ГЛАВА 15

Сердце стучит так громко, что, кажется, заглушает все прочие звуки. Я словно в толще воды — отголоски драки доносятся до меня не сразу. Сначала я медленно смотрю влево, затем — вправо. Везде царит хаос: стражники дерутся с мужчинами в масках, пышно разодетые придворные бегут со всех ног в сторону выхода из бального зала. Люди падают, но в ужасе продолжают ползти дальше. Я вижу, как их рты раскрываются в безмолвном крике, но не слышу его. Я все еще словно в вакууме.

Кого-то из упавших нагоняет человек в маске и протыкает мечом. Прямо в спину. Эта картинка будто включает меня: звуки обрушиваются лавиной. Звон мечей, свист боевых заклинаний и…

— Аурелия!

Я резко оборачиваюсь. За моей спиной стоит Оуэн. Его щека рассечена, одежда порвана, волосы больше не стянуты в хвост, а рассыпались по плечам. Я невольно делаю шаг к нему, затем еще один. Позади меня с шумом срывается с крючка огромная позолоченная люстра. Ее осколки разлетаются во все стороны, один из них царапает мне руку, и я, охнув, дотрагиваюсь до пораненной кожи. На моих дрожащих пальцах остается кровь. Меня мутит, в глазах темнеет. Я поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с Оуэном.

Понимание штормовой волной накрывает меня, когда он, кивнув, оглядывается. В нескольких шагах от него король под прикрытием единственного стражника устремляется к кругу портала. Золотая корона с рубинами падает с седой макушки и откатывается под ноги человеку в черной маске. Он ставит на нее ногу в тяжелом высоком сапоге и решительно распрямляет ладонь. С пальцев срывается боевое заклинание, на лету трансформирующееся в серебристый серп. На лице мага проступает победная улыбка.

И он, и я понимаем, что король не успеет скрыться в портале.

Свист рассекающего воздух серпа резко прерывается глухим, чуть хлюпнувшим звуком, от которого холодеет душа. Даже не поднимая глаз, я уже знаю, что увижу.

Но все-таки я смотрю в нужную сторону. В груди Оуэна торчит загнутая ручка серпа, наполовину ушедшего в его тело. Король за его спиной ныряет во вспышку золотистого света. На паркет, где секунду назад были король и стражник, задыхаясь, падает Оуэн.

Я не слышу собственного крика. Со всех ног я бросаюсь к Оуэну и в ужасе дотрагиваюсь до него, стараясь не задеть рану. Его пиджак и рубашка в крови, из стремительно стекленеющего взгляда уходит жизнь. Меня трясет, я реву, как впавший в отчаяние зверь.

Оуэн разжимает губы, чтобы что-то сказать, но вместо слов из его рта выплескивается густая багровая кровь. Он кашляет. Его ладонь находит мою, сжимает, чтобы через мгновение ослабнуть. Навсегда.

Оуэн все еще смотрит на меня, но его душа уже покинула тело. На меня взирают, не мигая, мертвые, так хорошо знакомые глаза. Мое сердце разрывает от боли и…

— Нет!

Я рывком поднялась в постели. Все лицо было мокрым от слез, и я чисто механически смахнула их со щек рукавом ночной сорочки. В груди все клокотало от душивших меня рыданий.

— Эй! — На кровать спикировал сонный Бред. В темноте его оранжевые глаза казались двумя огарками тлеющих свеч. — Что случилось?

— Сон, — выдохнула я и обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. — Мне приснился сон.

— Ну это понятно, — рассудительно сказал Бред. — Обычный или…

Я помотала головой и, не в силах справиться с собой, откинула одеяло и спустила ноги на пол. Ступни тут же закололо ледяными иголками (пол успел остыть), но это только придало мне решительности: лучше чувствовать холод тела, чем души. Я подхватила халат, наброшенный на стул, и сделала несколько шагов по комнате, чтобы просто успокоиться.

— Ага, понятно, — протянул Бред и склонил голову набок. — Дать альбом, зарисуешь?

Я как раз опустилась у камина, чтобы развести огонь. Кочерга выпала из дрогнувших рук.

— Нет! — вырвалось у меня. — Ни за что!

