ГЛАВА 16

Следующая неделя была посвящена моему образованию, иногда прерывающемуся визитами леди Тверг, основательно взявшейся за мой гардероб и пытающей меня примерками и визитами модисток, ювелиров, сапожников… Благо магов красоты не притащила, видимо, понимая, что иллюзия, созданная даже лордом Твергом, такого испытания может и не выдержать. Зато от услуг массажистов отказаться не удалось. Хотя не скажу, что мне они не понравились.

Между тем моя будущая свекровь медленно, но настойчиво погружала меня в жизнь высшего света. Теперь я знала, что во дворце творится столько, что голова шла кругом. Большей частью потому, что имена и события не удавалось связать с образами. Я не знала этих людей, не понимала, зачем мне все то, что рассказывала Малайя, и как, тьма его побери, мне все это запомнить.

— Ты сама ничего не хотела бы узнать? — как-то заметив абсолютное отсутствие внимания у меня, спросила Провидица императора.

Я хотела. И боялась одновременно.

— Может, тебе любопытно, как поживает твоя сестра?

— Более чем, — все, что смогла сказать я. Да и то, на этой короткой фразе голос умудрился и осипнуть, и сорваться от волнения.

— Пока с ней все в порядке, — словно только и ждала разрешения, принялась рассказывать леди Тверг. А я ловила каждое слово, вслушиваясь в интонации ее голоса. — Не скажу, что у нее легкая жизнь. Кепринг та еще скотина. И она вряд ли потом станет вспоминать эти годы как самые счастливые в своей жизни. Но, в общем, она молодец. Сразу видна королевская кровь. Ой, только не смей бледнеть. Я никому ничего не скажу. Это тайна, которая взорвет еще высший свет, но точно не с моей легкой руки. Все будет хорошо, рано или поздно.

Хотелось бы верить, что не слишком поздно. Мне предстоял сложный путь. В любом случае, самое малое — вытащить Ирлиен и помочь ей бежать. Ей, как оказалось, эта свобода была намного нужнее, чем мне. Более того, чем больше времени я проводила рядом с Лиамом, чем лучше его узнавала — тем отчетливей понимала: я не хочу этой свободы. Я хочу быть рядом с ним. Пусть это и будет не самая простая жизнь. Нам придется много скрывать от высшего света, но я все равно хотела быть рядом с ним. И тяжесть долга становилась просто непомерной.

Как никогда хотелось просто оставить все это Ирен. И для этого мне необходимо было учиться справляться со своей магией. Слава всем богам, она не была бесконтрольной, но и пользоваться ею не получалось.

Увы, по магии крайнийцев литературы у Лиама Тверга оказалось ничтожно мало. Заклинания человеческой магии у меня или не получались совершенно, или выходило что-то, от чего вздрагивали стены старого поместья Твергов.

Именно потому Лиам выделил под практические занятия собственную лабораторию в подвале. Аргументировав это тем, что именно лаборатория укреплена защитным магическим куполом и выдержит даже атаку дракона. И все равно мне казалось, что после очередного с неимоверным грохотом размазавшегося о стену магического пульсара дом все же не выдержит и рухнет мне на голову. Что угнетало меня и вынудило обитателей дома быть максимально осторожными, когда те спускались в подвал, дабы пригласить меня к столу или сообщить о чем-то важном.

Мне было ужасно неловко, что я доставляю столько хлопот, но Лиам лишь улыбался и рекомендовал больше медитировать, контролировать свои эмоции, и все у меня обязательно получится. Что говорило о железной выдержке моего жениха.

— Кажется, ты засиделась дома! — констатировал Тверг, вернувшись из Керинг Трейя чуть раньше, чем обычно, и традиционно первым делом спустившись ко мне в подвал.

Иногда я пыталась осторожно расспросить о том, как там дела, что нового и что вообще обо мне говорят. Но он отшучивался или переводил разговор в иное русло. Из чего можно было сделать вывод, что меня там вспоминают отнюдь не самыми добрыми словами.

И пусть!

