Глава 30

Зима проходит, за ней весна, а потом майские.

Олега обещают отпустить на неделю. Жду его не дождусь! Даже все курсовые и коллоквиумы сдала пораньше.

— Ленка, я приехал! — в последний день апреля звонит мне Олег рано утром. — Выходи! Или я сам поднимусь.

— Ты где? — усевшись на постели, убираю назад волосы, спросонья смотрю на часы. Потом на девчонок, спящих рядом.

— Где, где? — ржет в голос любимый. — Под твоей общагой, Леночка. Давай, спускайся! С вещами на выход…

— Иду, — подрываюсь с постели. Благодарю в душе интуицию, погнавшую меня поздно вечером в общежитие от Валдаевых. Одеваюсь второпях. Хватаю заранее собранную сумку. Кричу на всю комнату.

— Все, девчонки, пока! Олег мой приехал!

И пулей скатываюсь вниз по лестнице.

— Приехал! Приехал! — кричу знакомым девочкам и вахтерше.

Вылетаю из общаги, спотыкаюсь о порог и падаю в прямо в руки Плехова.

— Ленка, — выдыхает он, притягивая меня к себе. — Убьешься, бешеная!

— Люблю тебя до неба! — висну на шее.

— И я тебя! — пожирает меня взглядом Олег. Забирает из ослабевших рук сумку. — Пойдем, — кивает на тачку моего брата, припаркованную неподалеку. — Сейчас вещи в багажник закинем и погуляем. Наши дорогие родственники на рынок поперлись. Пара часов у нас есть.

— Пойдем на набережную, — обнимаю любимого за руку. — Там погуляем и позавтракаем. Тут недалеко, — взмахиваю рукой. — Ты голодный?

— Кормили в самолете, — улыбается Олежка, обхватывая мою талию крепкой лапищей. — Кафе есть там?

— Ларек с чебуреками, — смеюсь я. — Кафе с девяти вроде. А в такую рань — только чебуреки.

— Годится, — целует меня в висок Плехов.

Щелкает брелоком. Прячет в багажник мою сумку. Машет рукой в сторону длинной лестницы, ведущей к озеру.

— Идем, — выдыхает хрипло. А у меня ноги подгибаются. Сейчас бы домой. Отпроситься у мамы под выдуманным предлогом к Плеховым, украдкой пробраться в дальний сарай, постелить покрывало прямо на сене, достать с полки подушку, уткнуться носом в голую накачанную Олежкину грудь.

— Надо тебя у дядьВаси отпросить, — бубнит рядом любимый. Словно мои мысли читает. — Мы же без пяти минут муж и жена. Пусть разрешит жить вместе…

— Папа не позволит, — мотаю я головой и сама удивляюсь, как за последний месяц поменялся отец. Хмурится, как только речь заходит о нашей с Олегом свадьбе. О чем-то тихо переговаривается с Андреем. А тот, после Тюмени, вообще перестал общаться с Плеховым, хоть и женат на его родной сестре.

— Да ладно! Я попрошу, — самодовольно заявляет Олег. — ДядьВася мужик добрый. Катька говорила, что он настаивает на их переезде в ваш дом…

— Мы же поженимся, уедем. Мои комнаты освободятся. Кате с ребенком будет у нас удобнее. Вот прикольно, Олежка! У нас с тобой будут общие племянники… — смеюсь, прижимаясь к любимому.

— И общие дети будут, — ржет Олег, подхватывая меня на руки. Кружит, словно куклу.

Уже на набережной покупаем чебуреки и сок. Садимся на первую попавшуюся лавку, смотрим на лодки, мерно плывущие по глади озера, и строим планы. Обсуждаем будущую свадьбу, наше житье во Владивостоке…

— Зачем мы только свадьбу на сентябрь назначили? — вздыхаю я горестно. — Могли бы сегодня пожениться… Все же готово…

— Нет, Лен, — строго пресекает мои мечтания Олег. — Я сразу, как училище окончу, рвану во Владик. Исполню приказ. Из Тюмени ближе будет. Устроюсь на квартиру. Пойму, что нам надо довезти, а что на месте купить. Потом пройти надо двухмесячные офицерские курсы. А это до конца августа. И перед самой свадьбой я за тобой приеду. Распишемся и вместе рванем уже во Владик. А раньше тебе там что одной делать? Лето вроде… Лучше дома побыть, с семьей…

— Ты прав, — прислоняюсь к крепкому мужскому плечу. — Как всегда прав. Только мне здесь без тебя плохо, — сообщаю жалобно. И сама удивляюсь собственному настроению. Будто никогда не наступят третье сентября и наша свадьба.

— Ты доедать будешь? — кивает Олег на мой надкусанный чебурек.

— Нет, я уже наелась, — отдаю ему.

— Давай сюда, — Плехов забирает у меня из рук остывший и развалившийся кусок теста, в чреве которого маячит кусок фарша. Укладывает в рот.

— У кого-то большая хлеборезка! — хихикаю я.

— У кого-то не только хлеборезка большая, — шамкает Олежка с набитым ртом, и меня снова накрывает смехом и желанием.

В кармане у Плехова дребезжит сотовый.

— Да, Андрюха, слушаю! — откликается он прожевав.

— Что ты там слушаешь?! — возмущенно выговаривает мой брат. — Вы где? Мы уже освободились.

— Мы на набережной. Заезжайте за нами, — улыбается Олег и получает выговор от Андрея.

— Какой заезжайте, Плехов? Ключи у тебя!

— А-а, точно. Мы идем уже, — спохватывается Олег.

Вместе бежим к лестнице. Поднимаемся наперегонки. Плехов, естественно, обгоняет меня. Ждет, пока я доплетусь. И снова смеется.

— Ленка, ты же будущая жена офицера! А марш-бросок не прошла. Сошла с дистанции.

— Я по медицинской части, товарищ лейтенант, — пытаюсь выровнять дыхание. — Если коленку ушиб, помажу йодом.