ГЛАВА 10

Холодный осенний ветер треплет полы пальто и кусает пальцы, сжимающие переброшенный на одно плечо рюкзак с учебниками. Мельком я с тоской вспоминаю о перчатках, забытых в аудитории университета.

Позади меня раздается шорох крадущихся шагов. Тихую поступь выдает шелест опавшей листвы, щедро рассыпанной по темному двору. Сердце пропускает удар, я резко оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с мужчиной в черной спортивной куртке. Капюшон надвинут так низко, что лица не разобрать.

Я нахожу в кармане пальто ключи и судорожно стискиваю их. До дома остается совсем немного…

Я еще успеваю подумать, что, возможно, стоит кому-нибудь позвонить, а в следующее мгновение на моей шее смыкается что-то хлесткое — удавка. В легких резко заканчивается воздух, а сделать новый вдох мне уже не дают.

Тьма — холодная, затягивающая, как черный омут, — обступает меня. Она повсюду, но прежде всего — в глазах моего убийцы.

— Не-е-ет!

Я резко села в постели. Сердце колотилось, как сумасшедшее. На лбу выступила холодная испарина.

— Рель, что случилось?

Я испуганно дернулась, когда мне на колени спикировал (скорее, просто рухнул) Бред. Крылья за спиной подрагивали, словно он был готов в любой момент ринуться в драку.

— Ничего, — пробормотала я и облизнула сухие губы. — Просто приснился плохой сон.

— Кошмар или…

— Кошмар.

Бред понимающе кивнул и одним прицельным плевком зажег свечу. Ее неяркий свет разогнал блуждающие по комнате тени. Дышать сразу стало легче. Я потянулась к стоящему на тумбочке графину с водой и трясущимися руками налила стакан.

— Снова тот убийца?

Я осушила стакан и молча кивнула. Бред помялся, а затем покружил на месте, как кошка, которая устраивается на сон, и лег на мои колени поверх одеяла.

— Это уже в прошлом, — непривычно мягко проговорил он. — Больше такого с тобой не случится.

Я криво усмехнулась.

— Правда?

— Конечно. Ведь я рядом.

В глазах защипало. Борясь с желанием разрыдаться от смеси страха, усталости и благодарности я потрепала его по шипастой голове.

— Спасибо, — тихо пробормотала я и легла обратно. Хотелось свернуться калачиком и спрятаться под одеяло, но я сдержалась. Вместо этого подложила руку за голову и спросила: — Что ты почувствовал, когда понял: твоих родных уже нет в живых?

Бред на мгновение замер. Он выпустил когти из подушечек лап, а затем, словно очнувшись, снова спрятал их.

— Не отвечай, — тут же сказала я. — Прости, не знаю, зачем я спросила…

Я уставилась на танцующий огонек свечи. Ее шипение и запах воска успокаивал, но не затягивал ран прошлого. Я старалась не думать ни о родителях, ни о друзьях, ни о том, что мне было так дорого… в том мире.

В мире, где моя жизнь оборвалась так резко и жестоко.

Вдох-выдох. Концентрируйся на настоящем, Мира. Я так сильно погрузилась в тяжелые мысли, что не сразу расслышала голос Бреда.

— Безнадежность, — после паузы проговорил он. Его оранжевые глаза вспыхнули, а затем потускнели. — Холод, отчаяние, пустоту… Но сначала — гнев.

Бред одним текучим движением переместился с моих колен на подушку. Его мордочка оказалась напротив моего лица.

— Становится легче, когда понимаешь, что кто-то тоже это испытывал, — негромко заметила я.

Бред больше не сказал ни слова, но больше и не требовалось. Какое-то время мы так и лежали молча, а затем меня все-таки сморил сон.

К счастью, без кошмаров.

* * *

— Рина Аурелия, я слышала, что на балу вы упали в обморок?

