ГЛАВА 21

Утро в императорском дворе начиналось далеко за полдень.

Нужно ли говорить, что проснувшись с первыми лучами солнца, после утренних процедур я просто не знала, чем себя занять.

В Керинг Трейе, наверное, уже кипела жизнь. Открывались лавки, лотки и магазинчики. Кто-нибудь да заглянул бы в кондитерскую за заказом или для того, чтобы оставить новый. Эльза и Рой уже бы носились по рыночной площади, невинно хлопая глазами, но держа ухо востро.

Даже не подозревала, что по всему этому буду так скучать.

Сердце сжалось от воспоминания о детях. Как мне хотелось сейчас вернуться в маленький портовый городок… Спрятаться от всех этих придворных пауков, намеков императора и вечного страха быть раскрытой. Мне казалось, что я хожу по краю пропасти. И только рука Лиама, крепко сжимающая мою ладонь, не позволяет упасть или даже поддаться панике.

И все же я ужасно скучала по детям. По Гарэту. Возможно, я не стану их отправлять в Крайн с капитаном Кором. Если они пожелают, то я буду счастлива забрать их в наш с Лиамом дом. Как же все же радостно и тревожно было от этого «наш дом».

Я перевела дыхание и выглянула в окно. Благо окна наши выходили на императорский сад, и вид открывался не столько захватывающий, сколько умиротворяющий. Что в этих стенах мне было просто необходимо. Да и погода была на редкость замечательной. После этих нескончаемых дождей солнечное утро казалось просто чем-то нереальным.

Хотелось прогуляться, подышать воздухом, но пока Лиам не вернулся, я не решалась даже штору отдернуть. Все же он пообещал не задерживаться. Что уж, он и уходить не хотел. И если бы не приказ Императора присутствовать лично на каком-то срочном совете, то он, кажется, меня не оставил бы одну. Духи, какой же у него был виноватый вид.

Губы тронула легкая мечтательная улыбка, а в груди что-то дрогнуло и затрепетало.

В дверь тихо постучались, отвлекая меня от раздумий.

— Войдите! — разрешила я, отвернувшись от окна и рефлекторно скрестив руки на груди, словно пыталась защититься от настолько раннего для этого дворца визитера.

Дверь открылась, и в комнату вошла девушка в платье дворцовой прислуги, быстро присела, сделав книксен, и замерла, ожидая моей на все это реакции.

— Доброе утро, леди Вэйтс! — не поднимая головы, поздоровалась она, пока я лихорадочно соображала, что ей от меня нужно.

— Доброе утро! — кивнула я и жестом велела ей подняться, как некогда делала леди Тверг.

— Его величество приказали передать, что он желает видеть вас за завтраком, — отчиталась девушка абсолютно лишенным эмоций голосом.

У меня все внутри перевернулось, а ноги словно приросли к полу.

— Это не совсем прилично. Разве завтрак наедине с мужчиной в отсутствие жениха не скомпрометирует меня? — спросила я, стараясь сохранить самообладание и не сделать какой-нибудь глупой ошибки. Главное — сохранять спокойствие.

— Я не уполномочена обсуждать подобные вещи. Вам лучше задать эти вопросы его величеству. Но, — девушка бросила на меня быстрый взгляд из-под ресниц и тут же снова уставилась в пол, — на вашем месте, я бы оставила их при себе. Император не любит, когда с ним спорят или препираются.

А я ненавижу, когда меня ставят перед выбором без выбора. И на смену испугу пришла злость.

Я вздернула подбородок, скрипнув зубами, подняла с кушетки теплую шаль, которую будущая свекровь мне подарила на случай, если нужно будет спрятаться от сырых сквозняков дворца, рефлекторно коснулась подвески на груди:

— Не будем заставлять его ждать! — бросила я, даже не потрудившись сделать вид, что рада подобному вниманию.

Я ожидала, что девушка проведет меня в пиршественный зал, но она уверенно свернула за лестницей к большой двери, что, по моим догадкам, должна была выходить на задний двор, прямо в сад. И я не ошиблась в предположениях. Как и в том, что прихватила шаль. Хотя изначально планировалось спрятать ею все, что могло бы привлечь мужское внимание. И несмотря на то, что платье и было весьма целомудренным по меркам дворца, но в обществе Императора, провалиться ему под землю, мне казалось, что я совершенно нагая.

