Глава 8. Пророк

Между указательным и средним пальцем сгустком огня взорвалась боль.

— Сука!

Не отдернуть руку, не выпустить ее из захвата оказалось дьявольски сложно.

Бешеная, точно!

Выцеживая мат сквозь зубы со свистом, я дотянулся до источника боли. Обхватил острую полоску металла и выдернул из себя.

Кровь упругим толчком плеснула наружу.

Залила и меня, и эту охуенно психическую Думскую Она дернулась. Попыталась поймать момент слабости, чтобы вывернуться.

— Да вот хер ты угадала, моя хорошая, — пришлось ее еще поддавить. Размазать аппетитную щечку по грязной стене.

Что это за хуйня?

Я поднес ее оружие к глазам.

Блядь, пилка!

Обычная женская пилка для ногтей! Когда только достать успела? Не в трусах же она ее носит?

— Какого хера тебе надо, Пророк?

Кисть рвало болью, но я улыбнулся. Сто процентов больная.

Как я сам.

Боится, аж дрожит. Кровью моей уже испачкалась. Но лицо держит. Даже улыбаться в ответ пытается.

— Соскучился, — я навалился на стройное женское тело.

Прижался к ней. Пахнет она как сам секс. Одного прикосновения достаточно, чтобы член встал.

— Прям весь день сегодня о тебе думал, — я подцепил мочку ее уха носом. Вдохнул ее аромат поглубже. М-м-м, аж скулы сводит. — Как там моя сучка дикая? Может, уже прибила кого, пока мое задание выполняла. А я и не в курсе.

— Только планирую, — сипло ответила Настя. — Пусти!

— А извиниться не хочешь? Я вообще-то пострадал.

— До свадьбы заживет!

Коза.

Отпускать ее не хотелось.

Хотелось трогать.

Пока она вот такая, беззащитная. Под моей тяжестью распластанная. Грех не воспользоваться ситуацией же.

Но руки я ей на всякий случай перехватил.

Сдавил оба запястья, вытянул вверх по стене.

И отстранился полюбоваться.

Точеная фигурка в светлом платье вырисовывалась даже в полумраке подъезда. Идеальная. С плавными изгибами на талии.

С высокой попкой под легкой тканью.

Зубы заломило от желания трахнуть ее прямо здесь. Я же могу...

— Пророк!

— М-м, моя хорошая? — я уложил ладонь ей на талию

Сдавил. Впечатал руку в гибкое тело. Чувствовать ее хочу. Я пять лет об этом мечтал на зоне.

Как пацан с малолетки влюбился в стервозную прокуроршу, которая мне срок намотала на полную катушку.

И я не соврал.

Я ее реально каждый день во сне видел.

И как трахаю, и как придушиваю. Но не чтобы убить. А чтобы кайф наш общий усилить.

Почему-то казалось, что ей скарфинг должен зайти.

— Руки держи при себе!

— Не могу. Все уже встало.

— Пророк, нахрен иди! — она опять задергалась.

Пришлось вздернуть ее повыше.

Чтобы на носочках стояла. Чтобы опоры не чувствовала.

— Вообще это твоя прерогатива, но если тебя прет от грязных словечек во время траха, то продолжай. Я не против, — я сместил руку на ее попку.

М-м-м, блядь. Как яблочко.

Плотные упругие ягодицы. Как я и представлял. Не зря же на ней форма сидела как влитая.

Я обхватил ее за животик.

Прижал к себе спиной. Прижался сам. Мне нужен контакт. Максимальный. Подьезд херовая тема, но ведь отпусти только...

Она меня как ежа своими пилками утыкает.

— Моя соблазнительная сучка, — я втянул мочку ее уха в рот.

Перекатил языком, сжал между зубов Вкусная.

Так бы и сожрал.

Женское тело замерло. Думская даже дыхание задержала.

Да ты ж моя милая...

Неужели не железная? А вот мы сейчас и проверим!

Я опустил пальцы ниже. Поставил между ее туфелек ботинок, чтобы ноги сжать не смогла.

И нырнул в ложбинку между ног.

Прижался ладонью к промежности.

— Пророк, не смей, — мне щас показалось, или в ее голосе появилась реальная просьба? Настя резко выдохнула. — Не смей! Я же тебя кончу!

— Сначала просто кончи. Потом посмотрим

— Скотина-а...

Я оскалился.

Стоило только закружить на ее клиторе. Просто начать его стимулировать через одежду. А она уже поплыла.

Голодная моя девочка.

Мы же с тобой идеально друг другу подходим, как ты не поймешь-то?

Кровь грохотала в ушах. Стекала по нашим рукам сверху из раны. Но мне было уже срать.

Она подо мной дрожала!

Тело, о котором я мечтал, мне отзывалось. Да я сдохну сам или убью любого, кто мне сейчас помешает.

Отбросив подол легкого платья, я дотронулся до гладкой кожи на бедрах.

В мозг горячим гвоздем ввинтился жар.

Хочу, не могу.

Но вначале — ее подчинить надо. Моя женщина должна быть полностью покоренной. Покорной. Меня хотеть и больше никого.

Пальцы оттянули плотную ткань женского белья.

Блядь, Думская!

Реально горячая штучка! Между складочек было столько влаги, что я в ней просто утонул.

Пальцы влетели в ее киску как по маслу.

Настя выгнулась. Оттопырила попку. Сама толкнулась мне в пах. Закрутила, заюлила. Выбила из меня остатки кислорода к чертям.

Я зарычал.

Впился ей в шею кусачим поцелуем.

Мозги отшибло к хуям. Хотелось только трахать ее. Пальцами, членом. Чем угодно!

Лишь бы только вот так стонала в моих руках, как сейчас.

Толкаясь в нее двумя пальцами, я нащупал большим заветную горошинку. Смазал его, закружил по поверхности.

Настя захрипела.

Откинула голову мне на плечо. Подставила шею под губы. Раскрыла ротик в немом крике.

И только вздрагивала на каждом толчке.

Сама насаживалась уже. Заливала мне ладонь своими соками.

— Ну что, моя дикая сучка, разобьем еще один твой принцип к хуям?

Она не ответила. Дышала как загнанная волчица. Напрягалась всем телом, чтобы поймать подступающий оргазм.

У меня у самого в глазах темнело от возбуждения.

Яйца немилосердно ныли.

— Кончи на пальцах вора, милая. Я разрешаю.

— Пошел нахрен!

Думская сжала бедра и тихо завыла.