ГЛАВА 18. ЕСЛИ БЫ ОН ХОТЕЛ ЧЕГО-ТО ДРУГОГО

Аня

Принимаю душ и переодеваюсь, крепко заперев двери ванной комнаты. Когда выхожу, сразу сталкиваюсь с Никитой.

— Ты что, под дверью караулил? — спрашиваю с удивлением.

— Да, потому что помнил про своё обещание. А вот ты явно за «Динамо» болеешь, — произносит, окидывая взглядом.

— Намекаешь на то, что я — динамщица, да? — стараюсь сдержать улыбку и не рассмеяться, чтобы ещё больше его не обидеть.

Выражение лица Никиты и без того сейчас очаровательно-капризное: брови нахмурены, губы упрямо поджаты, голубые глаза сверкают недовольством. Будто я ему в самом деле отказала, но всё ведь было!

— Почти в лицо говорю, — подтверждает Ник, прижимая к себе.

— Прости, милый, но ведь оба знаем, что если бы я сделала так, как тебе хотелось, и не заперла дверь, то всё продолжилось бы…

— И что в этом плохого, а? — перебивает он с жалобным выражением лица. — Ты разозлилась из-за отметин на коже? Было больно, неприятно?

— Нет, всё было хорошо, но сейчас ты не дал мне договорить: то всё продолжилось бы, а мне нужно сходить в магазин, чтобы приготовить нам завтрак, — отвечаю как можно мягче.

На секунду в глазах Ника мелькает испуг, но когда переводит взгляд на обручальное кольцо, то они моментально теплеют.

— Ладно, но давай сходим вместе? Или напишешь список, а я быстренько сгоняю. Только не уходи снова, Анют — просит Ник, оставляя на моей щеке поцелуй.

— Пойдём вместе, но тебе нужно принять душ и… одеться, — говорю смущённо, стараясь не слишком залипать на его груди взглядом.

Он опять только в полотенце завернулся! Нику явно нравится наблюдать за моим смущением. Или это намеренная провокация. Не удивлюсь, если всё вместе, плюс какая-то третья причина.

— Что такое? — спрашивает он игриво, замечая реакцию. — Разве моё тело не в твоём вкусе?

Чувствую, как краснею ещё больше.

— Ты прекрасно знаешь, что да.

Пытаюсь собраться с мыслями, но его близость сбивает с толку. Глубоко вдыхаю, стараясь говорить твёрдо:

— Мне нравится в тебе всё: от внешности до характера, и даже эта игривость кажется милой. Я вижу, как ты на меня смотришь, и понимаю, чего хочешь, но… нам правда нужно в магазин, прости.

Ник, прижимая мою ладонь к своей груди, довольно сообщает:

— В самое сердце! Если хотела вразумить, то эффект получился обратным: теперь ещё больше хочется снять полотенце и предстать перед тобой во всей красе, раз считаешь неотразимым.

Чувствую, как быстро колотится его сердце. Ласково похлопываю плечо. Эх…

— Сделаешь это вечером, — выдыхаю с грустью.

— Да! Всё, на этот раз ты сама пообещала! — глаза Ника торжествующе блестят. — Ладно, ради нашего похода в магазин готов пожертвовать своим идеальным образом.

— Иди уже, а я пока составлю список, — отвечаю, стараясь не рассмеяться.

Он снова целует в щёку, на этот раз чуть дольше, и направляется в ванную. Перед тем как закрыть дверь, оборачивается.

— Может, всё же потрёшь мне спинку?

— Не потру, а обработаю царапины. Иди уже! — поторапливаю его.

Когда устраиваюсь на кухне за столом, всё ещё чувствуется тепло от его прикосновений. Вздыхаю, и начинаю писать список покупок на листке бумаги. Мысли то и дело возвращаются к Нику: к его улыбке, к тому, как умеет заставить меня смущаться одним взглядом.

«Сосредоточься на списке», — мысленно говорю себе, выводя очередное название продукта, но улыбка всё равно невольно появляется на лице.

Ник возвращается довольно быстро. Подходит сзади и обнимает за плечи, прижимая к себе.

— Всё, я готов к лечению, особенно если оно будет таким же приятным, как ранее.