Я подняла взгляд на тетушку Майкла и постаралась, чтобы в моей ответной улыбке не проскользнуло отчаяние. Айда Абрамс, сестра матери Майкла, обладала невзрачной внешностью и бульдожьей хваткой. В сочетании с неуемным любопытством коктейль получался поистине взрывоопасным.

Я промокнула губы салфеткой и отложила приборы в сторону. Тарелка с жарким осталась нетронутой.

— Да, рина Айда, мне стало нехорошо. Но не стоит волноваться, я прекрасно себя чувствую.

Тетка окинула меня быстрым многозначительным взглядом. На пухлом лице с сеткой тонких морщин проступило лукавое выражение. На ее макушке башня из высоко забранных черных волос с проблеском седины угрожающе качнулась в мою сторону. Я невольно подивилась, как Айда носит это громоздкое добро, усеянное шпильками. Тяжело же, наверное. А уж сколько сил и времени уходит на то, чтобы сделать прическу!

Впрочем, к сорока годам Айда так и не вышла замуж. Так что весь свой пыл она тратила исключительно на собственные развлечения.

— Ну что вы, дорогая, в вашем положении абсолютно нормально падать в обмороки. Мы с Ванессой будем только счастливы, если…

Я порадовалась, что не успела ничего запихнуть в рот, а то бы подавилась. Майклу повезло меньше: он как раз сделал глоток вина за секунду до слов тетушки. Вытаращив глаза и так и не проглотив напиток, он вопросительно посмотрел на меня и расслабился, когда я молча покачала головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это уже не первый намек за сегодняшний вечер на мою возможную беременность, но, определенно, самый жирный.

За столом возникла напряженная пауза. Даже Бред перестал таскать бекон из тарелки и с интересом уставился на моих будущих родственниц в ожидании продолжения.

Повезло еще, что семья Майкла собралась не в полном составе: две его замужние сестры не смогли приехать, а дядя, ректор Ной Абрамс, задержался в академии и сомневался, что успеет разобраться с делами до ужина. А то вопросов и завуалированных намеков было бы намного больше…

— Тетя, ну что за глупости! — Майкл поморщился. — Мы с Аурелией соблюдаем правила приличия. Все разговоры о наследниках только после свадьбы!

Бред, конечно, не мог смолчать и на попугайский манер выдал:

— Честная девушка! Хорошая девушка!

Угу. С таким женихом сложно быть другой.

— Айда, не смущай Аурелию.

Я приободрилась. Мама Майкла, Ванесса Берч, редко вступалась за меня на общественных сборищах. Обычно она занимала отстраненную позицию мирового судьи: сама склоку не затевала, но выносила решение, определяя победителей в споре. Услышать от нее такие слова равносильно выигрышу в схватке.

Как оказалось, я поспешила с выводами.

— Если ей будет чем с нами поделиться, она непременно это сделает, верно, дорогая?

Ванесса взглянула на меня так выразительно, что я невольно сглотнула. По ощущениям, на меня наставили лампу и с улыбкой увеличивали яркость света, чтобы хорошенько изучить. Ладно, что хоть за напильником и утюгом не сбегали.

Видимо, на моем лице отразились все высокодуховные страдания, которые я испытывала (возможно, сдобренные нецензурными словами), потому что Майкл поспешил спасти положение и переключить внимание на себя.

— В тему новостей. Ее Величество, похоже, сменило гнев на милость. Тетушка, вы можете готовиться к новому сезону охоты.

В глазах Айды вспыхнул искренний, какой-то детский восторг.

— Правда? Боги, дорогой! Как ты этого добился?

Он пожал плечами и сделал большой глоток вина. Слуга, коршуном стоящий за его спиной, поторопился заново наполнить бокал.

— В этом нет моей заслуги. Тебе стоит поблагодарить Аурелию.

Вообще-то, Оуэна, потому что без его перевода с королевского на человеческий я бы никогда не поняла, что имела в виду Изабелла и не смогла бы предупредить Майкла, но… Выражение лица Айды стоило того, чтобы промолчать и ничего не уточнять.

