Глава 16

Кабинет дознавателя был похож на королевский, разве что в шкафу вместо книг громоздились лохматые пачки каких-то бумаг, вместо кресел стояли стулья, да столом сидел не его величество, а…

Я замерла.

Наверное, уже давно пора привыкнуть, не первое совпадение, но разве возможно к такому привыкнуть?

Передо мной сидел король мечей из моей колоды.

Вылитый, один в один.

Вытянутое лицо, словно сдавленное с боков, тонкие брови, сжатые в ниточку губы, длинный узкий и какой-то нервный нос, будто его хозяин постоянно к чему-то принюхивается. И въедливый взгляд прищуренных глаз.

Правда, нарисованный мною король мечей был в рыцарских доспехах и на коне, а дознаватель – в темной одежде и на самом обычном стуле.

– Леди Полина, здравствуйте, – дознаватель устало потер виски. Его голос был тихим и словно надтреснутым.

– Здравствуйте… – эхом отозвалась я, вспоминая все, что знаю о личности короля мечей.

Человек властный, решительный, готовый идти по головам и действовать жестко, если того требует его цель. Но при этом не лишен сентиментальности.

Вообще, портретное сходство некоторых обитателей этого мира с арканами изрядно облегчает жизнь. Смотришь на человека – и уже предполагаешь, чего от него можно ждать.

– Проходите, садитесь, – он помолчал, пока я отлипала от дверей и устраивалась на стуле, что стоял прямо напротив его стола. А потом продолжил: – Благодарю вас, что явились сразу же…

Благодарит? То есть я могла и не являться?

– …Терять время сейчас никак нельзя. Вы же понимаете, дело государственной важности.

– Не понимаю. Вообще ничего не понимаю. Меня вызвали, потому что я нагрубила королю? Если так, то я искренне раскаиваюсь, честное слово.

– А вы нагрубили королю? – дознаватель приподнял бровь.

Я обреченно кивнула. Вообще-то даже не один раз.

– Больше так не делайте.

И все? «Больше так не делайте» – и никакой тюрьмы? Тогда зачем я здесь?

– У иномирцев нет ни малейшего представления о воспитании, – раздался ворчливый голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула от неожиданности и огляделась. На подоконнике сидел… плюшевый медведь! Тот самый, которого я уже видела в коридоре академии и который обиделся на меня за то, что я назвала его игрушкой, а он преподаватель.

Черт, черт, черт! Теперь дознаватель решит, что я грублю всем подряд, кого бы ни встретила. А ведь я совсем не такая.

– Давно говорю ректору, что в академии просто необходимы уроки этикета! – припечатал медведь.

Ему в первую очередь. Чтобы не влезал в чужой разговор!

– Извините, а почему же тогда меня вызвали? – спросила я. – Ну если не из-за короля.

– Из-за короля, – хмуро сказал дознаватель. – Вам ведь было видение, что его похитят.

– Ну, что-то вроде того.

– Но главное, вы рассмотрели похитителя. Его величество предположил, что это преступник, за которым мы уже давно гоняемся. А вы знаете его в лицо! Повторите нам все, что говорили королю. Подробно!

Я еще раз рассказала про подземелье, короля и жуткого типа с мертвыми страшными глазами, стараясь ничего не упустить. Дознаватель слушал меня очень внимательно. И, когда я закончила, попросил:

– Опишите его. Нам неплохо бы знать, как он выглядит. Это бы очень помогло следствию.

Ага. Кажется, это называется «составить словесный портрет». Кошмарное лицо как живое стояло у меня перед глазами. Но я не настолько хорошо владела словом, чтобы «составить» что-то толковое.

Кстати…

– А у вас есть бумага и карандаш? – спросила я.

– Конечно, есть, – сказал дознаватель. – Но вам не нужно ничего записывать. У графа Вирастольфа неплохая память…

У… кого? Здесь еще кто-то есть?

– Феноменальная! – оскорбился медведь.

Э-э-э…Так он не только преподаватель, но еще и граф?

– Он не забудет ни слова из того, что вы скажете, – невозмутимо продолжил дознаватель.

– О нет, я не собираюсь записывать. Я хочу нарисовать его портрет.

– А вы можете? – встрепенулся дознаватель.

– Да.

Поскольку тюрьма за оскорбление короля уже не маячила впереди, я была рада оказать любую помощь.

Дознаватель протянул мне лист бумаги и карандаш.

Я пристроилась на уголке стола и начала набрасывать портрет. Работала усердно и сосредоточенно. Когда закончила, взглянула и ахнула. Я не могла в это поверить. Нет, нарисовано было неплохо. И это точно рисовала я: моя манера, знакомые штрихи. Лицо получилось ярким и выразительным. Только вот оно было совсем не похоже на то, из видения. Абсолютно! Ни капли.

