Глава 29

В такой тупик меня еще не ставили.

Я озадаченно посмотрела на Пророка. В смысле туда, где он должен был быть в темноте.

— То есть ты хочешь постоянно ошиваться рядом со мной? Ты хочешь, чтобы я поседела раньше времени или что?

— Дурочка, — я кожей его улыбку почувствовала. — Я хочу не просто ошиваться рядом. Я хочу быть с тобой Так.

Так, так, так. Это сейчас что было? Предложение отношений?

Мне?!

Я вдохнула пыльный воздух колотящейся от ударов сердца грудью.

— Ты в курсе, что у меня есть Никита? Я не молоденькая цыпочка. Я взрослая и противная тетка с уже подрощенным сыном, на минуточку.

— Я тоже не пиздюк. И с сыном твоим я сам как-нибудь разберусь.

— Пр-ророк! — зарычала во мне мать-фанатичка.

— Я с ним просто поговорю, Настя! По-мужски!

— Он мальчик! Какое по-мужски? — нет, ну он о чем вообще?

— Если ты так и будешь ему жопку подтирать, то он так мальчиком и останется, — капнул ядом на мои материнские замашки Пророк.

— Тебе, вообще, откуда знать? Что-то я у тебя детей не наблюдаю, — не осталась я в долгу.

— Я работаю над этим! А ты всякую гадость жрешь. Хоть к батарее тебя приковывай, блядь.

Я никогда не думала, что темнота может стать абсолютно белой. Но бешенство сыграло со мной именно такую шутку.

— Так ты что, — я задохнулась. — Ты меня специально оплодотворяешь, что ли? Я тебе кто, кобыла породистая? Ты решил мне иначе отомстить, гад?! Ребенком?

С дикой силой я заколотила по его груди кулаками.

Размахнулась, чтобы влепить пощечину. Но ударилась тыльной стороной ладони по черенку какой-то швабры. И взвыла от боли.

Заплакала от невыносимого горя

Я всего лишь средство для него. Все было красиво. Но все обман. А я-то вдруг поверила, дура!

Развели меня как лохушку!

— Настюш!

Пророк подхватил меня. Поцеловал ушибленную кисть, прижал ее к своей груди.

— Настя, ты что?

— Кто? — проорала я со слезами в голосе. — Кто тебе дал право распоряжаться мной? Скотина! Ты знаешь, как это больно?

Когда с тобой развлекаются, а потом бросают? Знаешь? А я знаю!

— Настя! Девочка моя, я...

— Что ты вообще знаешь обо мне? Я для тебя только сиськи и задница? Связи в прокуратуре? Ты привык получать то, что хочешь. А я не вещь! Понял меня? Понял?!

Он сжал меня в руках.

До стона

До хрипа.

Ткнулся горячими губами в ухо. Зашептал с глухим рыком в голосе:

— Ты не вещь. Ты самая прекрасная женщина на свете, которую я когда-либо встречал. Знаешь, что я делал на зоне, после того, как ты меня туда упекла? Я каждый блядский день думал — не вышла ли ты замуж? Засыпал и охуевал от мысли, а с кем сейчас засыпаешь ты? Кто, блядь, этот смертник, которого я завалю после отсидки? Ты думаешь, я просто так отдал почти все свои бабки за УДО? Да хер там! Если б не ты, я бы отсидел до звонка! Понимаешь ты, бешеная? Я к тебе торопился!

Он обхватил мое лицо. Завернул к себе, словно было возможно что-то разглядеть в этой каморке.

— Я тебя никому не отдам. Уясни сразу. Даже если ты меня не подпустишь, я буду рядом. Всегда! Ты не вещь, да. Но кроме меня у тебя уже никого не будет. Ты мне под кожу влезла пять лет назад. Ты мне кровь отравила, Думская, как яд. И ты меня сейчас сыном своим пугать будешь? Да я охуеть как рад, что он у тебя есть! Значит, мы с тобой и общих наделаем целый отряд!

Я его слушала и не верила

Слезы градом текли по щекам. И это Пророк?

Зачем?

Зачем он меня на кусочки рвет? Я же потом не соберусь после таких слов. Я же теперь до смерти обо всем этом помнить буду!

Я умирать буду, детям Никиты расскажу, как любила самого охеренного мужика на свете. Но он оказался зеком, и я себе не разрешила быть с ним счастливой.

Чтобы не повторяли моих ошибок никогда!

К дьяволам все принципы!

— Не плачь, моя Госпожа, — Пророк судорожно стал сцеловывать с моего лица слезы. — Не плачь! Я твой. Со всем дерьмищем и херней. Хочешь — забирай прямо сейчас. Не хочешь сейчас — я тебя заставлю.

— Херовый из тебя романтик, Пророк, — истеричный смешок вырвался сквозь рыдания. — За женщинами ухаживают обычно, а ты? Угрожать мне начал сразу, как вышел.

Он тоже засмеялся.

Тихим смехом, который отозвался в ушах приятным, щекотливым звуком.

— А как с тобой по-другому? Ты же только силу признаешь. Что мне было делать? С ромашками к тебе прийти? Чтобы ты мне их в жопу засунула через минуту?

Я закрыла лицо руками.

Ну, как у него это выходит?

То до слез меня доводит. То заставляет хохотать. Опять же до слез.

— Ну, да. Трусы в кармане куда лучше, правда?

Пророк отвел мои ладони. Коснулся губ поцелуем.

Рывком прижался крепче. До мучительного стона. До стука зубами.

— Люблю тебя. Как проклятый. Как больной. Детей от тебя хочу. Семью хочу. С тобой только. Жить хочу с тобой. Как нормальный человек.

— Ты нормальный? — я застыла. — Пророк, ты...

— Я знаю, кто я, — рыкнул он, перебивая. — Я завязал ради тебя. Сегодня. Я уже пять лет как не законник. И больше туда не вернусь.

— Нельзя завязать за один день, — ко мне хоть немножко вернулся разум. — Тебя это все не отпустит. Это надолго.

— Понимаю, — с тоской выдохнул он. — Но я все для этого сделаю. Ты не хочешь зека — я им не буду. Сделаю все, что ты захочешь. Только не гони. Выходи за меня.

— Вы чем тут занимаетесь, охальники? — узкую дверку подсобки распахнула санитарка. — Я сейчас заведующего позову!

Срамота!

— Настя! — Пророк даже не вздрогнул. Закрыл меня спиной от глаз противной тетки. Развернул мое лицо к себе. — Настя,

выйдешь?

— Ты серьезно?

— Да!

— Тогда я тоже... Да.