— Это очень мило, дорогая, — кисло проговорила тетушка.

Майкл мне подмигнул. Его лежащая на столе ладонь обхватила мою.

— Мне очень повезло с невестой.

Я тепло ему улыбнулась. От его поддержки даже дышать становилось легче. В этом бою мы бились спиной к спине.

Ванесса дала знак прислуге. Неужели мы дошли до десерта? Я думала, этот обед никогда не закончится! Что ж, я легко…

— Да, не каждая невеста может похвастаться тем, что учится в магической академии, — с обманчивым дружелюбием заметила Ванесса. — Обычно невесты предпочитают не тянуть со свадьбой в угоду образованию.

… отделалась. Ладно, я рано расслабилась.

С губ едва не сорвался протяжный вздох, но я сумела его подавить. Права была Ариана: стоило кусать первой. Если хочу выжить в этом мире, мне все равно придется отрастить зубы и когти.

Наверное, проблема была в том, что мне сложно было воспринимать родственниц Майкла как врагов. Я слишком хорошо понимала их мотивы: они боялись остаться без мужской защиты. Майкл, как единственный сын, после смерти отца унаследовал его состояние. Но если с моим женихом (на минуточку, с боевым магом — с человеком, который постоянно рискует собой) что-то случится, все движимое и недвижимое имущество перейдет к старшему брату почившего отца. И это, к сожалению, вовсе не доброжелательный Ной Абрамс, ректор моей академии. Он, как брат Ванессы, к деньгам не имеет никакого отношения. Нет, наследство достанется Галену Берчу — довольно прижимистому и неприятному типу, с которым ни Майкл, ни его близкие предпочитали не связываться.

Я видела его как-то раз. От него так и веяло чем-то холодным и скользким, как от лягушки. Такой вряд ли выделит щедрое содержание тете или сестрам, как это каждый месяц делает Майкл.

Из размышлений меня вырвал его беззаботный голос:

— Моя невеста оригинальна во всем. Это одна из причин, по которой я влюбился в нее без памяти.

Клянусь, но Айда раздосадовано крякнула. Можно было не обладать пятью пядями во лбу, чтобы понять: выбор племянника ее не особо радует. Чисто теоретически, со связями своей семьи Майкл и правда мог найти невесту получше: побогаче или хотя бы более покладистую.

Майкл чуть сжал мои пальцы, и я, очнувшись, включилась в спектакль.

— Ваши слова заставляют мое сердце петь.

Бред хрюкнул, выплюнул бекон и сделал вид, что вытирает кончиком хвоста выступившие слезы. Айда с Ванессой в унисон вздохнули, но промолчали. Майкл хмыкнул, а затем широко улыбнулся, как сытый кот.

— Взаимно, любимая. — Он встал из-за стола и, протянув мне руку, обратился к матери и тетушке. — Прошу нас простить. Я обещала Аурелии, что мы прокатимся верхом до того, как ей придется вернуться в академию.

— Милый, но как же десерт? — искренне удивилась Айда.

— Заверните с собой, — деловым, абсолютно нормально голосом сказал Бред, выпадая ненадолго из образа попугая.

— Я не голодна.

Надеюсь, моя фраза прозвучала не слишком радостно.

Лучше лишиться пудинга, но отвязаться, наконец, от будущих родственниц Майкла. Судя по ухмылке жениха, мне не удалось скрыть торжество в голосе.

Проходя мимо библиотеки на первом этаже, я чуть замедлила шаг. Мое внимание привлекло несколько картин, которые снимали со стен.

— Вы меняете интерьер? — поинтересовалась я.

Майкл с недоумением обернулся, посмотрел в нужную сторону и покачал головой.

— Нет, — негромко ответил он, сразу становясь серьезным. — Избавляемся от портретов тех людей, кого недавно казнил король.

Я вздрогнула, услышав это объяснение. Его Величество не обладал кротким нравом, но мне было не понять бунтовщиков. И все же… Я старалась не думать о том, что наши с Оуэном видения подписывают смертный приговор всем несогласным с политикой короны.