Сердце сжалось, едва я вспомнила об уговоре с капитаном Кором, и очередной лиловый пульсар, сорвавшись с пальцев, полетел по лаборатории, снес на своем пути пару колб, которые с жалобным звоном треснулись о каменный пол и, конечно же, разлетелись на мелкие осколки. А сам пульсар застыл в воздухе прямо напротив лица лорда Тверга. Но спустя мгновение стал уменьшаться в размерах, пока не превратился в небольшого светлячка, поднявшегося под потолок и распавшегося лиловым фейерверком.

И, конечно же, в этом представлении не было ни грамма моих заслуг.

— Мне кажется, что население столицы еще не готово к встрече со мной, — старательно маскируя досаду за улыбкой, ответила я, поднявшись с диванчика, спущенного в подвал специально для моего удобства. — Уверена, что в городе и так уже гадают, кого ты запер в доме и кому твоя мать ежедневно таскает модисток, сапожников и ювелиров. Представь, какой фурор произведет наше с тобой внезапное появление на людях!

— И что, теперь сидеть в подвале и не показывать и носа на улицу? — спросил он, поддев мой подбородок и легко коснувшись губами моих губ. И каким-то невероятным образом от этого нехитрого и такого просто действия у меня вмиг развеялось всякое дурное настроение. — Но если ты так боишься, мы можем провести эти выходные там, где людей нет совершенно.

— Послезавтра утром леди Тверг вернется с готовыми платьями для окончательной примерки, — борясь с желанием плюнуть на все на свете и сбежать куда-то на самый край мира, напомнила я. Не ему, скорее самой себе.

Моя будущая свекровь не простит мне моего отсутствия.

— Думаю, что как раз с ней я договорюсь как-нибудь, — улыбнулся Лиам, обняв меня за талию. — От тебя нужно только согласие, Ами!

И от таких простых слов сердце гулко заколотилось в груди, а последние сомнения и доводы разума развеялись, как и не было.

— В таком случае считай, что ты его получил, — ответила я, не в силах сдержать улыбку.

И в ответ получила точно такую же. Мне показалось, что Лиам был счастлив услышать это от меня. Или я хотела в это верить?

Но больше, наверное, была счастлива я сама, хоть и боялась себе в этом признаться.

— Значит, не будем откладывать! — прошептал Лиам у самого моего уха, и нас тут же захлестнула тьма.

И спустя мгновение мы оказались совершенно в ином, незнакомом мне месте.

В нос ударил аромат хвои, леса и свежести, дерева, с едва ощутимыми нотками дыма. Потрескивали дрова в камине, а алое пламя отбрасывало на стены неспокойные блики.

В окно бесстыдно, словно собирающий сплетни газетчик, заглядывала полная луна.

Что-то внутри задрожало от такого близкого контакта с моим женихом, от его дыхания, все еще щекотавшего кожу, от горячих рук, сжимавших талию. Это что-то тянулось к Лиаму, хотело его тепла, заботы, желало довериться ему. И оно постепенно брало верх над здравым смыслом. И я боялась, что однажды не смогу противиться этому сжимающему грудь чувству. Хотелось этих легких, невесомых поцелуев…

Наверное, потому я не решалась поднять на него глаза, встретиться с ним взглядом. Это что-то, что заставляло сердце колотиться, как пойманная в силки птица, туманило мой разум, а мне все же не хотелось совершенно утратить трезвый рассудок.

— Ты голодна? — поинтересовался Тверг, выпуская меня из объятий.

И какая-то часть меня была раздосадована, хотела вернуть мгновение назад.

Лиам щелкнул пальцами, и вмиг вспыхнуло несколько свечей в витых подсвечниках, осветив комнату. О! Кажется, кто-то не сомневался в том, что я дам согласие на этот побег. Так как обстановка была особенной. Цветы, свечи, ужин на столе и вино.

Похоже, это был небольшой домик, где-то в лесу. Если прислушаться, слышно было, как пугукает филин, как стрекочет сверчок. Но больше все же кружил голову запах хвои.

Интересно, куда мы перенеслись?

