Глава 12. Пророк

Я ухмыльнулся.

Сидит, нахохлилась. Даже не смотрит. Коленки подтянула к подбородку, обхватила руками.

Взглядом невидящим засмотрелась в бардачок.

Дикая моя...

Неужели проняло? Или на меня так злится? Да и похуй. Позлится — перестанет. Не могу я ей позволить в женщину— бэтмэна играть.

Слишком подросли ставки.

К окну подошел один из моих. Я даже в лицо всматривался не стал. Зачем?

— Тридцать шестая квартира, — придерживая за кольцо, я перекинул ключи от квартиры через стекло.

— Знаем, Пророк. Сделаем.

Он отошел, а Настенька фыркнула.

Покачала головой:

— Дожила, блин. Бывший прокурор Думская прячет криминальный труп. И в ее квартире будет хозяйничать местная гопотa.

Она вдруг засмеялась.

Сначала тихо, а потом громче. Захлебнулась смешком, замолчала. Замотала головой и отвернулась снова в окно.

Н-да, бля...

Истерит, моя девочка.

Даром, что матерая тигрица. Убить человека не шутки. По себе знаю. Но я — мужик. Я с детства не в ромашковом поле poc.

А она все же девочка.

Девочкам как раз надо в таких полях сидеть. Девочки должны людей рожать. А не убивать.

И даже то, что Настя профессионал, каких поискать, не отнимает ее природы.

Я повел плечами.

Блядь, ее эмоции и меня цепляли. Нехорошо. На философию потянуло. А сейчас пока некогда нам такой херней заниматься.

В сумочке затрезвонил сотовый.

Настя на секунду замерла, а потом все же полезла за ним. Но принять звонок я ей не позволил.

Выхватил телефон и бросил в бардачок под рулем.

Нехер.

— Ты что? Отдай!

— Пока я не разрешу, никаких контактов ни с кем, Настюш, — я вырулил со двора на проспект.

— Пророк, ты чудовище!

В ее глазах было столько ненависти, что меня аж морозцем продрало.

Нет.

Вот такие взгляды мне не нравятся. Она на меня с обожанием смотреть должна. С восхищением. Но над этим мы будем работать чуть позже.

Пока она на взводе.

Телефон продолжал звонить

— Пророк, это сын. Отдай!

Я сжал зубы.

Трижды блядь...

Звонок оборвался.

Настя отвернулась. Поставила локоть на коленку, уперлась в руку лицом.

Меня наизнанку вывернуло. Она там плачет что ли?

Нервы зазвенели от напряжения. Еб твою мать, вот правду же говорили! Все проблемы от баб!

Стоит только повестись на какую, сразу же подваливает всякой срани выше гор.

И что блядь теперь делать?

Хвастаться не только пенсионерскими трусами, но и тем, что видел, как плачет Думская?

Охуеть.

Я достал телефон и протянул ей:

— Держи.

Она взяла аппарат молча

Даже не взглянула, не подняла глаз. И взяла так, чтобы не прикоснуться к моей руке.

Хорошо, хоть руку об футболку не вытерла, твою мать...

— Да, сына, привет. Нет, я не успела просто взять. Ага, в туалете была. Ты как? У меня тоже все хорошо Я сжал пальцами руль.

Охренеть.

Так вот ты как разговариваешь с теми, кого любишь...

В груди ворохнулась ненормальная ревность. Я попробовал ее придавить. Это же ее сын!

Но выходило от души херово.

Я тоже хочу, чтобы она так со мной разговаривала! Желательно уже сейчас и навсегда.

Я скрипнул зубами.

Пиздец какой-то.

— Ты приедешь? Когда? Никитос, может, не надо? Сиди лучше в училище, а? Да нет, нормально у меня все. Сын! Я сказала нормально все. Нет, я не реву, с чего ты взял? Устала просто как собака сегодня. А, да? Ну ладно, беги. Пока. Целую, Ник.

Я навострил уши.

Значит, приедет скоро сын. Это хорошо. Это мне на руку.

С мужиком всегда проще договориться. Он, хоть и молодой, но с такой мамой явно не рохлей вырос. Рохля бы в казарме долго не протянул.

Только бешеную эту надо будет на время разговора изолировать.

А то она меня не только пилками истыкает, она еще и зубами в глотку вцепится.

Ей же хер объяснишь, что я никогда ее ребенку угрожать не буду.

Е попугать — одно.

Подраконить Госпожу — святое. Она в злости меня так заводит, охуеть.

А трогать пацана за то, что его мать мне не дает... Ну, бля. Я не чмошник. Я как-нибудь сам разберусь с ее принципами.

Мимо мелькнула стелла «Доброго пути».

Город закончился.

Настя так и сидела, глядя в окно. Ни звука вообще. В общем-то, и неплохо все. Сейчас привезу ее. Растормошу.

Пусть попсихует, в себя придет.

— Заедь на заправку, — пальчик с действительно обломанным маникюром ткнул в вывеску АЗС.

— Настюш, сбежать от меня все равно не получится.

Заправка осталась за бортом.

Трасса стала чище. Я утопил педаль, и двигатель послушно накинул оборотов. Загудел приятной музыкой для ушей.

— Останови машину!

Да что ж ты упрямая такая, а?

Ну что, мы еще сейчас бегать будем наперегонки?

— Пророк, машину останови! Мне в туалет надо! Иначе в химчистку поедешь

— Мож тебе простынку подстелить?

На обочине уже замелькали елки. Начинался пригородный лесок.

— Специально на сиденье написаю, — она впервые повернулась ко мне. Сощурилась гневно.

— До дома не дотерпишь? В лесу не гигиенично.

— Лучше тебе не знать, в каких местах мне писать приходилось, — она фыркнула. — Останови, я уже не могу.

Я ткнул поворотник.

Подвернул руль, прижимаясь к отбойнику.

— Терпи, вон карман впереди. Щас дотянемся.

Она заерзала попкой.

Что, реально в туалет надо, что ли? Хотя, тут лес, бежать некуда. Можно и выпустить.

Сама еще потом ныть будет, если комары задницу накусают.

Я вышел из машины тоже. Подкурил, затянулся со вкусом. Настя поскальзывалась на отсыпном валу шоссе, но упрямо перла вверх, в лес.

— Солнце, тут, говорят, волки есть, — крикнул я ей в спину. Она показала мне средний палец, не оборачиваясь. Я заржал довольно

Какая женщина!

Сдохнуть за нее хочется.

Я довольно потянулся. Расправил мышцы в плечах. Хорошо!

— Илья-я-я! — дикий визг резанул по ушам. — А-а-а!