотели бы?

— Нет! — мотнула головой леди Тверг, и ее голос утонул в шелесте усиливающегося дождя. — Я хочу ему счастья. А ты ведь и сама думала о том, что вас ждет, если ты останешься бесправной йери. У тебя нет ценного дара, как у меня, чтобы предложить его как плату за относительную свободу. А тот, что Лиам открыл в тебе, приведет к погибели и тебя, и его, если станет известно о его поступке. Так что… И поверь, моя свобода все равно только видимость. И что ты будешь чувствовать, если когда-то узнаешь, что могла спасти свой народ, но пошла на поводу у собственной слабости? Ты должна будешь бросить моего сына и отправиться в Крайн. Иначе вы оба будете несчастны!