Глава 28

Из Тюмени все возвращаются довольные. Алена аж светится вся, взахлеб рассказывает матери и Катерине о поездке. О том, как приняли, о женихе. И вся искрится от счастья.

А у меня внутри сосет под ложечкой.

Бл.дь… Неужели доктор прав, и ничего не выгорит?

— Пойдем, покажу что-то, — улыбается мне отец. Тоже довольный донельзя. Целует мать. Велит Катерине накрывать на стол. Заводит меня в кабинет и закрывает дверь поплотнее.

— Ну все, вопрос решен, — подмигивает мне, доставая из портфеля кассету. Протягивает, будто трофей.

— Что там? — кручу ее в руках недоуменно.

— Поставь. Посмотри, — с тихим ликованием велит отец.

Безропотно подчиняюсь, а папа снова бросает взгляд на дверь и на всякий случай запирает ее.

— Никто не должен знать… Но тема абсолютно рабочая.

— Хотелось бы верить, — не отрываясь, гляжу на экран. А там на переднем плане маячит «Дима» в чем мать родила. Хватается рукой за эрегированный член. Трусит им, будто дубиной.

— Он пьяный, что ли? — гляжу недоверчиво.

— Под препаратом, — тихо бросает он. Садится рядом на стол. А на экране появляются две голые девицы. Явно проститутки… — «Дима» теперь у нас на крючке, — сообщает отец, улыбаясь. — Я ему предложил уехать из страны к чертовой бабушке. Иначе эта кассета отправится голубиной почтой к руководству. А там скандал, честь офицера и прочая лабуда. Выгонят как собаку, без выслуги…

— И что он?

— Согласился, — радостно сообщает отец. А я смотрю на него с недоверием. «Дима» слишком легко отделался. Многие за наименьшие косяки заканчивали жизнь в посадке, под первым попавшимся кустом. А тут… Компромат. Заграница.

— А где ты на него материала нарыл? — уточняю осторожно.

— Вот в этом-то все и дело, — наклоняется ко мне пахан. — У Крюка есть один должник-предприниматель. Молоком торгует. Точка на районе у Крюка. Так вот у этого парня отец — фармацевт. На закрытом предприятии работает. Такие препараты делает. Красавчик. Мы и порешали. Долги его сыну я закрыл. А мне за это несколько упаковок перепало. Одну ампулу на «Диме» испробовал. Надо же было понять, что за кота в мешке беру. Пару ампул оставил Крюку для одного замечательного курсанта. Завтра девка подольет ему в питье и потом отработает по полной.

— Круто, — выдыхаю я в восхищении. — Ну ты даешь, пап!

— Я долго думал, ничего не выходило, Альберт. А потом Крюк поляну накрыл. Стал плакаться на житье-бытье и рассказал мне о химике этом и препарате. Это не наркотик даже. Психотроп какой-то. Но очень действенный. Башку на раз сносит. Превращает человека в форменную скотину. А по анализам не определишь ничего.

— Зачем такое изобретать? — передергиваю плечами.

— Ученые, — снисходительно тянет отец. — Им интересно. Азарт. Все дела… Поэтому до свадьбы можно не затягивать. Сразу предъявить Алене компромат…

— Нет, так не пойдет, — подскочив с места, выключаю телек, на экране которого «Дима» творит дичь. — Перед самой свадьбой приедет Оксана, предъявит свои права. А пока пусть поработает. А мы ей заплатим…

— Ее мать у Крюка работает. Недостача там у нее, — морщится отец. — Вот доча и отрабатывать будет. А нам надо — тест ДНК подогнать положительный. Да и какого платить? Не понимаю, — фыркает папа. — Мы этой шлюхе вон какого мужика считай подарили. Офицер. Отличник учебы. На нее повелся, как дурачок…

— Точно поведется?

— Ну, куда он денется. Ему дозу больше дадут, чем нашему «Диме».

— Не надо больше, а если с копыт слетит? Мне потом с покойником соревноваться ни к чему…

— Да нормально все будет. А ты пока делом займись. В командировку надо слетать в Прагу. Там конфликт интересов между Бурым и Лабодой назрел. Они меня вызывали. Но я пока никуда ехать не собираюсь. С матерью хочу побыть. А ты смотайся. Мозги проветри. И тут не маячь. Алена не должна ничего заподозрить…

— Да, — киваю я, расхаживая из угла в угол. Размышляю, засунув руки в карманы брюк. Поднимаю глаза к потолку. — Этот компромат пойдет как подтверждение связи нашего Оленя и шлюшки. Чтобы женишок с крючка не сорвался. Алене показывать фотки нельзя. Ей и приезда шлюхи будет достаточно.

— Что же тогда? — недоуменно смотрит на меня отец из-под очков.

— Девка приедет, потребует жениться, — рисую черным фломастером квадратик на белой доске. — Алена оскорбится и уйдет. Она не станет ничего выяснять. Гордая она у нас. Не будет мараться, — малюю красным кружок. — Вот тут наша задача — подхватить ее. Лучше за час до операции послать к ней Катю и Сэма. Олень, естественно, станет все отрицать, — вывожу перевернутый треугольник. — Но ему не должен никто поверить… Пару самых приличных фоток в обнимку с Оленем предъявит шлюха. А остальные, позабористее, я знаю, как передать его родне.

— Что нам это дает? Не понимаю. Алена уже будет у нас…

— Брак, папа. Нормальный официальный брак по залету. Такое ярмо сразу с шеи не скинешь. А за это время я утешу Алену и женюсь на ней. Как тебе план?

— Идеальный, — улыбается отец. — Надо подумать, что мы упускаем из виду. Наверняка будет какой-то косяк… Слабое звено — шлюха Ксюха. Молодая девчонка. Может сдать. Но я думаю, Крюк сумеет убедить ее не включать заднюю.

— Шлюха- Ксюха? — ржу в голос. — Такая точно своего не упустит. Кругом дебилы одни… А тут офицер, отличник учебы. Нет, пап, Ксюха в Оленя когтями и зубами вцепится.

— Действительно, — трет переносицу отец. — Как это я сразу не подумал… Ладно, пойдем обедать. Время еще есть…

Выхожу из кабинета в приподнятом настроении. Да я сейчас куда угодно готов сорваться. Любые дела порешать. Мне же море по колено!

Около столовой сталкиваюсь с Аленой.

Ясное солнышко мое.

«Еще немного, и заберу тебя к себе», — пропускаю девчонку вперед. Вдыхаю запах наивного парфюма и какой-то цитрусовой отдушки. И голову на раз сносит.

— Я в Прагу еду. Что тебе привезти? — отодвигаю стул, как джентльмен.

— Мне? — поднимает она на меня веселый взгляд. — Ой, Альберт, спасибо. Мне ничего не надо. У меня и так все есть, — улыбается она.

— Когда человек говорит, что ему не надо ничего, значит, ему нужно все, — шучу, садясь рядом. И в тот же вечер улетаю в Прагу. Оттуда в Барнаул, а потом в Казахстан…

Как суслик нарезаю круги, лишь бы держаться подальше от Алены. Иначе не выдержу, слюней напускаю. Сорвусь сам и операцию, к херам, провалю.