Дознаватель жадно выхватил рисунок и, всматриваясь в него, спросил:

– Это он?

– Нет, – растерянно ответила я. – Что-то не получилось. Дайте еще один листок.

И снова я принялась рисовать. И снова усердно трудилась, вспоминая каждую черточку ужасного лица. И результат снова меня обескуражил: это был не он, хоть убей, не он. Совершенно незнакомый мужчина.

– Ерунда какая-то, – пробормотала я.

– Что-то не так? – нахмурился дознаватель.

– Все не так. Кажется, я не могу его нарисовать…

Это было невероятно, невозможно. Впервые столкнулась с чем-то подобным. Обычно я с легкостью переносила на бумагу все, что хотела. А тут…

Я беспомощно посмотрела на дознавателя:

– Но я умею рисовать, правда, умею!

– Не расстраивайтесь, – вздохнул он. – Этот человек – очень сильный маг. Темный маг. И вполне способен на подобный фокус.

– Значит, я совсем не была вам полезной…

– Ну почему же? – пожал плечами дознаватель, смахивая в ящик стола мои неудачные рисунки. – По крайней мере, теперь мы знаем, что он угрожает королю.

– Усилишь охрану? – заинтересовался медведь.

– Уже, – коротко кивнул дознаватель. – Но его величеству пока не стоит посещать академию.

– Вздор! Ученье, между прочим, свет, а неученье – тьма. Зачем нам глупый и необразованный король?

– Это все-таки лучше, чем похищенный король, – парировал дознаватель.

– Конечно-конечно! Пусть будет на троне неотесанный невежда, – ехидно сказал медведь. Кажется, граф Вирастольф не отличался милым и покладистым характером. – Я считаю, что нужно незамедлительно принять меры!

– Они приняты. Охрана дворца…

– Да я не о том, – перебил медведь. – Необходимо уже сейчас назначить наместника. Человека опытного, разумного, который сможет, так сказать, подхватить бразды правления, когда… то есть, я хотел сказать: если его величество похитят.

Дознаватель одарил медведя недобрым взглядом.

– Мы еще об этом поговорим, – сказал он и повернулся ко мне. – Леди Полина, можете идти. Большое спасибо за помощь.

Я вскочила и направилась к двери.

– Никаких «потом поговорим», – раздался у меня за спиной голос медведя. – Такие вопросы надо решать заблаговременно! Особенно о назначении наместника. Все мы знаем, что я прекрасно подхожу.

Он еще что-то болтал, но я остановилась как вкопанная. Как же я могла забыть!

Развернулась и выпалила, торопясь и сбиваясь:

– У меня есть портрет этого человека. Я нарисовала его еще раньше, чем увидела… Карта Дьявол из моей колоды…

Оба, медведь и дознаватель, замолчали.

– Дьявол? – переспросил дознаватель.

– Да! Это аркан так называется. Долго объяснять. Главное, что у нас есть портрет похитителя!

– Так что ж ты нам голову морочишь? – недовольно проворчал медведь. – Где портрет, с собой? Покажи!

– Откуда у меня он может быть с собой? – взвилась я. – Я вообще думала, что иду в тюрьму!

– В тюрьму? Почему в тюрьму? Зачем тебе в тюрьму?

Похоже, медведю я кажусь полной тупицей.

– У тебя есть портрет того, кого мы уже год поймать не можем. Так беги уже за ним, что ты стоишь!

* * *

Охранник проводил меня, шагнул следом за мной через портал и остался ждать возле него. А я помчалась в свою комнату.

Пронеслась по коридору, взлетела по лестнице, и только вырулила на свой этаж, как услышала:

– Посмотрите-ка, кто идет!

В этом голосе явно не хватало дружелюбия. Вернее, его там вообще не было.

Неудивительно: от стенки отклеилась Миррима. Та самая третьекурсница, которой я, по ее убеждению, испортила будущую карьеру. Одним своим появлением в этом мире.

Она перегородила дорогу и, сложив руки на груди, с ненавистью уставилась на меня. Выяснять, что она хочет, не было времени. Когда я выходила из кабинета дознавателя, медведь вновь завелся насчет «немедленного назначения наместника, чтобы когда короля наконец-таки похитят, королевство не оказалось без управления». А дознаватель метал в него такие взгляды, что становилось ясно: плюшевый интриган вот-вот отправится на помойку. Или в какое-нибудь специальное заведение, где держат непослушных детей – на перевоспитание.

– Извини, я тороплюсь. Что бы ты ни хотела обсудить, давай обсудим это позже, – я старалась говорить дружелюбно.

Но это не сработало.

– Я слышала, ты уже до королевского дворца добралась?..

Значит, тоже знает, как и Бриззина. Впрочем, стоило ли надеяться, что будет иначе.

