Глава 42 · Дядя Кир

Ася

Проснулась от звуков, доносящихся откуда-то снизу. От звонкого детского смеха, который я узнала бы среди тысячи других голосов, и низкого мужского баритона, отвечающего что-то более тихо, и потому неразборчивее.

Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, где нахожусь и почему всё тело ломит так, будто меня переехал грузовик, а голова раскалывается изнутри.

Я с трудом открыла глаза, комната поплыла перед взглядом расплывчатыми пятнами. Пришлось зажмуриться снова и глубоко вдохнуть, ожидая, пока головокружение пройдёт. Когда мир наконец перестал вращаться, я осторожно села, держась за виски обеими руками, и огляделась.

Резко повернула голову, игнорируя новую волну боли, и обнаружила, что кровать рядом со мной пуста. Никаких следов сестры, только аккуратно расправленное одеяло и подушка, на которой не осталось даже вмятины от её головы.

Паника уже кольнула в грудь, но тут же снизу донёсся радостный голос Марики через приоткрытую дверь.

— И потом представляешь, прилетели целых три маленькие феи! Одна была в розовом платьице с блёстками, вторая в голубом с белыми звёздочками, а третья вообще в золотом, как настоящая принцесса из королевского замка! И они сели мне на подушку и начали рассказывать сказку про волшебный лес, где все звери умеют разговаривать. Даже деревья могут петь песни!

Голос сестрёнки звенел от восторга и переполнявшего её счастья. Я невольно улыбнулась, слушая её фантазии о феях, только спустя миг до меня дошло, что она разговаривает с Киром. Улыбка стала ещё шире.

Он с ней… Встал раньше меня и занимается с Марикой, развлекает её.

Нужно привести себя в порядок, умыться хотя бы, прежде чем спускаться.

Я встала с кровати прошла в ванную комнату почти по стеночке, та примыкала к спальне. Включила холодную воду и несколько минут просто стояла, умываясь, позволяя прохладе разогнать остатки сна и тумана в голове.

Посмотрела на своё отражение в зеркале — растрепанные волосы торчали во все стороны, глаза немного опухшие, на шее виднелись красноватые следы, которые при ближайшем рассмотрении оказались…

Я замерла, вглядываясь в своё отражение. Следы от засосов и лёгких укусов на шее, на ключицах, исчезающие под вырезом футболки. Я потянула ворот вниз и обнаружила ещё несколько на груди.

Ну, Кир…

Я ополоснула лицо ещё раз, попыталась пригладить волосы пальцами, хотя это мало помогло, и вышла из спальни, направляясь к лестнице. С каждым шагом вниз голоса становились громче, я начала различать слова.

— А знаешь, дядя Кир, феи ещё сказали, что на Новый год обязательно нужно загадывать желание ровно в полночь, когда часы начинают бить двенадцать раз! — тараторила Марика. — И если загадать очень сильно и верить-верить, что оно сбудется, то Дед Мороз обязательно принесёт самый лучший подарок! А ты будешь загадывать желание, дядя Кир?

— Обязательно, — с улыбкой в голосе ответил Кир. — А ты уже придумала, что загадаешь?

— Ну-у-у, — протянула сестра задумчиво. — Я очень хочу большую куклу с длинными волосиками, их можно расчёсывать и заплетать в разные косички! И ещё кукольный домик с мебелью и посудой! И платья для куклы! Много-много красивых платьев!

— Это отличные желания, — одобрил Кир. — Уверен, Дед Мороз их точно услышит.

— А ты что загадаешь? — с любопытством спросила Марика. — Что-нибудь большое и важное?

— Самое важное, — он ответил серьёзно после небольшой паузы. — Загадаю, чтобы ты и твоя сестра всегда были счастливы.

Я замерла на середине лестницы, внутри всё сдалось от этих простых слов.

Он загадает желание о нашем счастье…

— Это хорошее желание! — обрадовалась Марика. — Но дядя Кир, а для себя ты ничего не хочешь? Может, новую машину? Или большой-большой телевизор, чтобы смотреть мультики? Или… или огромный торт?

Кир искренне рассмеялся.

— Нет, солнышко, мне ничего больше не нужно. У меня теперь есть всё самое важное.

Я улыбнулась и продолжила спускаться, дошла до первого этажа и повернула в сторону гостиной, откуда и доносились голоса. И то, что я увидела, заставило меня замереть на пороге.