— Немного! — соврала я в ответ, спохватившись и поймав на себе внимательный взгляд Лиама.

Почему-то именно после его вопроса есть захотелось ужасно. Только сейчас я вспомнила, что так и не поднялась к обеду даже после третьего напоминания Талин. И чай остыл рядом с нетронутыми пирожными в подвале-лаборатории.

Все же следовало бы установить какой-то режим, а то едва я садилась за занятия — время начинало идти в абсолютно непонятном мне темпе. И утро почему-то сменял сразу вечер. Может, виной тому было место — ведь в лаборатории Лиама Тверга не было предусмотрено ни одного окна. И освещался подвал только магическими светильниками.

— В таком случае прошу к столу! — отодвинув стул, пригласил Лиам.

Упрашивать меня не пришлось.

Мой жених, племянник самого императора и один из самых знатных и влиятельных лордов Империи, избавившись от пиджака и закатав рукава, сейчас откупоривал вино. Я залюбовалась им. Таким, каким однажды уже видела его — чуть небрежного, в одной рубашке, с расстегнутыми вопреки этикету и приличиям верхними пуговицами. И у меня язык не поворачивался напомнить, что я не люблю вино. Точнее, мне не приходилось его ранее пить.

Я не могла отвести от Лиама взгляд. Да и не хотела.

Духи и предки, рядом с этим мужчиной я становилась какой-то… мягкой, податливой, слабой. И самое ужасное, что мне это нравилось. И пугало одновременно.

Мне нельзя было поддаваться этим слабостям. Ведь в этот момент где-то в столице страдала моя сестра, а в Керинг Трейе сироты-полукровки дожидались моего возвращения. И… я обязана быть сильной.

И мне вспомнилась фраза, прочитанная некогда в одной книге: «Быть сильной — это не талант, а наказание. Рано или поздно любое проявление слабости начинает казаться преступлением. Или не казаться».

— Я хочу выпить за тебя, Амеланис, — заговорил Лиам, и я спохватилась, осознав, что в задумчивости невидяще смотрю на наполненный бокал с вином. — И за судьбу, которая, несмотря ни на что, все равно притягивает нас друг к другу.

А вот после этих слов что-то больно кольнуло в сердце. Не о пророчестве ли свой матери он заговорил?

Но все равно улыбнулась, подняв бокал. Пусть. Об этом я подумаю завтра. Когда снова стану сильной.

Сладковато-терпкое вино вмиг согрело тело и выветрило все грустные мысли из головы. Я даже прикрыла глаза, наслаждаясь этим незнакомым, но невероятно насыщенным вкусом.

— Приятного аппетита, Ами, — улыбнувшись, напомнил Тверг, кивнув на мою тарелку. — Вино может быть коварно, если пить на голодный желудок.

— Увы, не могу похвастаться опытом и познаниями в сортах и коварности вин. Но не думаю, что оно коварней людей, — пожав плечами, ответила я.

— Как знать? Вино кружит голову, заставляет кровь кипеть и согревает, оно дарит радость, но наутро от всего этого остается только похмелье и головная боль. Если переусердствовать, конечно! — сделав несколько глотков из своего бокала, поделился Лиам.

— В таком случае ты жесток ко мне! — улыбнулась я. — Меня сразит бокал вина!

Дурное настроение и тяжелые мысли, то ли от вина, то ли от общества, улетучивались, и действительно хотелось улыбаться.

— О нет! Я не позволю какому-то напитку сразить мою невесту, — рассмеялся Лиам.

— Но, кажется, ты уже опоздал.

— В таком случае ужинай, а не рассуждай о вечном! — скомандовал мой жених, снова указав мне на тарелку, и мне не оставалось ничего иного, как послушаться его.

И только когда я расправилась с ужином, Лиам подхватив бокалы и недопитую бутылку и, взяв меня за руку, направился к входной двери.

Ночь встретила нас прохладой и свежестью. После душной жары столицы — свежий воздух, насыщенный ароматом хвои, казался невероятной благодатью.