Сама мысль о том, чтобы запечатлеть смерть Оуэна, казалась кощунственной. Конечно, мне все равно придется это сделать, ведь важно не упустить детали, но не сейчас. Пожалуйста, не сейчас!

Повинуясь мысленно выведенной руне и щелчку пальцев, в камине неохотно вспыхнул огонь. Он робко коснулся поленьев, а затем с удовольствием зашуршал ими, облизывая дрова алым языком.

Раздался шорох крыльев. Я вздрогнула, когда на плечо опустился Бред.

— Ты вообще в порядке?

Не отрывая взгляда от пламени, я с трудом выдавила:

— Нет. Пожалуй, нет.

— Расскажешь?

Когда ответа не последовало, Бред вздохнул.

— Что я могу сделать?

Я горько усмехнулась. Хотелось бы мне знать, что тут можно сделать… Почти тут же эта отравляющая отчаянием мысль ушла, сменившись другой.

— Позови Оуэна, — порывисто попросила я, вскинув голову. — Пусть он придет порталом.

Бред смерил меня подозрительным взглядом (наверное, сомневался в моем душевном здравии), но спорить не стал и молча вылетел в окно, чтобы раствориться в черноте безлунной ночи.

Я запахнула халат потуже, но не стала одеваться — сил на это уже не было. Во мне разрастался вибрирующим напряжением ком, перед глазами снова и снова вставали картины предсказания. Тут уже не до правил приличия.

Увиденная во сне смерть Оуэна так сильно выбила из равновесия, что я на пару минут забыла о том, что мне под силу изменить будущее. Но не одной. Только вместе с Оуэном мы можем воздействовать на рисунок судьбы.

И ждать утра, чтобы спокойно все обсудить, никак нельзя! Вдруг счет идет на часы?

Чувствуя, что мною снова овладевает паника, я прикрыла глаза и постаралась дышать носом.

Я не могу потерять Оуэна. Только не его.

Спальню осветила вспышка портала. Из еще тлеющего на полу круга шагнул Оуэн. Он был одет в домашнюю темно-синюю пижаму из просторных штанов и не менее свободного верха с высоким воротом.

При виде живой и целой меня Оуэн немного расслабился, но все равно с недоумением оглядел спальню, будто выискивая спрятавшегося под кроватью преступника.

— Что случилось? — взволнованно спросил он. — Ты как?

— Я…

Горло сдавил спазм, и я не смогла проронить ни слова. Вместо этого я молча смотрела на Оуэна. В глазах защипало, и щеку обожгло сорвавшимися слезами. Устыдившись, я торопливо опустила голову, прячась за завесой волос, и облизнула соленые губы.

— Тебе приснился я? — тихо спросил Оуэн.

Я вздрогнула и посмотрела на него со смесью ужаса и облегчения:

— Ты знаешь, что ты…

— Умру? Да, я уже видел это.

Пока потрясенная я пыталась переварить услышанное, он опустился на пол рядом со мной и скрестил ноги, сев в любимую позу всех йогов — в позу лотоса. Сделал это так непринужденно, что не оставалось сомнений: ему так комфортно.

В отблесках камина его лицо казалось старше. Из-за игры света и тени мне виделся на его щеке длинный тонкий шрам — тот, что был в моем сне.

— Я не понимаю, — шепотом призналась я.

Оуэн тяжело вздохнул и взглянул мне в лицо.

— Заговорщики нападут на дворец. Я умру, чтобы защитить короля.

Я не выдержала и, протянув руку, ухватилась за воротник его пижамы.

— Боже, зачем?! — вырвалось у меня. — Только не говори, что тебе так дорог король!

Оуэн побледнел. Его взгляд метнулся к двери и я, стушевавшись, запоздало прикусила язык: не стоит говорить такие вещи в комнате, не защищенной от подслушивания.

— Подожди, — попросил Оуэн.

Он мягко разжал мои пальцы и заставил отпустить воротник пижамы. По стенам спальни пробежала короткая световая волна. Я уловила отголоски магии, исходившие от Оуэна, и поняла, что он с помощью руны молчания опустил на комнату звуконепроницаемый щит.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила я. — И прости, я постараюсь быть более сдержанной в словах и… — Я посмотрела на помятый воротник, который стискивала всего мгновение назад. — …и поступках.