— Твой энтузиазм даже душ не остудил? — спрашиваю тихо, вдыхая аромат его чистой кожи.

Она пахнет свежестью и морским бризом с горьковатой нотой. Этот одеколон подарила ему совсем недавно. Расслабляюсь и позволяю Нику обнять чуть крепче, накрывая его руки своими ладонями. Теперь будто тоже обнимаю себя.

Так тепло и хорошо. Выкинуть бы ещё эти навязчивые мысли о будущем из головы…

— Знаешь… на самом деле мне очень страшно. Я… — сжимаю его руки чуть крепче и делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить: — никогда раньше не рассказывала, но то, что происходит сейчас, очень похоже на историю моих родителей. Мы были вполне счастливой семьёй, обычной. Только папа очень хотел сына. У мамы не получалось забеременеть. Они пытались. Не год и не два. Десять лет. Не смогли. Мама побоялась делать операцию, потому что уже была я. Они решили отпустить друг друга. Развелись. Папа снова женился. Его новая жена родила сына. Каждый раз, когда я приходила, чтобы немного пообщаться, она подавала намёки, что не слишком этому рада. Папа это пресекал. А мне… было сложно. Я смотрела на маленького брата. На его новую жену. На него. Он был так счастлив… а я как бы не вписывалась. Была лишней. Постепенно сократила общение. Он сначала спрашивал, в чём дело, но мне не хватило смелости признаться, что я по нему скучала. Родители развелись уже после моего совершеннолетия. Ну и как бы… пусть я — дочь, зачем мне влезать в новую семью и создавать конфликты? Так я подумала, и поехала в Москву. Мама меня поддержала, а отец… даже не знает.

Каждое предложение даётся с трудом, но продолжаю говорить, потому что хочу, чтобы Ник понял.

— Анют, — тихо зовёт он, обнимая ещё крепче.

Зажмуриваюсь и продолжаю:

— Я ушла, потому что не хотела, чтобы ты проходил через подобное. Когда они задумались о втором ребёнке, мне было восемь лет. Первые два года мама и папа просто пытались. Потом мама начала плакать, заперевшись в ванной. Сжимала в руках тест на беременность и плакала примерно пять лет, не обнаружив на нём второй полоски. Потом сдался отец. Каждый раз в его взгляде сквозили грусть и разочарование. Я… не знаю… он любил меня, но… сына, видимо, полюбил больше, — не могу сдержаться, начинаю плакать. — Я… не хочу, чтобы ты когда-нибудь посмотрел на меня так же, — голос дрожит, слова вырываются сквозь тихие всхлипы.

Ник не говорит ни слова. Только прижимает к себе, гладит по волосам. Медленно, бережно, словно боится сломать. Его тепло проникает сквозь дрожь, сквозь слёзы, сквозь колючую тревогу, что сидит внутри.

— Я знаю, что это не справедливо. Ты совсем не похож на него. Ты другой. Именно поэтому… я хотела сбежать: чтобы дать тебе возможность начать с чистого листа.

— Ох, Аня… я понимаю, но наша ситуация сильно различается, — отвечает он тихо, но твёрдо. — Твои родители отпустили друг друга. Я не хочу тебя отпускать. Мы вместе уже четыре года. Этого времени мне было достаточно, чтобы понять: ты — та, кого хочу видеть рядом. Создать с тобой семью. Вместо того чтобы убегать, нужно хотя бы попытаться. Я предлагаю несколько вариантов. Первый: мы снова запишемся на обследование, получим более конкретные результаты, тогда станет яснее, в каком направлении двигаться дальше. Если понадобится лечение, и ты на него согласишься, я буду рядом, чтобы тебя поддержать. Вариант второй: сразу воспользоваться альтернативными методами, такими как суррогатное материнство, ЭКО. И… если ты не против, то мы могли бы удочерить или усыновить ребёнка. Вариант третий: мы просто будем жить. Какой бы ты ни выбрала, я хочу остаться рядом. Думаю, теперь, когда на твоём пальце обручальное кольцо, это стало более очевидным. Если бы я хотел чего-то другого, то не отдал бы его тебе.