Глава 2

Я дернулась вперед.

Хотела ударить его лбом в пах. Попасть по яйцам. Сделать ему больно хоть каким-то образом.

Дикая злоба затопила душу.

Никогда я не терпела насилия над собой.

Никогда!

Но сейчас не тот случай.

Пророк перехватил меня за волосы. Оттянул назад голову. Во взгляде вспыхнула злобная же радость

— Дикая сука точно!

Он склонился надо мной.

Впился в губы поцелуем. Жестко. Больно. Раздавил мягкую плоть об зубы.

До трещин.

Воздух в легких взорвался от притока адреналина. Меня накрыло его звериной аурой. Оглушило до самого нутра.

Стало страшно.

Я же полностью в его власти. Мне никто не поможет. Никто не знает, где я. И все, что остается — найти к нему подход.

Я обмякла.

Подчинилась через силу. Отпустила панику.

И Пророк... меня оставил.

Разжал пальцы. Оторвался от истерзанного ота. Мне показалось, что в его взгляде мелькнуло удивление

Но думать сейчас еще и об этом было слишком сложно.

Пророк выпрямился надо мной. Пряжка ремня звякнула. Но хотя бы он к ней больше не тянулся.

Я на него не смотрела. Хватала воздух ртом и старалась делать это как можно тише

Не надо его провоцировать ничем.

Он вдруг отошел. Потянулся к столу, взял еще один лист.

— Думской Никита Алексеевич, — я опять непроизвольно вздрогнула. — Две тысячи восьмого гола рождения. Отличник учебной и строевой подготовки, надо же! Настюш, ты реально думала, что если сына в суворовское запихнешь, то его никто никогда не найдет?

Я медленно втянула воздух через нос.

Спокойно.

Он делает это все специально. Выводит на эмоции. Разводит, чтобы добиться своего.

Только я, вашу мать, еще не понимаю, чего именно!

В каком смысле я виновата в его отсидке?

— Тронешь сына, Пророк — задавлю, — мрачно пообещала я.

Он мог думать что угодно.

Я знала — если с моим Никитосом что-то случится... Неважно по чьей вине. Я буду мстить.

Терять мне будет нечего.

Сын все, что у меня есть.

— У тебя есть выбор, товарищ прокурор, — Пророк бросил бумажку обратно.

Поставил пальцы на бедра, уставился мне в глаза нахально.

— Я бывший прокурор, — с нажимом сказала я.

— Да мне похую! — легко отозвался он. — В материалах моего дела, Настюш, имеется один интересный документик. Список свидетелей.

— И?

Херово.

Я не помню ничего такого. Никакого блядского списка.

— Видишь ли, в чем дело, — Пророк взял еще одну табуретку и поставил передо мной. Сел на нее, уперся ладонями в колени. Душу взглядом он не хуже меня умеет вынимать, это точно. — Мне этот списочек очень нужен.

— Так в чем проблема? — я облизнула губы. После его поцелуя они до сих пор ныли. — Дай бабла, тебе его достанут.

— Пробовал, — он пожал плечами. — Но бумажечка эта засекречена, оказывается. И доступ к нему только у очень узкого круга людей. Даже, блядь, лестно, что мое дело так тщательно охраняют.

Мне все стало понятно.

— Достань мне этот список, Настюш, — Пророк внимательно посмотрел мне в глаза. — Достань. Или выпускной у твоего сына не случится.

Я сжала челюсти.

Он меня в угол загоняет сейчас. Я сама работала над его делом. Я прекрасно знаю, на что он способен.

Но вот так просто сдаться и протянуть ему шею я не имею права!

Элементарно, даже потому, что я не помню ничего подобного в его материалах. Я сдавала дело сама! И там ничего не было лишнего.

— Пророк, ты глухой? Я тебе еще раз говорю: у меня больше нет доступа к архивам. Меня уволили! Я даже в здание прокуратуры просто так зайти не могу!

Он слегка поднял брови вверх.

А потом неожиданно засмеялся. Громко. Вкусно. Заразительно. До мурашек. Черт, я даже не знала, что люди умеют так смеяться.

Особенно — такие.

— Так ты что, на пенсии что ли? Блядь! Ахах! Пенсионерок я еще не трахал никогда!

Я прищурилась.

Он больной, может?

— Пророк, скажи мне, ты дебил?

Такого котика за усы дергать было откровенно опасно

Но как по-другому? Я просто не умею иначе. Мое образование и моя работа ничего другого просто не предполагали.

Он прищурился тоже.

— Ты кровь качни из нижней головы в верхнюю, пожалуйста, — я решила ковать железо пока горячо. Не дать ему разозлиться.

— Ты реально не догоняешь, что я тебе не смогу помочь? У меня нет доступа к делам! Вообще!

— Ну, — он расслабленно выпрямился. Повел широкими покатыми плечами лениво. — Тогда сдохнешь.

Я захлопнула рот.

Не сработало. Не на того напала, Настенька.

— Выбирай, Настюш. Или твой сын. Или ты.

Я нагнула голову.

Был бы он ближе, снова попыталась бы боднуть. Зашипела змеей:

— Не трогай сына, Пророк. Богом клянусь... Не смей даже смотреть в его сторону!

Он встал.

Подхватил меня за предплечье. Вздернул как котенка, поставил на ноги.

Дотянулся до стола. В широкой ладони блеснуло острие ножа. Я судорожно вздохнула. Подавилась воздухом.

Что... Все?

Развернув меня спиной к себе, Пророк одним движением перерезал скотч на моих запястьях. Я охнула от потекшей по венам крови.

— Что ты собрался делать?

— Выбор сделан, Настюш. Уважаю. Шагай! — он шлепнул меня по заднице.

— Куда? — я по инерции сделала шаг к двери.

— Могилу копать будешь себе, куда. Пенсионерка, блядь…