На полу, небрежно полулёжа и удобно облокотившись спиной о диван, сидел Кир. Босые ноги вытянуты вперёд, серые спортивные штаны потрясающе сидели на бёдрах, чёрная футболка обтягивала каждый рельеф его мускулистого торса. Волосы были взъерошены так, будто он только что проснулся и даже не попытался привести их в порядок. Но самое невероятное было не это.

Рядом с ним устроилась Марика в незнакомом мне ярко-жёлтом платьице с оборками и белыми кружевами и в розовых колготках с блестящими сердечками. Сестра сосредоточенно водила по его ногтям маленькой кисточкой из пузырька с детским лаком, высунув кончик языка от усердия, правда уже запачкала его руку. А Барс просто сидел, терпеливо ждал, пока она закончит своё художество, и внимательно слушал её рассказ, кивая в нужных местах и задавая вопросы.

Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от этой картины.

Кир Барсов. Бывший капитан спецназа и владелец элитного агенства сидит на полу и позволяет пятилетней девочке красить себе ногти детским лаком. Улыбается ей, слушает её фантазии, относится к ней с такой нежностью и заботой, как будто она… его собственный ребёнок.

Он был невероятным, как он мог сочетать в себе всё это?

Всё это и…

В этот момент на меня нахлынуло всё сразу — воспоминания о прошлой ночи обжигающими вспышками. Кухня, его руки на моём теле, стягивающие одежду, губы на моей груди. Столешница подо мной. То ощущение, когда он входил в меня в первый раз, заполняя и растягивая до предела. Диван, второй раз, когда я сидела на нём верхом. Третий раз, когда он вбивался в меня так жёстко, что я кричала в его ладонь, закрывающую мой рот. Его палец между моих губ, который я сосала, пока кончала в последний раз.

Жар разлился по телу волной, концентрируясь внизу живота, напоминая о том, как он брал меня снова и снова.

Господи, сто он со мной сделал? Превратил меня в женщину, которая не может смотреть на него без того, чтобы не вспоминать, как он меня всю ночь…

— Ты закончила, солнышко? — спросил Кир, глядя с интересом на свою разукрашенную лапищу. — Получается… очень красиво.

— Ещё чуть-чуть! — пропищала Марика, склоняясь ниже над его рукой. — Нужно покрасить вот этот ноготь, и будет готово! Дядя Кир, а тебе нравится синий цвет? Или лучше был бы розовый?

— Синий отличный, — заверил он со смешком. — Мой любимый цвет.

— Правда? — обрадовалась она. — А я думала, у мальчиков любимый цвет всегда чёрный или серый!

— У некоторых чёрный, — согласился Кир. — Но у меня точно синий. Знаешь почему?

— Почему? — с любопытством спросила Марика, не отрываясь от своего занятия.

— Потому что он напоминает мне о небе, — ответил он задумчиво. — О свободе. О том, что всегда есть что-то большее, чем просто то, что мы видим вокруг себя.

Марика на секунду отвлеклась от лака и посмотрела на него снизу вверх огромными глазами.

— Ты говоришь как настоящий волшебник, дядя Кир, — серьёзно сказала она. — Или как король из сказок.

Он басовито рассмеялся.

— Далеко мне до волшебника, солнышко, — сказал он, потрепав её по волосам свободной рукой. — Я обычный человек, просто иногда люблю поразмышлять вслух.

— Нет, ты не обычный, — упрямо возразила Марика, возвращаясь к ногтям. — Обычные не разрешают детям красить им ногти! Я точно знаю!

— Ну, если ты так говоришь, значит, так и есть, — согласился Кир с улыбкой.

И тут он, который в отличие от Марики сидел лицом к дверному проёму, поднял взгляд и встретился со мной глазами.

На его губах всё ещё играла та же мягкая и тёплая улыбка, с которой он слушал Марику. Но взгляд… взгляд изменился мгновенно. Стал глубже, темнее, полным голода.

Он медленно, не торопясь, осмотрел меня с головы до ног — задержался на растрепанных рыжих волосах, рассыпавшихся по плечам, спустился к моим губам, ниже к шее, где виднелись его следы, потом к груди под тонкой белой футболкой. Под ней не было лифчика, а соски моментально напряглись под его взглядом. Кир скользнул ещё ниже, к моим голым ногам в коротких серых шортах, задержался на бёдрах, а потом так же неторопливо поднялся обратно к моему лицу.