– … Метишь в королевские предсказательницы?!

– Вовсе нет! Слушай, я действительно тороплюсь…

Но она не стала слушать. Сделала короткий взмах рукой, обогнула меня и поплыла прочь.

Я недоуменно глядела ей вслед, потирая щеки. Странное ощущение. Словно лицо покалывало.

Потом спохватилась, развернулась и быстро зашагала по коридору. Но почти сразу споткнулась (на ровном месте!), упала и больно ударилась коленкой.

Вот же невезение! И как некстати.

Прихрамывая, я добрела до своей комнаты, распахнула дверь и… застыла на пороге.

Комната изменилась. Я не сразу сообразила, как именно, а когда сообразила, схватилась за голову.

Когда я несла Масю к себе домой, совершенно не подумала об одной очень важной паучьей особенности: они плетут паутину. Впрочем, даже если бы и подумала, разве могла я предположить… такое?

Сколько паутины может наплести небольшой, в общем-то, паучок? Теперь я знала ответ: много, очень много. Да и назвать это паутиной язык не поворачивался.

Вместо того, чтобы создавать полупрозрачные сетки, в которых может запутаться какая-нибудь глупая бабочка, моя Мася выткала настоящий ковер… Во всю стену, от пола до потолка, от угла до угла. Он выглядел как огромный детский рисунок. Примитивный, но очень симпатичный иномирный пейзаж: желтое небо, багровое солнце и парочка угольно-черных пауков.

– Да ты художница, – ошарашенно протянула я.

Художница настороженно выглядывала из-под кровати, поблескивая круглыми глазищами. Ждет, что буду ругать? Напрасно.

Сколько себя помню, я всегда рисовала. На чем угодно и чем угодно: в альбоме, на последних страничках тетрадок, на асфальте, на песке, прутиком, карандашами, мелками.

И однажды раскрасила обои в комнате. Точно так же, целую стену. Разве что не до потолка, а докуда смогла достать. Закончила и ужаснулась: наверное, бабушка рассердится. Но она лишь задумчиво посмотрела на это безобразие, сказала: «Красиво…», – достала заветную шкатулочку из допотопного серванта, долго пересчитывала скромные сбережения, что-то прикидывала.

А потом отвела меня в художественную школу, подарив целый мир. Чудесный мир, яркий, красочный, пахнущий акварелью и влажной плотной бумагой, чуть шершавой с одной стороны. Мир, где сбывались мои фантазии…

И что мне теперь делать? Вряд ли тут существуют художественные школы для свалившихся с неба паучков.

Я еще раз посмотрела на ковер. Солнце, небо, и два паука с большими глазами и лапами-палками. Один побольше, второй поменьше. И оба похожи на мою Масю.

Точно! Дети обычно всегда рисуют маму с папой. Может, и Мася… Она же совсем маленькая… Скучает, наверное. В носу защипало, ковер расплылся разноцветным пятном.

– Масенька, это очень красиво, – дрогнувшим голосом сказала я. – Но, пожалуйста, больше так не делай… Пока что. Нам же нельзя, чтобы тебя здесь заметили. А я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы ты могла творить.

Мася тихонько пискнула и скрылась под кроватью. А я схватила колоду карт и побежала обратно к порталу. Не хватало еще, чтобы охранник решил, что я слишком долго копаюсь и отправил кого-нибудь меня поторопить.

Когда я вернулась в кабинет дознавателя, тот был явно не в духе. Он злился на медведя, который, кажется, вместо того чтобы думать о том, как спасти короля, был озадачен лишь тем, как бы половчее занять его место.

Вот же плюшевый прохвост!

Несмотря на непрекращающееся ворчание, он мне почему-то нравился. Впрочем, как можно всерьез сердиться на плюшевую игрушку.

Я достала колоду и тут же выронила ее из рук. Карты как осенние листья разлетелись по полу. Я быстро опустилась на корточки и стала их собирать.

– Я помогу, – сказал дознаватель и присел рядом.

– Нет! – крикнула я так громко, что он вздрогнул. А потом добавила уже тише: – Трогать нельзя, ни в коем случае.

– Они завороженные? – в голосе дознавателя прорезался лед. И с каждым словом его становилось все больше. – Могут обжечь? Или вообще заряжены каким-нибудь проклятием? Надеюсь, вы в курсе, что темная магия у нас запрещена?!

– Нет… ничего такого… – растерянно пробормотала я. – Просто это карты для предсказаний. Если кто-то посторонний дотронется, потом будут врать. А они очень ценные.

Единственное, что я сейчас знала точно: эту колоду надо беречь! Каким-то удивительным образом она связана со всем, что происходит со мной в этом мире, с людьми, которых я встречаю, с событиями. Вообще со всем.

– И прикасаться к ним я никому не позволю! – решительно сказала я.