Погода, что из покоев виделась прекрасной, на деле оказалась сырой и промозглой. Приходилось быстро и аккуратно миновать лужи, что было весьма непросто в тряпичных туфлях, предназначенных для помещений. И все равно я их промочила, ноги мгновенно закоченели, а мне уже хотелось вцепиться Императору в физиономию, чтобы наглядно продемонстрировать, как «рада» я оказанной чести.

Стоит ли говорить, что к нужной беседке, в которой ожидала меня венценосная особа, я добралась в самом ужасном расположении духа. Но все же взяла себя в руки и присела в реверансе.

— Доброе утро, мисс Вэйтс, — оскалился в плотоядной улыбке его величество. Ну, может, не такой уж и плотоядной, но мне показалось, что все именно так. — Надеюсь, вам хорошо спалось?

Я выдавила улыбку, понимая, что имелось ввиду то самое унизительное для достоинства юной леди заселение в одни покои с женихом. Нормальная благовоспитанная девушка сейчас бы закатывала глаза и заламывала руки, но я не была ни нормальной, ни благовоспитанной.

— Просто замечательно! — заверила я и совершенно не соврала. Ведь я действительно крепко спала в объятьях Лиама, пусть это и считалось чем-то из ряда вон выходящим. — Благодарю вас за заботу. Вряд ли я смогла бы уснуть в одиночестве в незнакомом месте.

— Рад за вас, — обронил Император, мастерски владея эмоциями и не выдавая разочарования от моего ответа. — Чай или кофе? — спросил правитель, жестом предлагая мне присесть напротив. Служанка тут же устроила на скамейке мягкую подушку, и я заняла предложенное место.

— Пожалуй, кофе, — решила я, благодарно кивнув мгновенно наполнившей мою чашечку служанке.

— Хм… в Империи не так много ценителей этого напитка, — заметил Император, улыбаясь и пронизывая меня пристальным взглядом одновременно. Так, что хотелось передернуть плечами. — Кофе — напиток, который почитают в южных и островных королевствах. То есть бывших королевствах, ведь теперь они часть великой Империи.

— Все так, — не стала отрицать очевидное я. — И если говорить, положа руку на сердце, то я тоже не питала большой любви к этому напитку, пока его мне не приготовил Лиам… то есть лорд Тверг… у него получается бесподобный кофе.

— Вот как… нужно будет попросить моего племянника почтить дядюшку и угостить тем самым напитком, которым ему удалось покорить ваше сердце. Правда, если и мое сердце дрогнет, то как же нам придется делить лорда Тверга?

«У вас еще найти это сердце надо сначала!» — подумала я, но ответила с улыбкой и огнем во взгляде, надеясь, что так оно и выглядело:

— О, я не соперница вам, ваше величество. Сердце лорда Тверга всецело предано в первую очередь вам.

— Хотелось бы верить в это. Но… мне показалось, что все не совсем так… — правитель отхлебнул чай из чашки и только после продолжил. — И, хочу вам признаться, меня это тревожит.

В груди в этот момент что-то больно кольнуло, и дышать стало тяжелее. Неужели догадался? Неужели заподозрил? Неужели…

Император сделал какой-то пренебрежительный знак рукой, и слуги, прислуживающие нам, вмиг исчезли, словно растворились в воздухе. А мне стало совсем плохо. От дурного предчувствия перехватило горло так, что я едва могла дышать.

— Я не понимаю…

— Все вы понимаете, мисс Вэйтс, — сбросив маску доброжелательности, жестко припечатал его величество. — Я не знаю, чем вы его опоили, но поверьте — все это просто так я не оставлю. Мне важно, чтобы мои приближенные были верны в первую очередь мне, — «а не супругам», — просилось на язык. Теперь понятно, зачем в Империи заключались заведомо несчастливые браки. — Мне важно, чтобы при принятии решений и выполнении приказов он не оглядывался на… кого бы то ни было. Вы понимаете?