Оуэн улыбнулся — немного растерянно и грустно.

— Я все понимаю, — заверил он.

Я куснула губу, не зная, как продолжить этот неловкий разговор.

— Как давно ты знаешь?

— Уже пару месяцев.

У меня перехватило дыхание. Так вот почему, он казался таким странным в последние недели…

— И ты ничего мне не сказал?!

Оуэн слегка пожал плечами и отвернулся.

— Я не хотел, чтобы ты переживала зря. Сначала я ждал, что к тебе тоже придет это видение: надеялся, что вместе мы найдем зацепку и изменим будущее. Но со временем мне стало ясно, что в этот раз с Судьбой поспорить не получится.

Я подтянула к лицу коленку и уперлась в нее подбородком. Бред все не возвращался, и я была благодарна ему за тактичность.

— Почему?

Дров в камине было достаточно, но Оуэн все равно подкинул в огонь полено и поворошил кочергой угли. Сделал он это, явно чтобы подыскать нужные слова.

— Я видел все вероятности этого будущего. Я долго крутил разные варианты, собирая пазл и пытаясь понять, что можно сделать, пока мне не пришлось признать: в этой вилке у меня нет выбора.

В его голосе прозвучало столько боли, что я вздрогнула и порывисто накрыла его ладонь, лежащую на полу. Он, не глядя, сжал мои пальцы. Его взгляд по-прежнему избегал моего лица.

— Всегда есть выбор, — тихо напомнила я.

Оуэн невесело усмехнулся и кивнул.

— Да, но за каждый выбор приходится платить. Я не готов к такой цене.

— А какова она?

Он сжал челюсти. И без того мрачное лицо почернело еще сильнее.

— Ты никогда не задавалась вопросом, почему я служу короне?

Я стушевалась. Признаться, я прежде не думала об этом. Сама я воспринимала свою работу просто как возможность делать что-то интересное — то, что вносит разнообразие в рутину серой жизни. Ведь как женщина я не обладала большим выбором в плане самореализации… Признаться, я просто не представляла, какое еще можно найти применение своему дару. Мне казалось, что и Оуэн считает так же.

Но сейчас весь его вид говорил о том, что я ошибалась.

— Расскажи мне, — попросила я.

Оуэн устало прикрыл глаза, а потом решительно распахнул их.

— Моя семья оказалась уличена в лояльном отношении к заговорщикам. Проще говоря, отец поддерживал кое-кого из них. Удивлена?

Я шумно выдохнула, пытаясь судорожно подыскать слова.

— Немного, — осторожно согласилась я. — Наверное, глупо спрашивать, как так вышло?

— Да, пожалуй… Ты не так давно в нашем мире, поэтому некоторые детали ускользают от твоего внимания.

Я ошарашенно примолкла. С момента моего появления в академии я и правда делала акцент на внутренних переживаниях, а не на событиях, происходящих вокруг. Мне не нравились многие вещи, но я отмахивалась от этого с мыслью, что ничего не смогу сделать.

«Все решено за нас» — довольно популярная философия. Наверное, поэтому я с таким воодушевлением и погрузилась в работу с предсказаниями — это позволяло не задумываться о том, что происходит вокруг. К тому же, создавало иллюзию полезного дела.

— Того, кому помог отец, поймали и казнили. Мою семью должна была постичь та же участь. Даже не участвовавших ни в чем сестер!

Он ненадолго примолк, а затем зло выплюнул:

— Желая спасти их, я обратился за помощью к Джонатану. Тот посоветовал мне поставить свой дар на службу короне. Мол, только это может что-то изменить.

— Когда это произошло?

Голос предал меня. Вопрос прозвучал глухо, едва слышно. Пришлось откашляться, в сухом горле будто наждачкой прошлись.

— Три года назад. Как раз незадолго до нашего знакомства.

— У тебя получилось? — тихо спросила я. — Ведь твоя семья жива.

Оуэн потер покрасневшие глаза.

