ГЛАВА 11. ПОЗВОЛЬ НАМ ПОПРОБОВАТЬ

Аня

Возвращаюсь в комнату, стараюсь дышать ровно, но воздух будто наждаком царапает горло.

Ник сидит на кровати, ссутулившись. Рукой по-прежнему прикрывает глаза. Вижу, как подрагивают его пальцы. Он точно бы так не поступил, но… если что-то было, я легко узнаю правду.

Озираюсь по сторонам и замечаю на потолке небольшую камеру, которую мы установили примерно два года назад, для безопасности. Ник хранил дома дорогостоящее оборудование для съёмки, я — свои демо-записи, украшения, наряды для выступлений.

Учитывая, что хозяева иногда приходят осмотреть квартиру, чтобы убедиться в сохранности имущества, нам это показалось логичным. Они тоже не возражали.

Кто же знал, что она правда пригодится, да ещё по такому странному случаю?

— Три дня назад, да? — переспрашиваю, открывая приложение для наблюдения за домом. — 28-го января?

Перевожу взгляд на Ника. Он с опаской кивает. Ищу запись. Проматываю на скорости до нужного момента. Выдыхаю и присаживаюсь рядом с ним на кровать. Нажимаю «воспроизвести», и отодвигаю смартфон так, чтобы он тоже мог видеть.

Ник действительно разделся и лёг спать, потом к нему подошла Ангелина. Разбудила. Он попытался вышвырнуть её из нашей спальни. Эта девка выплеснула ему в лицо стакан воды. После этого он потерял сознание, как и говорил.

Самое интересное началось дальше. Ангелина затащила его на постель, разделась догола и легла рядом. Начала делать фото.

— Дрянь, — злобно цежу сквозь зубы.

— Ань… я в тот вечер столько выпил, что был просто не в состоянии что-то даже с тобой сделать. На неё и подавно не полез бы, веришь?

Его взгляд умоляет, чтобы я сказала «да».

— Верю, но видео мы всё же досмотрим, — отвечаю нейтрально.

Никита заметно огорчается, но молчит. Проматываю запись до того момента, как Ангелина одевается и уходит. Между ними действительно ничего не было.

— Всё, можешь выдыхать. Твоя мужская честь реабилитирована, — хлопаю по его плечу с ухмылкой. — Теперь своими глазами увидела, что к ней не прикасался.

— Ох, слава Богу, — бормочет Ник с явным облегчением, что меня настораживает.

— Почему сам эти записи не догадался просмотреть после случившегося? Ещё лучше было бы отнести их в полицию и написать заявление, — говорю тихо, откладывая смартфон в сторону.

— Забыл вообще про эти камеры, не до того было, — сознаётся он.

— Вот они и пригодились… к сожалению, — замечаю невесело. — Наверное, эта дура подловила удачный момент специально для тех фотографий, но я их не видела. Она давала номер телефона, но я сразу же переместила контакт с чатом в папку «Раздражает», отключив уведомления. А ты почему так уверенно заявил, что ничего не было, раз записей не видел?

— Так я уже сказал, что был не в состоянии. Ну и вообще… тебя люблю.

— Добил, — признаю, прикладывая пальцы к виску, имитируя выстрел в голову. Откидываюсь на кровать. — Почему, Ник? Думала, видеть меня не захочешь, на порог не пустишь. Это я должна была просить прощения и говорить, что всё ещё люблю.

— Почему тогда ушла?

— По этой же причине. Ты — самый замечательный мужчина в моей жизни. Единственный. Мне хотелось выйти за тебя замуж и создать семью. Крепкую, дружную. Диагноз эту мечту похоронил. Теперь не уверена, что имею право быть рядом с тобой. То, что я не могу быть матерью, ещё не значит, что ты должен отказаться от мечты стать отцом… — говорю монотонно, упираясь пустым взглядом в потолок.

— Аня! — рявкает Ник, не давая закончить мысль. — Опять этот бред несёшь?! Я не хочу снова его слушать, поэтому повторю: ты сошла с ума, если к тебе в голову закралась мысль, что я захочу видеть рядом другую женщину и иметь от неё детей. Потому что влюбился именно в тебя. Только тебя, Анюта, хочу называть своей женой и матерью наших детей. Что мне ещё сказать, чтобы это дошло? — спрашивает с отчаянием.

— А если их не будет? Не хочу давать тебе ложных обещаний и надежд. Мы можем ждать пять лет… или десять, и не дождаться своего чуда, Ник, — откликаюсь подрагивающим голосом.

— Зачем тогда вернулась? Чтобы ещё раз сказать это? Для человека, который сказал, что всё ещё любит, это слишком жестоко, — звучит его подавленный голос.

— Зачем? Вчера, прочитав твои сообщения, хотела поговорить. Попросить прощения. Да, мои слова тогда и сейчас прозвучали жестоко, но я всё ещё люблю, поэтому не хочу, чтобы ты страдал вместе со мной. Неужели не понимаешь? Лучше взглянуть на реальность сейчас и отпустить друг друга. Потом будет только больнее, — пытаюсь достучаться до него, договаривая ранее прерванную фразу.

— Замолчи, — приказывает Ник, нависая надо мной. — Не надо решать за обоих. Ты запуталась и сама не знаешь, что тебе нужно. Зато я уверен в том, что мне нужна именно ты. Хватит убегать. Просто останься… тогда с нами всё будет хорошо.

— Ник, — делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе, — ты говоришь так, потому что не до конца понимаешь, с чем нам, возможно, придётся столкнуться. Это не просто «подождать и посмотреть». Это может затянуться на годы неопределённости, анализов, процедур, разочарований… ты готов к этому? Реально готов?

Он вглядывается в моё лицо. В его глазах — боль, гнев, отчаяние, и упрямая решимость.

— Да, — звучит коротко и уверенно.

Отвожу взгляд и полушёпотом говорю:

— А если в конце пути мы обнаружим, что всё было напрасно? Что ты потеряешь годы, которые мог бы прожить иначе? С кем-то, кто сможет дать тебе то, чего я, возможно, не смогу…

— Хватит! — его голос звучит резко, но в нём больше боли, чем гнева. — Прекрати это. Прекрати пытаться «по-доброму» разрушить то, что у нас есть. Ты думаешь, я не осознаю риски? Думаю, всё будет легко и просто? Нет. Но я выбираю тебя. Всегда выбирал. И буду выбирать снова и снова, сколько бы раз ты ни пыталась меня оттолкнуть.

Он оставляет на моей щеке осторожный поцелуй. От этого прикосновения по телу пробегает дрожь.

— Аня, посмотри на меня, — просит Ник. Медленно поднимаю взгляд. Он продолжает: — Я не прошу тебя обещать мне детей или счастливое будущее, но не отказывайся от нас. От меня. Давай просто будем вместе.

Тишина в комнате нарушается лишь нашим дыханием. Чувствую, как внутри что-то дрожит, колеблется. Пытаюсь удержать последнюю преграду, но… его глаза, его голос и слова, его руки… они словно размывают эту стену, которую так старательно выстраивала.

— Я… — начинаю, но слова застревают в горле.

— Просто скажи «да», — тихо просит он. — Даже если не уверена. Даже если боишься. Просто скажи «да» и позволь нам попробовать.