Я рефлекторно кивнула. О! Я понимала! Я понимала больше, чем он себе мог представить.

— Вы вмешались в то, во что вмешиваться не имели права. Лорд Тверг уже имеет невесту — йери Амеланис ке Самай из Крайна, — которую казнят за побег при возможности. Или за которой Лиам все так же бегал бы по Империи, так и не женившись и не создавая даже мнимых угроз трону. — И так оно и останется. Даже если ваши чувства так сильны, что вы пройдете испытание, то… вы же понимаете, что вы совершенно не пара моему племяннику. Он — лорд, а вы… — Император сделал такую паузу, что у меня мороз прошел вдоль позвоночника. — Мисс Вэйтс, вас есть кому еще оплакать? — в горле встал ком, и я не смогла ответить. — Потому как утрата семьи Твергов будет ужасна, если вы все же не услышите моей маленькой просьбы.

Мир завертелся, смешались все краски, превратившись в смазанную картину акварелью, оставленную под дождем. Казалось, что я падаю, кружусь, как сорванный пожелтевший осенний лист, и жестокий ветер швыряет меня, совершенно не жалея.

— Вы услышали меня, мисс Вэйтс? — ворвался в мои мысли голос Императора.

— Да, — ответила я, собрав остатки сил и гордости. — Я не позволю случиться непоправимому.

По крайней мере, пока не найду выход. Если вообще смогу его найти.

— Очень надеюсь на ваше понимание и благоразумие, мисс Вэйтс. И очень надеюсь, что этот разговор останется между нами. Я, признаться, ненавижу семейные дрязги. И предпочитаю все решать быстро и радикально, — снова улыбнулся Император, подзывая слугу и указывая на пустую чашку. — Вам лучше еще отдохнуть. Вечером мы снова будем праздновать.

Я поднялась на ноги, не чувствуя земли под ногами, и побрела в сторону своих покоев, даже не будучи уверена, что должным образом откланялась.

В голове пульсировала одна мысль: «Он убьет его! Избавится от него, как только засомневается в его безоговорочной преданности!»

Если я останусь, если попытаюсь стать его женой, он избавится от Лиама. Даже несмотря на то, что он его племянник. И что мне делать? Что?! Предложить ему бежать в Крайн вместе со мной? Захочет ли он? Или не подвергать его опасности и выполнить приказ Императора? ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?!

И хотелось взвыть. Расплакаться. Закричать, выплеснув боль от безысходности и бессилия. Но я держалась.

Минуя огромный зал, поднимаясь по лестнице, под взглядами дворцовых слуг. Свернув в коридор, ведущий в крыло, где нам выделили покои.

Резкий рывок. Удар о холодную кладку каменных стен. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы привести меня в чувство. Рука зажавшая рот. И голос, знакомый и в то же время совершенно чужой: “Какого демона ты творишь?!”

Несколько ударов сердца я таращилась на девушку, черты лица которой смазал полумрак, и не верила, что она так близко.

Ирен!

Как сильно я хотела этой встречи, как мечтала поговорить с ней, искала ее взглядом. А теперь просто растерялась, замерла и не знала, как реагировать на ее появление. Может, все потому, что полагала, что мне придется самой искать встречи и открывать, кто я на самом деле. А может, все потому, что голова была занята разговором с Императором и угрозой жизни Лиама.

— Какого демона ты здесь делаешь? — шипела Ирен, как рассерженная кошка. И мне казалось, что даже в ее глазах полыхал зеленоватый огонь.

— Тебе не кажется, что это не самое подходящее место для задушевных бесед? — спросила я, едва она убрала руку от моих губ.

Она коротко кивнула и сделала знак рукой, велев следовать за ней. Но, к моему удивлению, совершенно не в сторону коридора. Сдвинула какой-то камень в кладке, потянула за край гобелена, непонятно зачем здесь вообще висящего, и в лицо дохнуло затхлостью пустого сырого помещения. Не сложно было догадаться, что это не самый официальный из переходов дворца. И даже не коридоры для слуг, раз там не потрудились убраться или хоть пыль смахнуть.