— Ясно, — пробормотала я и отвела взгляд.

На конюшне нас уже ждали. Майкл взял себе породистого гнедого жеребца, нетерпеливо бьющего копытом, мне же досталась спокойная рыжая кобылка. Признаться, я не имела ничего против такого выбора.

Майкл быстро пустил своего коня во весь опор, и мне пришлось догонять его. Бред почти сразу взмыл в небо и пропал в его синеве. Пусть разомнет крылья, ему полезно. Мне и так неловко, что он возится со мной, как с ребенком.

Мы миновали подъездную аллею и устремились по петляющей между полей тропинке в лес. Я уже бывала здесь, поэтому сразу поняла, куда ведет нас Майкл — к роднику, впадающему в узкую мелкую речушку. Красивое тихое место, где можно спокойно поговорить, не опасаясь быть подслушанными.

Зелень полей сменилась изумрудом листвы деревьев. Я глубоко вдохнула чистый свежий воздух, напоенный прохладой. Над головой пререкались птицы, где-то вдалеке пробежал заяц. Шелест воды становился все громче.

Тропинка стала слишком узкой, и мы спешились. Идти бок о бок с Майклом было привычно. За три года мы столько времени провели вместе, что из разряда деловых партнеров я перевела его в друзья. Мне нравилось с ним разговаривать и держать его за руку. Не знаю, откуда в кинематографе и литературе возник этот карикатурный образ гея. Мужественности Майклу было не занимать. И в первый год мои мысли о нем периодически съезжали на романтику, но время все расставило по своим местам.

— Поющее сердце — это сильно, — одобрительно заметил он. — Я впечатлен.

Я отмахнулась.

— Вычитала в каком-то дамском романе. Вообще-то, я пыталась впечатлить не тебя, а твоих родных.

В воздухе появился запах воды. Из-за поворота вынырнула речушка. На ее прозрачном дне поблескивала мелкая острая галька.

— Маму с тетей сложно удивить, — заметил Майкл, отклоняя ветку так, чтобы та не попала мне по руке. — Они с детства вращаются в высшем свете. Но все же победа сегодня за тобой: никто не ожидал, что Ее Величество так быстро забудет инцидент на охоте.

— Как думаешь, почему она сменила гнев на милость?

— Не знаю. Я хотел поговорить о другом.

Перед нами замаячили ступени, ведущие к роднику, но мы не стали подниматься по ним. Там всегда был риск наткнуться на кого-то из местных. Вместо этого мы свернули налево и через пару шагов остановились на небольшой поляне с поваленным деревом. Я, не колеблясь, подобрала юбки и уселась на него, как на лавочку.

— Что-то случилось?

Майкл отвлекся, чтобы привязать лошадей. Когда он снова заговорил, я уже подставила лицо солнцу и жмурилась от удовольствия.

— Нет. Я просто подумал, что нам пора пожениться.

Я на мгновение замерла. Сердце пропустило удар, но, кажется, мне удалось удержать лицо.

Все правильно. У нас с Майклом был уговор, и, если я за три года привыкла к мнимой свободе, это исключительно мои трудности.

— Конечно, — после небольшой заминки спокойно согласилась я. — Но почему именно сейчас?

Майкл потрепал коня по холке и, отойдя от него, тоже опустился на поваленное дерево, но оседлал ствол, как стул. Поколебавшись, я последовала его примеру. Теперь мы сидели друг напротив друга. Задравшиеся юбки оголили ноги, но с Майклом можно было не беспокоиться по части приличий.

— Люди стали задавать слишком много вопросов, — со вздохом признался он и устало потер шею. — Наша свадьба хотя бы ненадолго заткнет им рты.

Я задумчиво провела указательным пальцем по бороздке узловатой, уже мертвой коры дерева. Глаз я не поднимала.

— Разговоры все равно будут, ты же знаешь. Когда я не смогу подарить тебе наследника…

До меня донеслось хмыканье Майкла.