Он сжал зубы, а ноздри расширились от глубокого вдоха. Опасное удовлетворение вспыхнуло в его глазах, прежде чем он взял себя в руки и снова натянул на лицо улыбку.

Но этого взгляда было достаточно, чтобы меня бросило в жар. Он смотрит на меня так, будто хочет съесть. Прямо здесь и сейчас. И мне нравится этот взгляд. Я точно становлюсь нимфоманкой.

— Ася! — звонкий крик Марики вырвал меня из оцепенения.

Она, наконец, заметила меня, обернувшись через плечо, её глаза расширились от радости. Не выпуская из рук пузырёк с лаком, она вскочила на ноги и бросилась ко мне со звонким смехом. Я едва успела поймать её, подхватывая под мышки и поднимая на руки, прижимая к себе так крепко, что она захихикала.

— Ася, Ася, Ася! Ты наконец проснулась! — она обхватила меня за шею и прижалась щекой к волосам. — Я думала, ты будешь спать целый день! Я так долго-долго ждала!

Я зарылась лицом в её мягкие светлые волосы, пахнущие детским шампунем с запахом клубники, и прошептала:

— Марика… моя девочка…

Она тут же отстранилась, держась за мои плечи, и начала тараторить так быстро, что я едва успевала улавливать смысл.

— Ася, слушай, слушай! Я проснулась очень-очень рано, когда совсем ещё темно было за окном и звёздочки светились на небе! И я хотела разбудить тебя, чтобы мы вместе позавтракали и поиграли, но тут пришёл дядя Кир! Он сказал, что ты очень-очень сильно устала вчера, потому что весь день волновалась обо мне и искала меня, и нужно обязательно дать тебе хорошо выспаться! И он предложил мне, что покажет весь дом, пока ты спишь!

Она сделала драматическую паузу, глядя на меня сияющими глазами.

— И Ася, он огромный, этот дом! Тут целых три этажа! Три! И в каждом куча-куча разных комнат! Есть комната с книжками от пола до потолка, есть комната с тренажёрами, где дядя Кир занимается спортом! И везде такая красивая мебель, как в журналах про красивые дома! А потом дядя Кир дал мне свой планшет, и мы вместе смотрели там одежду для меня в интернете! Представляешь, мы заказали мне много-много разных платьев, и кофточек, и штанишек, и даже пижамы с принцессами! А потом он набрал мне ванну, много-много пены, она похожа клубникой и бананом! И я сама там купалась! А потом закуталась в большоооое розовое полотенце, дядя Кир сказал, что оно совсем-совсем моё! Это совсем не так, как дома! Дядя Кир мне его положил и новое платьице положил, вот, уже приехало!

Она взволнованно дёргала меня за плечи, требуя реакции.

— Смотри, какое у меня красивое платьице! — она отпустила одну руку и развела в стороны подол жёлтого платья, демонстрируя его во всей красе. — Оно жёлтое, как солнышко! И такое мягкое, и с кружевами! Мне ещё никогда в жизни не покупали таких красивых платьев!

Голос её погрустнел на последних словах, вызывая у меня непреодолимое жжение в глазах от всего сказанного. Но не успела я и рта открыть, как Марика опять улыбнулась и продолжила:

— И ещё, Ася, дядя Кир купил мне детские лаки для ногтей! — продолжила она, показывая пузырёк в руке. — Целых пять разных цветов! Синий, розовый, красный, фиолетовый и даже с блёстками золотой! И книжки-раскраски с принцессами, и цветные карандаши, и фломастеры! А ещё книжки и зур… жур…жрналы! А потом он приготовил мне завтрак, сам! Блинчики с клубничным вареньем и пенкой розовой, не помню, как называется! И салат из фруктов — там были яблоки, бананы, виноград и ещё апельсины! Это было так вкусно, Ася, что я съела всё до последней крошечки!

Я слушала её восторженный рассказ, не отрывая взгляда от её раскрасневшегося от волнения личика. Внутри поднималась волна благодарности к этому мужчине, который сделал всё это для моей сестры.

Он позаботился о ней, развлёк её, накормил. Купил ей одежду и игрушки. Дал ей то внимание и заботу, которых она была лишена всю свою короткую жизнь.

