Глава 7

Я привычно увернулась от распашных дверей приемного покоя.

— Девушка, к вам привезли офицера полиции с проникающим, — я навалилась грудью на стойку регистраторов. — Где он сейчас?

— А вы кто? — девица с длиннющими наращенными ресницами чуть растерялась от напористого тона.

— Прокуратура!

Я ткнула ей в лицо корочками.

Старыми.

Уже недействительными. Я их, вообще-то, сдать должна была при увольнении. Но там такая ситуация сложилась...

А я напоминать не стала никому. Оставила у себя.

Да и не для себя ведь пользуюсь!

Друга хочу защитить. Так что совесть моя спокойно спать будет. Даже не всхрапнет.

— Так, так, сейчас, — девица зашуршала бумажками. — Он сейчас на операции в хирургии. Сразу забрали. Ждать будете?

— Да, — я поджала губы. — Подожду.

Я отошла от стойки. Что делать-то? Просто слоняться и ждать? С ума так сойти можно.

Где хирургическое отделение в «пятерке» я помнила.

Доводилось тут самой поваляться с аппендицитом в свое время. Так что ноги сами понесли куда нужно.

И медсестер упрямых в этом отделении я тоже помнила.

— Девушка, я вам еще раз повторяю, всю информацию вам даст врач! Ждите!

— Я подожду, — я улыбалась, но желание было немножко встряхнуть визгливую дамочку в белом чепчике. Так, чтобы кудри торчком встали. Адреналин никак не отпускал. — Но вы же меня тоже поймите. Я же не для себя спрашиваю. Служебная необ-ходимость. Ну? Вы же обязаны содействовать сотрудникам. Так жаловаться не хочется, честное слово.

Медсестра на посту сложила губки бантиком и нахмурилась.

Взяла раздраженно еще полупустую историю болезни:

— Потехин Владимир Михайлович. Ваш?

— Да, — я затаила дыхание.

— Так. Скорая привезла с проникающим ранением острым предметом в область печени. Клинический диагноз: проникающее ранение брюшной полости с повреждением левой доли печени. Массивное кровотечение. Состояние ближе к тяжелому.

Еще надо что-то?

— Да, — выдохнула я. И спохватилась. — Нет. Нет, простите. Долго операция продлится?

— Вот тут уже как хирурги сделают, — постовая сестра пожала плечами. — Больше я вам ничего не скажу. Хотите результат ждите. Я закусила губу. Отвернулась от нее. Пробормотала спасибо не глядя и отошла. Она права. Чем она мне еще поможет? Теперь уж только молиться на руки врачей и крепкое здоровье Володьки. Я спустилась на улицу. Отошла в больничный скверик. Села на лавку. Напряжение никак не хотело уходить. Да и не уйдет, я точно знаю

— Так всегда было, если я за кого-то из своих переживала.

Я подскочила. Дошла торопливо до больничных ворот. Купила себе стаканчик кофе и пачку сигарет.

Хотя бы немножко...

Немножко расслабиться. Хотя бы попробовать.

От табачного вкуса на языке сразу же затошнило. Фу, гадость! Ну вот не курила же уже столько лет. Зачем опять?

Я раздраженно выбросила тлеющую сигарету в урну.

Так.

Включаем мозги.

Дело — дрянь. Откровенно и очевидно. Коллеги под могильными плитами. Бывший начальник мягонько посоветовал не совать свой нос куда не просят.

Нехорошо.

Это не забота.

Это — предупреждение. Чтобы не рыпалась. Не начала копать

А почему он не хочет, чтобы я начала это делать? Потому что боится, что я что-то найду. Он же меня знает. И теперь я ясно вижу, что дело Пророка было слепленным.

Меня пять лет назад вокруг пальца обвели.

Как сраную практикантку.

Я достала еще одну сигарету и зло щелкнула зажигалкой. Да тьфу же!

Зараза!

Пророка не просто так за решетку убрали. И очень быстро лишили всех воровских регалий. Он мешал.

Только кому? И чем?

И Володька..

Я тихонько всхлипнула.

Друга я подставила. Если он не выживет, то у него только мать останется. Детей не было. А жена сбежала давно. Не вынесла тягот ментовской службы. И будет старушка доживать одна-одинешенька

И только я буду в этом виновата.

Я растерла злые горячие капли по щекам

Швырнула пустой стакан из-под кофе в урну. Поправила платье, выпрямила спину.

Надо держаться.

В таких случаях не ныть надо. Мстить.

Я снова поднялась в хирургию. Проходила как тигрица в клетке по коридору отделения еще минут сорок.

— Девушка, — меня окликнула медсестра. — Вон ваш хирург.

Я рванула как пуля.

— Тяжелый он, сами понимаете. Очень большая кровопотеря, — перед врачом тоже пришлось махнуть удостоверением.

Даже удивительно, что довезли, если честно. Теперь только наблюдать.

— К нему можно? — я едва дышала, чтобы не разреветься.

— Вы что? Он в реанимации.

— Мне надо!

— Он сейчас для вас бесполезен, товарищ прокурор. Он в коме. Ждите, пока выведем.

Надо же, даже должность успел прочитать Внимательный.

Я осеклась. Не буду нарываться. Мало ли.

На вопрос о прогнозе врач тоже развел руками. Все зависит от Володьки и резервов организма. А пока — надеяться.

Уйдя в самый дальний угол скверика я все же проревелась.

Зло.

С подвываниями.

Пообещала, сама не зная кому, что я обязательно найду эту скотину. Найду и сама глотку перегрызу. Нет тут никаких совпадений. Если будет надо — даже у Пророка помощи попрошу.

Хотя, по-доброму, он и так должен это сделать.

Цепочку он запустил.

Ощущение, что я что-то упускаю, грызло уже немилосердно. Чего-то я не замечаю.

Утерев лицо платком, я опять поймала бомбилу. Не стала спорить с ценой, просто протянула ему купюру.

И всю дорогу до дома задумчиво кусала собственный ноготь.

Надо собрать мозги в кучу. Отбросить эмоции и страхи. И просто все трезво разложить. Как раньше я это делала. Такой подход дает хороший результат.

Я нырнула в подъезд.

Фыркнула на отсутствие света и нащупала рукой перила.

Мгновенный рывок за шею. Захват по всем правилам русского боя. И я сто, прижатая щекой к противной побелке на стене

— Ну что, моя милая, много сегодня разнюхала?