Оставалось выяснить — откуда Ирен было известно о тайных ходах императорского дворца.

Я перевела дыхание, почему-то испытывая сомнения — а стоит ли мне вообще за ней следовать? Не предаст ли меня Ирен? Но мысленно себя обругала, перевела дыхание и решительно нырнула за гобелен.

В переходе все оказалось еще хуже. Из положительного — разве что несколько магических светильников, мигающих и тухнущих время от времени. От запаха затхлости перехватило горло и слегка замутило. Потому я едва не бежала за сестрой, особо не заботясь о том, что паутина цепляется за платье, и мне почти невозможно будет объяснить — откуда она там взялась. Кроме как рассказать правду. Что тоже не самый приятный вариант. Лиам будет не в восторге от моих прогулок… и вместе с тем мне придется пересказать ему разговор с Императором. Но тот четко дал понять, что делиться с женихом подробностями этого разговора не стоит.

В общем, от платья придется избавиться, как только вернусь в покои.

Я уже пожалела, что вообще сунулась в этот переход. Хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе.

Слава всем богам, Ирен остановилась, когда я уже собиралась ее окликнуть, быстро что-то нажала, и в затхлый пыльный коридор ворвался свежий воздух, стряхнув мне на голову клок пыльной паутины.

— Это закрытая заброшенная башня, — просветила меня сестра, едва я вышла из коридора. — Здесь никого не бывает и точно никто нас не подслушает.

Комната, в которой мы оказались, была маленькой, едва в несколько шагов, и круглой. В высокие узкие окна врывался прохладный осенний ветерок, но приближаться к ним я не спешила, потому даже приблизительно не могла сказать, куда они выходили и какой вид из них открывался. Да и не до видов мне было.

Ирен стояла прямо напротив меня, скрестив руки на груди, и, похоже, ожидала ответа на свой вопрос. Сейчас она выглядела куда лучше, чем еще день тому. И это радовало.

— Я вернулась за тобой! — обронила я, глядя ей в глаза.

Отчего во взгляде Ирен мелькнула такая гамма эмоций, что я даже растерялась.

— Ты с ума сошла?! — просвистела она.

Не такой реакции я ожидала. Хоть и понимала, что идея не обрадует Ирен.

— Нет! Я все продумала, — зачастила я, сделав шаг к сестре. — Артефакт-заглушка для маяков, портал, корабль, который доставит тебя в Крайн… а там ты точно придумаешь, как избавиться от…

— Подожди! — оборвала она меня на полуслове. — Я не ослышалась? Ты хочешь отправить меня одну домой. А ты? — она чуть помолчала, а после на ее лице отразилось что-то такое, отчего мне стало плохо. — Значит, это не была игра. Ты действительно готова выйти за Лиама Тверга.

Ирлиен отвернулась и подошла к окну, опершись о подоконник. Она согнулась, превратившись в старуху. И мне стало совестно. Даже объяснять что-либо перехотелось. Тем более что мне казалось, будто между нами разверзлась пропасть и с каждым словом она становилась все больше.

— Я рисковала жизнью, чтобы Крайн получил королеву, а ты… Ты как была избалованной девчонкой, так и осталась, — голос Ирен гудел в пустой башне, вместе со сквозняком проникая под одежду и вытягивая тепло. — Ни капли ответственности, ни единой мысли о своем народе…

— Я о тебе заботилась, между прочим, — чувствуя, как по телу пробегает дрожь вместе с магией, процедила сквозь зубы я. — Хотела вытащить тебя из этого всего.

— А кто тебя об этом просил? Я же велела тебе исчезнуть. Все это время я тешила себя надеждой, что ты уже в Крайне. И что я вижу? Точнее, слышу! Потому как иллюзия и правда хороша. Я даже поверила, что он забыл тебя. Так нет. Оказывается, он нашел тебя и все же решил тащить к алтарю.

— Я сама хочу этого… — испытывая обиду за Лиама, отрезала я.

Отчего Ирен резко обернулась ко мне и снова посмотрела в глаза мне.