Я подняла взгляд на Кира, который к этому моменту поднялся с пола во весь рост, и снова осознала, насколько он огромный по сравнению со мной и Марикой. Широкие плечи, грудь, мускулистые руки — он буквально возвышался над нами как скала. Футболка натягивалась на его торсе, подчёркивая каждый бугор мышц, спортивные штаны сидели низко на узких бёдрах, обрисовывая… я резко отвела взгляд, чувствуя, как краснею.

Даже с этим детским синим лаком на ногтях левой руки он не выглядел менее мужественным или брутальным. Наоборот, этот контраст между его внешностью опасного хищника и тем фактом, что он добровольно позволил пятилетней девочке разрисовать ему ногти, делал его только более притягательным, более… настоящим.

— Марика, солнышко, — обратился он к моей сестре. — Помнишь, мы с тобой разукрашивали картинки на кухне? У нас там осталась одна недорисованная, та, где принцесса в башне ждёт принца. Сходи возьми все свои раскраски и цветные карандаши, покажешь Асе, какая ты молодец и как красиво умеешь раскрашивать.

— Да-да-да! — радостно закричала Марика, захлопав в ладоши и едва не уронив лак. — Я такие красивые картинки нарисовала! Ася, ты обязательно должна их увидеть!

Но вместо того чтобы просто попросить меня спустить её с рук, она неожиданно развернулась к Киру и протянула руки уже к нему, ожидая, что он поможет ей слезть. Этот простой, такой естественный для ребёнка жест доверия выбил почву у меня из-под ног сильнее, чем если бы мне дали пощечину.

Она доверяет ему, уже настолько доверяет, что обращается к нему за помощью, как к родному человеку. Кир подхватил Марику, легко переняв её вес, и осторожно поставил на пол.

— Спасибо, дядя Кир! — пропела она и помчалась в сторону столовой, откуда был выход на кухню, топая ножками по паркету и напевая что-то про волшебные замки.

И мы с Барсом остались наедине в гостиной.

Тишина затянулась, становясь всё более плотной, почти осязаемой с каждой секундой. Я стояла посреди комнаты в своих шортах и футболке, под которой не было ничего, босая, с растрепанными волосами, и не знала, куда деть руки, куда направить взгляд, как вести себя с этим мужчиной после того, что произошло между нами прошлой ночью.

А Кир просто смотрел на меня с усмешкой, которая становилась всё более явственной.

— Ты смущаешься, — констатировал он с откровенным весельем.

Я дёрнулась, как от электрического тока.

— Нет, — выпалила я слишком быстро, слишком громко и слишком категорично. — Совсем не смущаюсь, просто… просто немного не до конца проснулась ещё, вот и всё. Голова ещё болит слегка.

— Конечно, — протянул он, усмешка стала ещё шире, обнажая ровные белые зубы. — Именно поэтому ты краснеешь и не можешь посмотреть мне в глаза дольше трёх секунд подряд.

Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки и перевести разговор в более безопасное русло, подальше от того, что произошло между нами, от воспоминаний, которые всплывали в памяти.

— Кир, ты… ты не обязан был тратить на Марику столько времени, нужно было разбудить меня, — я нервно теребила край футболки и старательно смотрела куда-то поверх его плеча. — У тебя, наверняка, куча важных дел, работа там… требует внимания, может, планы были… Я могла бы сама встать пораньше и позаботиться о своей сестре, это же моя обязанность, я не должна… перекладывать её на твои плечи…

Его молчание, пока я перебирала всё, что сказала, и… Барс негромко рассмеялся.

— Ася, сегодня тридцать первое декабря, — он зашагал в мою сторону неспешными шагами зверя, подкрадывающегося к добыче. — Новый год. У меня нет никаких дел, никакой работы и никаких планов, кроме как провести весь этот день с вами и сделать его особенным для вас.

Я на автомате начала отступать назад, не отрывая взгляда от его приближающейся фигуры, и через несколько шагов моя спина уперлась в стену. Отступать было некуда.

Кир подошёл вплотную, положил ладони по обе стороны от моей головы на уровне плеч, создавая клетку из своих рук, из которой было невозможно выбраться, не коснувшись его. А… касаться его в моём состоянии было опасно.

— Какие… — я сглотнула, пытаясь справиться с внезапной сухостью во рту. — Какие тогда планы у тебя на сегодня?