Вокруг был лес, как я и полагала. В десятке шагов от входа в дом раскинулось огромное озеро, казавшееся черным сейчас. И только лунная дорожка искрилась на водной глади.

И все же на душе вмиг стало спокойней, теплее. Я присела на скамейку, забросанную подушками, а Лиам, отставив вино и бокалы на столик, тут же укутал меня в теплый плед и только после вложил в руки бокал.

— Что это за место? — спросила я, пригубив вино.

Лиам присел рядом, приобнял меня одной рукой за плечи и тоже сделал глоток вина. И я невольно устроила голову на его плече, вдыхая аромат его парфюма.

— Одно из моих любимых мест в Империи, наверное, — ответил лорд Тверг. — Здесь спокойно, тихо, и никто, кроме меня, о нем не знает. Ну теперь еще и тебя. А значит, здесь я могу спрятаться от всего мира.

— Ну, теперь не от всего! — напомнила я, намекая, что теперь есть еще один человек, который знает о маленьком домике посреди леса.

— Я не хочу от тебя прятаться, Ами, — как-то проникновенно, хрипло произнес Лиам. И у меня от его слов по коже снова пробежали мурашки. — И не хочу, чтобы ты от меня скрывалась. Никогда. Я хочу разделить остаток жизни с тобой. И… мне важно, чтобы и ты этого хотела, Амеланис!

Он отставил бокал и взял мою руку в свою, развернув ладонью вверх. Над моей рукой заискрилась серебристая пыль, закрутилась вихрем, а когда опала, я осознала, что кожу холодит металл.

Кольцо!

— Амеланис ке Самай, ты согласна стать моей женой?

Голос Лиама заставил сердце пропустить удар, и тут же голова закружилась, а мир превратился в ярмарочную карусель. А слова вместе с воздухом застряли в горле…

Я смотрела на кольцо, переливающееся в скупом лунном свете, и не могла поверить в реальность происходящего. Было подозрение, что всему виной коварность алкоголя, которым так угощал меня лорд Тверг. И сейчас мне просто все кажется. Моргни — и исчезнет не только кольцо, но и мужчина, молча ожидавший от меня ответа, и лес, и уютный домик. Выяснится, что я всего лишь уснула на диванчике в подвале-лаборатории дома Твергов.7d423c

— Ты можешь не отвечать мне сразу, — хриплый голос Лиама заставил меня вздрогнуть и отвести, наконец, взгляд от колечка. — У нас достаточно времени, чтобы ты могла все обдумать…

— Зачем? — спросила я, сама не ожидая, что голос будет таким чужим и безжизненным, а тон — столь резким. — Мой отказ что-то может изменить? Твое предложение — чистая формальность, и я все равно останусь подневольной йери, обязанной выйти за тебя замуж и родить здоровых наследников с магией крайнийцев. Я не права? Так к чему сейчас это все?

Слова сами собой сорвались с языка. И даже когда я уже пожалела о том, что сказала, все равно не смогла остановиться, пока не высказалась. Это предложение выглядело как… попытка обставить все так, словно от моей воли хоть что-то зависит. А на деле я балансировала на краю — йери, сбежавшая от жениха, но пойманная, с сорванной печатью и без малейших познаний и умений в магии, бесправная крайнийка, объявленная вне закона и все еще разыскиваемая в Империи. Куда я теперь от него могла деться? Что я могла ответить? И что будет, если я скажу «нет»?

Во взгляде лорда Лиама Тверга светилось что-то такое, от чего мое сердце сжалось. Что-то искреннее, пропитанное бесконечной грустью и болью. И я пожалела о том, что не удержала язык за зубами.

— Я клянусь, что приму любой твой ответ, — глухо заговорил он, так и не отпустив моей руки. И его ладони показались мне просто обжигающе горячими. — И сделаю все, чтобы ты могла устроить свою жизнь так, как сама того пожелаешь, — я замерла, вслушиваясь в его голос, его обещания. Неужели он действительно сделает так, как обещает? Неужели он пойдет на это? Зачем? — Я уже говорил, что не хочу тебя неволить. Я хочу любить тебя. И чтобы ты чувствовала и верила в мою любовь, Ами. Чтобы ты смогла доверять мне и… может, когда-нибудь тоже полюбила меня.

