Глава 26. Пророк

Я прошел к столу и сел напротив хозяина

Расслабился, опустил плечи. Размял шею медленно. Напряг. Напряг в последнее время.

— А я тебя к столу не приглашал, Пророк, — он улыбнулся как кобра. Зубасто. Хищно

— А я разрешения и не привык спрашивать.

Удерживать взгляд было нетрудно.

В этих маленьких глазках я уже давно не чувствовал угрозы для себя. Перерос его давно. Там было больше безумия, чем силы.

— Нахрена ты всю эту бодягу завел, Батя? Что выиграл, что снял меня? Бабки только? Так у тебя их и так было немерено, у нас разные общаки были.

— А ты что, решил у меня справедливости поискать? — действующий вор в законе осклабился. — У меня? Ты адресок не перепутал, болезный?

Я поморщился от его гадкого смеха

Сколько знаю Батю, столько и мерзко было с ним общаться. За что ему только такое погоняло дали и короновали, непонятно. Ему бы больше какой-нибудь Мудило подошел, если уж начистоту.

Но это все лирика. И к делу не относится.

Я сюда не за этим приехал.

— Я вижу, ты к старости совсем силу потерял, Батя. Исподтишка все. Ты реально думал, что я не узнаю, откуда ветерок подул? Откуда эта тухлятина пошла? Напрямую духу не хватило со мной разобраться? Еще и через бабенку решил меня на нары послать. В яйцах не осталось ничего, что ли?

Нужный мне эффект наступал с каждым словом.

Батя все сильнее поджимал губы. А выцветшие от возраста глаза все сильнее белели. Он начинал беситься как спятивший ротвейлер.

Осталось только начать слюной брызгать.

— А ты за базаром отвык следить, Илюшенька, как корону с тебя сняли, да? — обманчивая доброта в голосе Бати меня смешила. Цирк, бля, а не толковище. — У меня сил столько, что тебе и не снилось. А ты, хамло малолетнее, слишком много стал на себя брать. Сам знаешь, поперед Батьки в пекло лезть не стоило.

— Нет таких законов, Бать. И никогда не было.

— Законы я пишу. Какие мне нужны. А ты старших не уважаешь. Вот тебе и результат.

— Так ты, значит, просто зассал, что ли? И меня убрал, чтобы я тебя с трона не спихнул? Ты же знаешь, что за мной люди шли и до сих пор идут. Даже без короны. А у тебя кто? Старье одно беспонтовое. Завидно стало, Бать?

Он подскочил.

Трясущимися руками стал дергать из подмышечной кобуры ствол.

Я даже брови приподнял. Охуел натурально.

Он что, блядь, боевиков американских пересмотрел? Волыну в подмышке носит? Может, у него там еще и револьвер?

А где ж шляпа тогда?

Ковбой, мать вашу, техасский.

— Щенок! — черная дырочка дула уставилась мне в лоб.

А, нет.

Наш, родненький Макаров. Аж от сердца отлегло

Не снимая меня с прицела, Батя обошел стол. Остановился так, что пришлось к нему развернуться лицом.

— Ты дохуя в себя поверил, да, Пророк? Нашел, кому дерзить! Я захочу, ты прямо тут ляжешь. И никто с меня не спросит, потому что ты уже никто. Я вас, малолеток наглых, всех на нары загоню. Сидите там и вшей кормите!

Я спокойно посмотрел на него снизу вверх.

Утер рукавом брызги со щеки. Сука, накаркал. Расплевался Батя своим шепелявым от старости ртом.

— Зацепило тебя, что баба тебя посадила, да, Илюшенька? — мерзко улыбнулся вор. — Она умничка. Я бы ее с удовольствием прикормил, да принципиальная, сучка. Никак не хотела брать. А предлагали мно-ого...

Я тихонько засмеялся.

Ай да Настюша..

Дикая сучка моя. Даже ведь не сказала, что ей взятки пихали на моем деле. Хотя, может и не только на моем пихали. Она въедливая, много кто бы ее хотел с руки накормить.

А получилось только у меня.

И не только накормить.

И не только с руки.

— Но это не страшно, — Батя очнулся. Снова вперился в меня безумным взглядом. — Я ее тоже прижму. Всех прокурорских построю, чтобы тявкать не смели! И начну именно с нее. Рвать ее буду на куски показательно!

А вот это он зря...

Мою жену будущую и мать моих детей тронуть я не позволю никому. Всех буду давить голыми руками.

Есть ради чего...

Я медленно, без резких движений стал подниматься.

Ствол Бати прочертил мне по носу.

По груди. И уперся в живот. Прямо в печень. Один выстрел и я отсюда не выйду никогда. Просто истеку кровью.

А он будет сидеть и наблюдать.

— Что, Илюшенька, испугался? Не бойся. Я тебя не больно пристрелю. Чик и все!

Он был уже старым.

Старым и, наверное, не сильно здоровым.

Я честно попытался найти в собственной душе хоть какое-то оправдание для этого человека. Хотя бы как-то реабилитировать его перед обществом.

Но не смог.

Слишком много дерьма он принес в этот мир.

Я был не лучше. Я тоже вор. И убийца. Но я никогда не убивал по беспределу. Я никогда не убивал своих. Я никогда не предавал своих. Даже в малолетку пошел только из-за того, что не сдал пацанов— подельников.

А эта тварь..

Даже если бы у нас с Настей ничего не было, он хотел убить ту, что, по сути, сделала ему хорошее дело. Никакой морали.

Никакой благодарности. Просто животное со своими животными инстинктами и страхом потерять авторитет.

Мне даже замахиваться не нужно было.

Просто наполненный силой удар костяшками пальцами в обтянутый морщинистой кожей кадык.

Батя захрипел.

Забулькал перебитым горлом. Волына выпала из ослабевших пальцев. Грохнулась на пол.

Батя схватился за перебитую глотку.

С сипением попробовал втянуть воздух, но не смог.

Колени вора в законе подломились. Он еще был способен отступить от меня пару шагов назад. А потом просто осел.

Грудь его то поднималась, то опадала, но вдохнуть он уже был не в силах. Я знал, куда бить. Жизнь научила. Нужда выживать

Теперь минут пять надо... Просто удостовериться.

Я не испытывал радости.

Уже нет.

Смерть человека теперь не приносила ни облегчения, ни удовлетворения. Но я знал, что иначе нельзя. Я должен был оградить Настю и Никиту от проблем со стороны воровского сообщества.

И, возможно, своего крошку-сына.

Или дочь...

Со смертью Бати им уже никто не будет угрожать.

И я на сто процентов уверен, что и ко мне вопросов будет немного. Даже если полютуют для показательности. Вся верхушка замазана в этом дерьме с моим отстранением.

Не посмеют.

Лишать меня уже нечего.

Батя прав был. Я уже никто. И это даже хорошо. Настя меньше бояться и переживать будет.

Я посмотрел на еще теплый труп.

Нет, ничего не ворохнется в душе. Равнодушие. Полное.

Я пошел к двери. Его найдут не скоро. Минимум через сутки. А у меня еще есть дела.

Мне в больничку надо, к майору Потехину.