Глава 8

Утром около общежития меня встречает отец. Хмуро ждет около черного, заляпанного грязью внедорожника. Да и сам Педжеро по сравнению с Крузаком Альберта кажется старой потрепанной машиной, а не предметом гордости на районе.

Папа подорвался и приехал ни свет ни заря. Стоит обалдевший, видимо не знает, что делать. Я же так и не позвонила домой вечером. А дальше нетрудно представить. Родители узнали о поломанном автобусе, домой я не вернулась, в общежитии не ночевала. Что они должны были подумать? Только самое страшное…

Так устроен человеческий мозг.

Отец стоит, прислонившись к педжеро. Тупо смотрит куда-то в небо. Никого и ничего не замечает. Мажу взглядом по его сутулым плечам, по зажатому в руке телефону. И сердце щемит от боли. Просыпается невовремя задремавшая совесть.

— Меня ждут, — стоит только машине припарковаться, дергаю дверцу в ужасе.

— Это и есть твой жених? — удивленно смотрит на меня Альберт.

Я же пока ехали, все уши ему прожужжала про Олега, про нашу любовь и свадьбу.

— Это мой папа, — улыбаюсь счастливо.

— Привет ему. Хорошую дочь воспитал, — улыбается Альберт. — Вот держи, — подает мне красивую визитку. На белом бархатном картоне напечатано «ВАЛДАЕВ АЛЬБЕРТ ВАЛЕРЬЕВИЧ. ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСУЛЬТАЦИИ И ПОМОЩЬ».

«Фу — ух! А я думала бандит!» — усмехаюсь мысленно.

— Если будут проблемы, звони, порешаем, — совершенно серьезно предупреждает меня.

— Да, спасибо большое, — откликаюсь легкомысленно.

— Мобилу сразу активируй, — кивает Альберт на нарядный пакет, где лежит маленькая нарядная коробочка, подаренная мне утром Валерием Георгиевичем. — А то мои матушки — тетушки будут тебе звонить. А им волноваться нельзя.

— Спасибо, — лепечу растерянно. Кажется, будто я попала в другое измерение или свалилась в избушку к Деду Морозу.

Валерий Георгиевич и Катя подарили мне новенький сотовый. А бледный Акула, вернувшись к больной, потребовал принести ему зачетку. Что там с ним делали, не знаю. Но только обращаться стал вежливо, а в глазах какое — то подобие уважения появилось.

— Ты молодец, Гусева, — со вздохом признал при Альберте и Кате. — Горжусь тобой.

Вывел «зачет» за сегодняшний практикум, а потом перевернул страницу и поставил «отлично» в строке экзамена.

По остальным экзаменам у меня и так «автоматы». Поэтому теперь я свободна до нового семестра.

— Пап! — Выхожу из машины, улыбаюсь отцу и до конца не верю, что мое удивительное приключение закончилось и больше никогда не повторится. Альберт резко перестраивается в левый ряд, что — то кричит проезжающим мимо дэпээсникам и скрывается на ближайшем перекрестке.

— Кто это? Где ты была? Что вообще происходит, Лена? — провожает отец тяжелым взглядом Валдаева. Нависает надо мной. Большой мрачный мужчина, почерневший от тревоги.

— Папочка! — бросаюсь к нему на грудь. — Все хорошо! Правда! Поехали домой. Я тебе расскажу по дороге…

— А как же практикум? — раздраженно бросает он.

— Я его уже сдала, — смеюсь легкомысленно. Стряхиваю с черного воротника папиной крутки снежинки и улыбаюсь радостно.

— Я так понял, свадьба отменяется? — хмуро косится на меня отец, стоит нам только сесть в машину.

— Как? Почему? — не понимаю я.

— А что это сейчас было, Лена? Что за мужик? Я так понимаю, ты провела с ним ночь.

— Нет, не с ним. В его доме, — тараторю сбивчиво.

Рассказываю отцу без утайки про трассу, про Катю с Любой и бессонную ночь.

— Диагноз какой? Чем спасала? — резко уточняет отец. Мгновенно из заботливого папочки превращается в экзаменатора. Но папе моему угодить трудно. Гоняет он меня как сидорову козу.

Так же как и Касаткину перечисляю все препараты, докладываю в каком порядке вводила.

Отец внимательно слушает и немного расслабляется. Даже кивает довольно.

— Все правильно. Молодец.