Он склонился ко мне так близко, что губы оказались в миллиметре от моего уха, его горячее дыхание на моей коже, от которого по спине прошла дрожь.

— Хочешь знать про планы на день? — прошептал Барсов низким и хриплым голосом. — Или тебе больше интересны мои планы на сегодняшнюю ночь?

Его рука переместилась со стены, провела по моему плечу, оставляя за собой дорожку огня даже через ткань футболки, спустилась к талии и легла на изгиб бедра, сжимая через тонкий материал шорт.

— Потому что на ночь, Ася, у меня есть очень конкретные планы насчёт тебя, маленькая моя, — продолжал он, пока его пальцы принялись задирать край футболки, забираясь под неё и касаясь моей разгорячённой кожи.

Я рвано выдохнула и прижалась спиной к стене ещё сильнее, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между нами, обрести четкость мыслей, но это только дало ему больше доступа к моему телу. Ладонь проникла выше под футболкой, пальцы остановились прямо под грудью.

— Хочу уложить тебя в свою постель и раздеть полностью, не торопясь, — шептал Кир мне прямо в ухо, каждое произнесённое слово отдавалось пульсацией в лоне. — Хочу целовать каждый сантиметр твоей кожи, изучить твоё тело, чтобы знать его лучше, чем ты сама. Хочу найти все те места, прикосновение к которым заставляет тебя терять голову и стонать моё имя.

Большой палец начал рисовать медленные круги на коже под грудью, поднимаясь всё выше, дразняще близко к соску, который уже напрягся в твёрдый пик, но чертов Барс так и не касаясь его. Он… садист.

— Хочу провести языком по твоей шее, — Барс коснулся губами того самого места, о котором говорил, и я едва слышно простонала, — спуститься к груди, взять сосок в рот и посасывать его, пока ты не начнёшь умолять меня дать тебе кончить.

Я зажмурилась, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть на подкосившихся ногах. В голове не осталось ни единой мысли.

— Хочу снова оказаться между твоих ног, — вторая рука опустилась вниз по животу, остановилась у пояса шортов, пальцы проникли под резинку, но не двинулись дальше. — Хочу ласкать языком твой клитор часами, пока ты не потеряешь счёт своим оргазмам, пока не начнёшь скулить от переизбытка ощущений.

— Кир… — прошептала я, не зная, собственно, что собиралась сказать.

— Хочу войти в тебя снова, глубоко с первого же раза, наблюдать как твои глаза закатываются, — неумолимо продолжал Барс, пока его пальцы под резинкой шортов сдвинулись на сантиметр ниже, коснувшись края моих трусиков. — Хочу трахать тебя во всех позах, которые только существуют в мире. На спине, чтобы видеть твоё лицо, когда я прижму твои колени к груди и войду до предела. Раком, чтобы смотреть, как твоя попка краснеет от шлепков наших тел. И ты верхом на мне, чтобы увидеть, как ты сама будешь контролировать глубину и скорость, пока я буду смотреть на то, как твоя грудь прыгает у меня перед глазами.

Его пальцы скользнули ещё ниже, проникли под край трусиков и коснулись моего влажного лона. Я всхлипнула, впиваясь ногтями в плечи Кира под футболкой.

— Хочу услышать, как ты кричишь от удовольствия, чтобы даже эти звуконепроницаемые стены испытали твои оргазмы на прочность, — прошептал он, его средний палец скользнул по моим складкам, нашёл клитор и принялся кружить вокруг него.

— Ки-и-р, ты… ты… твою мать… — я уже не контролировала, что говорю, слова вырывались сами.

— Что такое, Ася? — он слегка прикусил мочку моего уха, и одновременно усилил давление на клитор, от чего по телу прошла волна удовольствия. — Хочешь, чтобы я продолжил рассказывать? Или хочешь, чтобы я прямо сейчас реализовал всё, о чём говорю?

Я не могла ответить, только беспомощно стонала, двигая бёдрами навстречу его пальцам, ища большего контакта.

Что со мной происходит? Он превращает меня в похотливое существо, которое готово отдаться ему здесь и сейчас. И впервые в жизни… я рада этому.

Он усмехнулся, наблюдая за моим состоянием сверху вниз из-под полуприкрытых век. И с низким стоном убрал пальцы, вытаскивая ладонь из-за пояса шорт. Я простонала от этого предательства, открывая глаза и встречаясь с его тёмным взглядом.