— Сделка вышла не такой успешной, как я надеялся. Мнительность короля в очередной раз сыграла ему на руку. Несколько жней назад с помощью магической клятвы он привязал к себе моих сестер и маму. Теперь они живут до тех пор, пока жив он.

Я замерла, не в силах поверить в услышанное.

— А это вообще возможно?

— Не со всеми. — Оуэн нервным движением потеребил кончик косы. Другая его ладонь по-прежнему сжимала мою. — Для такого рода клятвы требуется сильный дар. К несчастью, моя семья всегда была богата на таланты. В том числе и женская ее часть.

— Но почему он привязал к себе именно сестер? Ведь…

Я не договорила. Оуэн перебил меня.

— Думаю, хотел побольнее ударить. Хотя, возможно, просто перестраховался на мой счет.

— А ты тоже участвовал в заговоре?

— Отец не хотел меня втягивать. Я был не в курсе.

Я куснула щеку изнутри, раздумывая, как тактично донести до Оуэна свою мысль.

— Ты же ведь понимаешь, что твои сестры будут жить только до тех пор, пока здравствует король?

Оуэн осунулся. Его плечи ссутулились, будто под тяжестью огромного груза, возложенного на них.

— Да, — сухо сказал он. — И я сделаю все, чтобы продлить тот отрезок времени, что уготовила им судьба. — Его взгляд встретился с моим. — Даже если это будет стоить мне жизни.

Я судорожно сглотнула. Настрой Оуэна мне решительно не нравился.

— Почему ты так уверен, что твоя смерть — единственный вариант? Почему ты сказал о вилке?

Он тяжело вздохнул и раздраженно отбросил светлую косу за спину.

— За эти пару месяцев мне приходило много вероятностей будущего. В одном из них мы обращались за помощью к Джонатану и его людям, но это все равно приводило к смерти короля, пусть и в иных декорациях. В другом мы задействовали Майкла Берча, и… потеряли его. Конечно, дар сделал меня расчетливым, но не до такой степени, чтобы толкнуть друга на погибель.

Я задумчиво обвела узор на полу, созданный отблесками огня. Тени под моими пальцами разбегались, как и мысли. Щеки вспыхнули. Я вдруг отчетливо поняла, что пока я пыталась разобраться с видением относительно нашей с Джейсоном свадьбы, Оуэн решал вопросы поважнее.

— Почему ты раньше всего этого мне не рассказал?

— Про семью или видение?

— Про то и другое!

Я раздосадовано поморщилось. Мне казалось, что мы с Оуэном — напарники и друзья. Не думала, что у него будут от меня тайны.

Как самонадеянно…

— Я не хотел подвергать тебя опасности. О ситуации, в которую угодила моя семья, знают только Джонатан и Ариана. Причем ее в курс дела ввел сам Джонатан.

Пружина, сжимающаяся в груди, вдруг ослабла и с тихим лязгающим звуком ухнула в темноту, чтобы раствориться в ней. Оуэн защищал меня. Он, как обычно, руководствовался моими интересами.

— А видение? Почему ты не поделился со мной?

Он вздохнул. Его взгляд снова вернулся к огню.

— Не знаю. Наверное, ждал подходящего момента.

Будь ситуация другой, я бы рассмеялась: уж больно странно было слышать о том, что кто-то ждал удобного момента, чтобы сообщить о собственной смерти. Я нервным движением накрутила на палец прядь волос.

— Не стоило тебе проходить через все это одному, — с жаром проговорила я.

— Правда?

Что-то в его осунувшемся лице изменилось. Буквально на мгновение, но я успела уловить этот момент.

— Конечно. — Я кивнула и открыто взглянула на него. — Я бы хотела быть рядом, чтобы помочь. Мы ведь связаны, Оуэн.

Занервничав, я резко дернула пальцем с накрученным локоном и охнула от боли: кажется, вырвала себе пару волосков.

Оуэн едва заметно вздрогнул. Его пальцы несмело коснулись моей щеки, убирая прилипшую прядку. Карие глаза, отливающие в свете камина янтарем, зажглись огнем надежды.

— Я тоже чувствую эту связь, — прошептал он и склонился надо мной.