— Ты думаешь, что ему нужна ты? Он женится на тебе и получит право на корону Крайна. Вот и все…

— Это ложь, Ирен. Он не принуждал меня. Если бы это было все, что ему нужно, то он потащил бы меня к алтарю, едва встретил в Керинг Трейе.

На что сестра хмыкнула и насмешливо улыбнулась:

— Даже если и так… Вы не будете счастливы, — с какой-то непередаваемой горечью отметила она. — Ты полюбила его… И мне жаль тебя, потому что твое сердце больше никогда никого не сможет принять. Крайнцы любят только раз, Ами. И… мне жаль. Но император не позволит любить. Слишком опасно для власти. Даже собственного сына он вынуждает страдать, лишь бы… — в голосе Ирен появилась хрипотца и, кажется, слезы.

Боги, что случилось, пока меня не было? Что она недоговаривала? Но даже того, что она сказала, хватило, чтобы сердце пропустило удар, а по телу прошел мороз, возвращая меня к разговору с Императором. Он не позволит нам любить. Ни за что…

Я перевела дыхание, прикрыв глаза и чувствуя, как по щекам потекли горячие слезы.

— Он убьет меня. Или Лиама, — прошептала я, едва вдохнув сквозь соленый ком в горле.

— Скорее всего, — не стала отрицать Ирен, но тут же порывисто меня обняла. — Мне тебя так жаль, милая. Так жаль. Я пыталась тебя уберечь, но от судьбы, любви и боли не убережешь, видимо. Тебе нужно решить, что делать. В этот раз решай сама. Я не стану на тебя давить.

— Ты сегодня слишком молчалива, — заметил Лиам, когда мы вернулись в наши покои после очередного праздничного ужина.

Мне действительно было не до разговоров. В голове обрывками вертелись и перемешивались фразы Императора, и мне казалось, что он с меня не спускает глаз. От этого внутри все вымерзало и даже пряное вино не помогало растопить лед в груди.

Раз за разом я мысленно прокручивала разговор с сестрой. Да. Она позволила мне решить самостоятельно, как быть дальше. Но… видят боги, лучше бы она, как и всегда, решила все за меня. Это было точно не тот выбор, который мне хотелось делать.

Император поставил меня в такие рамки, что выхода, кроме как снова сбежать у меня не было. А значит, я снова разобью сердце Лиаму, сделаю ему больно. Можно было бы ему все рассказать, но кто знает, не предвидел ли это старый интриган. Ведь может быть, что он не станет ждать, пока Лиам начнет действовать и избавится от него.

Не это ли имела в виду моя свекровь, когда предсказывала мне будущее? Стоило быть внимательней к ее предсказаниям. И теперь остается только верить в то, что и вторая его часть сбудется и мы все равно будем вместе, чтобы ни случилось сейчас.

— Меня утомляет этот дворец, — улыбнулась я, пройдя вглубь гостиной и замерев напротив камина. — Ты никогда не задумывался, почему все браки у дворян несчастные? Неужели, никто не смог найти точек соприкосновения.

— Почему никто! Мои родители смогли. Они были счастливы, как никто другой. Но чета Твергов и правда исключение.

И потому твой отец уже мертв. И даже мать провидица не смогла предупредить его кончину. От этого стало совсем тошно.

— Да. Исключения подтверждают правило, — заметила я. — наполнив два бокала вином и один вручив Лиаму. — Но у нас все будет иначе. — Или не будет совсем. Скорее всего не будет. Слишком высока цена нашего счастья. И лучше пусть Лиам будет несчастен, но жив. — Давай выпьем за наши любовь. Моя любовь единственное приданное, которое я могу тебе предложить.

— Это самое ценное, что ты можешь мне дать. Все остальное не имеет значения. Но… Помнится, ты зарекалась пить вино, — напомнил он, приняв бокал и легонько цокнув им о край моего бокала.

Звон получился красивым, но каким-то грустным. Или мне так показалось?

— Я несколько пересмотрела свои предпочтения в этих стенах, — улыбнулась я не очень весело и запила грусть ароматным густым напитком.

— Надеюсь, по отношению ко мне хоть все осталось как прежде?

Простой вопрос. Всего лишь флирт. А сердце сжалось, и я едва ли смогла сдержать слезы.