Когда-нибудь… я уже влюбилась, кажется. Но чего стоят эти чувства, если меня преследует столько «но»? Имею ли я на них право? Может, Лиаму все же лучше было бы найти себе другую женщину… Но почему-то от этой мысли стало совсем тошно.

— В любом случае, я прошу тебя оставить кольцо у себя, — Лиам выудил из кармана брюк карманные часы и, сняв цепочку, продел ее в кольцо. — Пока ты не примешь окончательное решение. Хоть на такое «да» я могу рассчитывать?

Я, чуть помедлив, кивнула. И Лиам, слабо улыбнувшись, защелкнул застежку, превратив тем самым обручальное кольцо в подвеску, скользнувшую в вырез моего платья и холодившую кожу.

Что ж. Пусть так. Рано или поздно все равно все решится само собой. Вот только зависит наше с ним будущее отнюдь не от наших чувств.

— Надеюсь, что хоть к ежегодному празднику во дворец императора ты меня согласишься сопровождать? — словно невзначай полюбопытствовал лорд Тверг, доливая вино в наши бокалы.

И я едва не расплескала вино от неожиданности и волнения.

Это был тот самый, тьма его побери, шанс увидеться с Ирлиен. Она точно будет на празднике. Даже ее муж-тиран не позволит себе запереть супругу дома без веской причины. А веской причиной считалась исключительно смерть. В остальном День рождения императора обязаны были посетить не только крайнийские йери, но и женщины из других захваченных королевств и выданные замуж за имперских лордов. Даже сбытые с рук и вернувшиеся под опеку святых обителей на один день в году могли выйти в свет.

Сложно сказать, с какой целью женщин свозили ко двору. Может, для того, чтобы убедиться, что они еще живы и здоровы. Или для того, чтобы узнать, не замышляют ли они чего-то против короны. Или еще зачем-то… но то, что Ирлиен там будет точно, я не сомневалась. А значит, и мне следовало попасть во дворец.

— В качестве кого? — напряженно поинтересовалась я, сделав глоток вина. И тут же отставила бокал в сторону. Как-то я слишком часто прикладывалась к напитку, который не люблю. И мысли уже начинали путаться, а язык заплетаться.

Тверг бросил на меня короткий взгляд и тоже сделал глоток вина.

— Ну, раз статус невесты тебя пока не привлекает, то пусть будет — дочь подруги моей матери. Юное прекрасное создание из провинции. М? — я улыбнулась краем губ, но комментировать не стала. — Или, допустим, старая знакомая, с которой познакомиться мне случилось еще на границе. И только теперь ты решила меня навестить?

— И сколько у тебя таких знакомых по Империи? — зачем-то спросила я, но в ответ получила только чуть насмешливую улыбку.

И снова получилась как-то не так, как хотелось бы. Немного резковато и напряженно. Проклятье, я ревновала Лиама. К вымышленным мною же девушкам (или не вымышленным), которых, уверена, у лорда Тверга было немало. Но почему-то от осознания этого становилось тошно.

Духи и предки! Какое я имела право на эту ревность, если чуть ранее едва ли не послала его в бездну? Похоже, я просто сошла с ума.

— Конечно, я готова тебя сопровождать, — справившись с эмоциями, некстати взявшими верх над здравым умом, ответила я.

— Ну вот, я услышал еще один положительный ответ. Значит, есть еще надежда!

Я выдавила улыбку, мечтая только о том, чтобы она не выглядела мученической.

Почему-то в этот самый момент я чувствовала себя ужасно. Как же хотелось ему все рассказать. Поделиться и страхами, и сомнениями, и всем тем, что накопилось в душе, и моими безумными планами, но я лишь взяла в руки бокал с недопитым вином:

— Надежда есть всегда. Это наибольшая ценность человека, которому нечего терять.

А вот когда терять уже есть что…