— Будем с самым несчастным видом сетовать на волю богов. Можно приступать к тренировкам перед зеркалом прямо сейчас.

Я с легкостью представила, как меня начнут осаждать родственники Майкла и просто сочувствующие тетушки, и вздрогнула. Не сомневаюсь, что на меня выльется ушат советов и рекомендаций на тему того, как можно быстро забеременеть. Без регистрации и смс.

Надеюсь, мне не придется отправляться в путешествие по святым местам и выстаивать бесконечные службы в храмах? Хотя у местных вроде нет такой традиции, но кто знает…

— Послушай. — Майкл накрыл мою ладонь своею. — Ничего не измениться. Все останется так же, как сейчас. Тебя ведь это устраивает, верно?

Перед внутренним взором пронеслась картина из сна о нашей с Джейсоном свадьбе. Я кивнула, даже слишком поспешно. Определенно, спокойная жизнь рядом с Майклом нравится мне намного больше того туманного будущего, что я видела.

Я подняла взгляд и улыбнулась. Почти искренне.

— Когда ты хочешь устроить церемонию?

Майкл мгновенно расслабился. Только сейчас я заметила, что его широкие плечи под пиджаком все это время были напряжены.

— Я думаю, конец лета подойдет идеально.

Я кивнула. Что ж, значит, у меня почти четыре месяца на подготовку к этому событию.

— Отлично. Я как раз сдам экзамены за третий курс и смогу полностью сосредоточиться на свадьбе.

Видимо, энтузиазма в моем голосе было недостаточно, потому что Майкл фыркнул.

— Не волнуйся, все, что от тебя потребуется — надеть белое платье, в котором венчалась еще моя бабушка. Всем остальным займутся специально нанятые для этого люди.

— Прости, при чем здесь платье твоей бабушки?

— Семейная традиция. Тебя же это не смущает?

— Нет, не имею ничего против, — честно ответила я.

По большому счету мне и правда было все равно, в каком наряде выходить замуж. Конечно, хотя бы раз в жизни почти каждая девушка мечтает о том дне, когда она наденет платье невесты, но в нашем с Майклом случае такие грезы могут только навредить. Уж лучше относится ко всему происходящему как к элементу делового соглашения, требующего определенного дресс-кода.

Я нагнулась и, сорвав травинку, прикусила ее кончик. Майкл откинулся назад и уперся ладонями в сухую кору.

— Значит, решили, — подытожил он. — Кстати, что там было на балу? Газеты замолкли. Видимо, Его Величество не доволен, что слухи просочились за пределы дворца.

— Я даже знаю, как это произошло, — заметила я. Не сговариваясь, мы с Майклом одновременно выдохнули имя нарушительницы королевского спокойствия: — Ариана!

Именно ее газета первой напечатала новость о погибшей собачке Ее Величества, а остальные лишь разнесли сплетню дальше.

— Джонатан беспокоится, — проговорил Майкл. Его поза по-прежнему излучала беззаботность, но в голосе прорезалось напряжение. — Он явно не давал «добро» на такую авантюру.

Во взгляде Майкла заплескалось подозрение, и я тут же подняла руки.

— Я ничего ей не говорила. И, если уж начистоту, тебя тоже не стану посвящать в события того вечера.

Майкл качнул головой.

— У Арианы везде свои информаторы, так что я не удивлен… Но в последнее время она ходит по краю. Это ни к чему хорошему не приведет.

С реки подул холодный ветер, и я облизнула сухие губы.

— Это тебе Джонатан сказал?

Майкл невесело рассмеялся.

— Нет, конечно. Джонатан не отличается особой болтливостью, а уж когда дело касается его жены, и вовсе держит язык за зубами. Просто я давно его знаю, вот и наловчился делать выводы по его бесстрастному лицу. И как он умудряется всегда выглядеть таким равнодушным?

— Хороший вопрос, — рассеянно ответила я, думая о своем. Травинку вдруг начала горчить, и я выплюнула ее. — Когда ты его видел?