— Я люблю тебя, Лиам, — прошептала я, отставив бокал на столик и сделав шаг к нему, сократив расстояние между нами до минимального. — И это то, что останется со мой до последнего моего вздоха.

Как и боль от нашего расставания. Как и страх, что ты никогда меня не простишь. Как и тяжесть принятия правильных решений. Но зато я буду знать, что тебе ничто не грозит.

— Звучит как-то трагично, — серьезно и напряженно заметил Лиам, обнимая меня за талию. — Все же ты от меня что-то скрываешь, Ами.

— Ничего! — улыбнулась я, запустив пальцы в его короткие волосы. — И прекрати разгадывать причины девичьих причуд.

Я легонько потянула его к себе и встала на цыпочки, впившись в его губы поцелуем и вкладывая в него всю свою любовь, тепло, страх и кое-что еще, разгорающееся в животе. То что превращало тело в мягкий податливый воск. То что откликалось на его малейшее движение, даже дыхание любимого разлеталось снопом искр по всему телу.

Я наслаждалась его теплом, его силой, с которой он прижимал меня к себе, и… хотела ему принадлежать.

— Ами, — разорвав поцелуй, хрипло заговорил Лиам. — Давай не будем искать границы моего самообладания…

— Я не хочу искать границы. Мне плевать на них, — прошептала я, пытаясь снова поймать его губы поцелуем, но он увернулся.

— Это неправильно. И потом ты можешь пожалеть, — отрезал мой пока еще жених. — До свадьбы…

— Осталось несколько дней, — оборвала я его тираду. — И ничего не изменится. Я не хочу ждать, думать о том, что будет завтра, — я взяла его лицо в свои ладони. — Я устала откладывать свою жизнь на потом. Завтра может и не быть, Лиам.

И пресекая любые возражения, снова поцеловала его.

Я приняла решение. Но… я вырву свои мгновения счастья. Что бы ни случилось потом…

Мои руки скользнули по его плечам. Мгновение и пиджак упал на пол. И он сдался. Его пальцы ловко заскользили вдоль моей спины, распутывая все эти крючки и пуговицы.

И вскоре я оказалась в одной нижней рубашке. На мгновение стало немного прохладно и, наверное, неловко. Но он тут же прижал меня к груди и подхватил на руки.

И снова наши губы встретились, разжигая огонь в груди.

Скрип двери в спальню. Полная луна, заглядывающая в окно.

— Ты можешь передумать… — прошептал он у самых моих губ, поставив меня на ноги.

— И не подумаю, — ответила я, глядя в его сверкающие в лунном свете глаза.

Его губы накрыли мои нежно, ласкающе, успокаивающе и в то же время снова разжигающе во мне настоящее пламя. До головокружения, до безумия.

Я отвечала на этот поцелуй со всей страстью, любовью и… отчаяньем. Духи и предки, почему вы поставили меня перед таким тяжелым выбором? Почему именно меня?

И пусть совсем скоро уже все будет иначе, эту ночь я заберу с собой. Неважно куда — в Крайн или на плаху.

Одну за одной я расстегивала пуговицы на его рубашке, избавляясь от раздражающей, такой ненужной тряпки, разделявшей нас. Позволила своей рубашке скользнуть к моим ногам…

И ответом мне на это был тяжелый вздох, сильные объятья.

Мир закружился. Холодный шелк простыней, коснувшись разгоряченного тела, обжег ставшую слишком чувствительной кожу. Воздух стал гуще, тяжелее. Я, всхлипывая, хватала его ртом между поцелуями Лиама.

Его взгляд. Нежность. Стон, сорвавшийся с моих губ — боли, но и ликования.

Я цеплялась за его плечи, словно боялась, что растворюсь в нахлынувших чувствах и ощущениях.

Наверное, это и есть безумие.

Когда растворяешься в любимом. Становишься с ним одним целым. Выкрикиваешь его имя, срывая голос до хрипоты. И цепляешься за него, стараясь быть еще ближе… страшась его потерять, отпустить…

Наверное, это и есть мгновения моего счастья… нашего с ним счастья…

Счастья, на которое я не имею права…