Я втянула носом воздух. От Оуэна пахло чем-то свежим и ярким, похожим на аромат летней сочной травы в дождливый день. Его пальцы медленно спустились к моему подбородку и несмело очертели контур нижней губы. Я застыла, запоздало сообразив, куда свернул наш разговор.

На секунду, всего на секунду, я едва не поддалась обстановке: интимный полумрак, треск дров в камине, теплое мужское дыхание на моей щеке, — все это создавало иллюзию того, что я имела в прошлой жизни.

Вот только Оуэн был для меня одновременно и чем-то большим, чем любовный интерес, и чем-то меньшим. Было бы легко встретить его губы на полпути, стать единым целым, но что-то во мне подсказывало, что это неправильно.

Я осторожно перехватила его запястье и сжала.

— Мы же друзья, верно? — мягко не то напомнила, не то уточнила я.

Его рука бессильно повисла в воздухе. При виде того, как опустились его плечи, а взгляд потух, у меня заныло сердце. Я не могла ответить Оуэну взаимностью, но он был безумно дорог мне. Дело даже не в родственной магии, что само по себе дарило чувство близости. Нет, дело было в том, что за три года я так сильно привязалась к нему, что не представляла своей жизни без него.

Мы — идеальная рабочая двойка, лучший тандем из всех возможных. И то чувство безграничного доверия, которые мы испытывали друг к другу было легко принять за влюбленность.

— Верно, — ответил он после паузы и отстранился. — Прости, я…

Он замолчал и устало потер переносицу, спрятав глаза за ладонью, словно избегая моего взгляда.

— Эй! — Я поймала его руку и отвела ее от его лица. — Я все понимаю, правда. Мы с тобой напарники и…

Я хотела сказать, как дороги мне наши отношения, но не успела: Оуэн резко поднялся на ноги.

— Да, ты права, Рель. Я и сам все понимаю и не хочу ничего усложнять.

Я запрокинула голову, так и оставшись сидеть на полу.

— Тогда…

— Забудем о сегодняшнем вечере, — попросил Оуэн. — Уже поздно, думаю, мне лучше вернуться к себе.

Растерянная и ошарашенная, я смотрела на то, как он достает из кармана пижамы кольцо-портал, чтобы надеть на палец и, задав нужные координаты, исчезнуть. С тех пор как благодаря Джонатану Эйверли были изобретены подобные порталы, потребность каждый раз чертить руну перехода отпала сама собой.

— Подожди! — в панике воскликнула я, вскакивая на ноги. — Мы ведь так и не обсудили мое видение касательно…

Горло сдавил спазм, и я не смогла закончит фразу.

— Там не о чем разговаривать, — ответил Оуэн. Кольцо в его руке подрагивало, выдавая волнение. — Я просмотрел все возможные вероятности. Либо погибну я, либо король, а вместе с ним и моя семья. Выбор очевиден.

Оуэн кивнул мне на прощание и, прежде чем я успела возразить, растворился во вспышке портала. Я прикрыла глаза и глухо выругалась.

Раздражение смешивалось с отчаянием, и я, не находя себе места, подошла к столу и потянула за ручку ящика, чтобы достать альбом с рисунками. Поверх обложки в твердом переплете лежала коробочка, присланная сегодня вечером магической почтой. Внутри покоился изящный золотой браслет с единственным драгоценным камнем в виде сердца. Подарок прислал Майкл, сопроводив короткой запиской «той, кто полностью изменила мою жизнь».

Перед внутренним взором предстало широко улыбающееся лицо моего жениха. Он уже добрался до границы, связь с ним прервалась. Даже не знаю, как именно ему удалось отправить подарок. Наверное, договорился с кем-то из последнего населенного пункта, где еще работала магия. Я вздохнула. Столь опасная миссия заставляла сердце испуганно сжиматься.

Получается, один из них умрет: Майкл или Оуэн… Я не успела додумать эту мысль до конца и потрясла головой.

Нет, никто не должен стоять перед таким выбором!

Схватив альбом, я уселась в кресло и принялась перебирать выпавшие на стол листы. Наверняка Оуэн что-то упустил. Должен быть и другой выход…