— Вчера. Он приходил порталом: предупредил о том, что новость об одной моей шалости просочилась в общество. Пришлось срочно заткнуть пару ртов.

— Ты, кажется, расстроен, что тебя снова слегка разорили?

— Конечно, — серьезно сказал он и вздохнул. — Хотя я сам подставился: попался там, где не должен был находиться.

Я сделала вид, что прикрываю уши руками.

— Даже слушать не хочу о твоих любовных похождениях. Но рада за вас с Бенни.

— Бенни был в прошлом месяце, — с улыбкой сытого кота откликнулся Майкл. — Теперь я с Редом.

Несмотря на то, что мои мысли все еще были заняты Джонатаном и странным артефактом, я рассмеялась, а затем возвела глаза к небу.

— Господи, кто все эти люди?

Майкл не остался в долгу.

— Ладно, со мной все понятно. А что насчет тебя?

Я с недоумением посмотрела на него.

— Что насчет меня?

— В последнее время до меня периодически долетают слухи о вас с…

В памяти снова возникла сцена из видения: небольшой храм, скромная церемония, мы с Джейсоном у алтаря… Нет! Об этом никто не мог узнать!

— … с Оуэном. Что у вас с ним?

Я выдохнула с облегчением. Суть вопроса дошла до меня через пару секунд, и только тогда я возмутилась:

— Мы с ним друзья. Ну и напарники. Те, кто болтает другое, — идиоты!

Майкл явно поскучнел. Он все еще наблюдал за мной, но без прежнего интереса.

— Понятно. Ну просто знай, что я, вообще-то, был бы не против.

Я как раз потянулась к фляжке, выглядывающей из стоящей у ног седельной сумки, поэтому едва не рухнула носом в траву.

— Прости, ты что?..

— Не был бы против, — терпеливо повторил он. — За три года ты ни разу не поднимала тему… своего досуга. Вот я и подумал, что, возможно, все уже устроено, но ты опасаешься мне об этом говорить.

Над моим плечом пронесся Бред. Он спикировал на поляну, а затем снова взмыл вверх. В его когтях подрагивала серая полевая мышь.

Вид трепещущего в лапах хищника грызуна почему-то заставил сжаться.

За три года, что я провела в этом мире, мне иногда приходили в голову мысли завести интрижку, благо при желании легко можно было бы найти нужного кандидата, но дальше чисто теоретических рассуждений дело не шло.

Я не боялась мужчин, чужие прикосновения не вводили меня в ужас, но после того вечера в подворотне, оборвавшего мою жизнь, мне стало сложно открываться людям. Возможно, свой отпечаток наложил еще и дар: предсказателям нелегко жить в обществе.

Мы другие, как бы ни хотелось думать иначе.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но в слухах о нас с Оуэном правды не больше, чем в твоих историях про бордели и продажных женщин.

Майкл хмыкнул.

— Туше! Иначе моя репутация дамского угодника не выдержит такой атаки.

— Ты себя недооцениваешь.

Майкл дернул уголком губ.

— Возможно. — Он прошелся ладонью по своим волосам и деловито продолжил: — Мне придется отправиться к границе. Ничего интересного, рядовое задание. Но порталы в этой глуши не работают, так что в ближайшее время мы с тобой не сможем видеться.

Я заволновалась. Майкла и прежде отправляли на задания. В конце концов, он служил в гвардии Его Величества, но никогда его не отсылали так далеко — к границе. Поговаривали, там неспокойно.

— Это надолго?

— Нет, недели на три. Вряд ли больше.

На плечо рухнул довольный и немного потяжелевший Бред.

— Все, — сыто сказал он. — Десерт сожран.

Мы с Майклом одновременно прыснули. Наши голоса, разнесенные по лесу раскатистым эхо, вспугнули сидевших на ветках птиц, и те, шумно хлопая крыльями, взлетели к чистому небу, пока не исчезли в его прозрачной синеве.