Глава 43 · Такие… сексуальные поступки

Ася

— К сожалению, Ася, всё это великолепие придётся оставить на ночь, — он закрыл глаза на мгновение, целуя меня в волосы. — Потому что сейчас у нас с тобой другие планы, которые включают в себя одну очень счастливую пятилетнюю девочку.

Я смотрела на Кира, тяжело дыша, пытаясь заставить свой мозг снова начать работать.

— Предлагаю тебе пойти наверх, одеться во что-то тёплое и подходящее для выхода на улицу, — продолжил он более рвано, хотя в глазах всё ещё плескался огонь нереализованного желания. — Одежда для Марики уже развешана в шкафу в твоей комнате, пока мы не обустроили ей детскую. Выбери ей что-нибудь тёплое, на улице холодно, снег и ветер. Оденьте обе, спуститесь позавтракать, если ты голодна. А потом мы втроём поедем за покупками.

— За… за покупками? — переспросила, всё ещё не до конца понимая, о чём идёт речь.

— Нужно купить продукты для праздничного ужина, украшения для дома к Новому году, ёлку настоящую или искусственную, как сами захотите, подарки для Марики, которые мы положим под эту ёлку, — терпеливо перечислял он, осторожно убирая упавшие мне на лоб пряди волос. — Если ты, конечно, не против такого плана на день. Если есть другие идеи, я готов их выслушать и обсудить с тобой.

Я пыталась собраться, сформулировать хоть какой-то разумный ответ, но Барсов действовал на меня слишком сильно. Всё смешалось в голове в один опьяняющий туман, сквозь который я не могла пробиться к ясности мышления.

Никогда бы не подумала, что мужчину могут делать настолько сексуальными… его поступки. То, как он заботится о моей сестре. То, как планирует нам настоящий праздник. То, как смотрит на меня сейчас — с желанием и с нежностью одновременно.

— Я… да, конечно, совсем не против, — выдавила наконец. — Это отличный план на день. Ммм… замечательный. Марика… она будет в восторге.

Кир мило улыбнулся, совсем не так, как минуту назад, когда шептал мне в ухо все те непристойные вещи, которые хочет сделать со мной ночью. Но это оказалось обманом, потому что в следующую секунду он прижался ко мне вплотную, схватил за талию обеими руками и одним движением поднял вверх. Сам он прижался к стене спиной, а меня буквально насадил на свои бедра, заставляя обхватить себя ногами.

— Кир! Что ты… — возмущённо и ошалело начала я, но он не дал мне договорить.

Он жёстко и требовательно поцеловал меня, совсем не так нежно, как я ожидала после его улыбки. Язык проник в мой рот, не спрашивая разрешения, завоёвывая каждый уголок. И отбросив остатки улетающей логики, я ответила с той же страстью, обвивая руками его шею и притягивая ближе.

— Ты сводишь меня с ума, — шептал Барс, отрываясь от моих губ на секунду, чтобы перевести дыхание, прежде чем снова впиться в них. — Просто стоишь передо мной вся такая растрепанная и сонная в этой тонкой футболочке, под которой явно ничего нет, так отчетливо я вижу эти чёртовы соски. Один твой взгляд, и я уже думаю только о том, как затащить тебя в постель и не выпускать оттуда до самой вечности.

— Тогда почему не сделаешь этого? — совсем неразумно прошептала я между поцелуями. Голова начинала кружиться от нехватки кислорода.

— Потому что твоя сестра ждёт поездку, — он поцеловал уголок моего рта, щёку, спускаясь к шее, заставляя меня со стоном прогнуться и запрокинуть голову. Кир толкнулся в меня пахом, сразу же заглушая стон поцелуем. Оторвался и прижался лбом ко лбу.– Потому что я пообещал ей устроить лучший Новый год в её жизни. Потому что ты важнее для меня, чем моё желание трахнуть тебя прямо сейчас.

Эти слова, произнесённые таким простым тоном, тронули меня сильнее любых признаний.

Он поцеловал меня ещё раз, а ладони сжимали мои ягодицы, прижимая меня к себе так, чтобы чувствовала его твёрдый член, упирающийся в меня.

— Не могу до сих пор поверить, как одна рыжеволосая колючка может делать всё это со мной, — прошептал Кир, отрываясь от губ и глядя мне в глаза. — Один твой смущённый взгляд заставляет меня возбуждаться, как юнца на первом свидании.

— Кир… Перестань так много болтать, — простонала я недовольно и качнула бедрами навстречу. Он усмехнулся и снова накрыл мои губы своими, заглушая все звуки поцелуем.

Мы целовались так жадно и отчаянно, пока не услышали приближающийся топот маленьких ножек из соседней комнаты. Кир резко оторвался от меня, тяжело дыша, и осторожно опустил меня на пол, придерживая, пока мои ноги не обрели устойчивость.

— Чёрт возьми, с тобой так легко потерять голову, — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Твоя сестра возвращается.

Я кивнула и привалилась спиной к стене, пытаясь отдышаться и привести себя в хоть какое-то подобие порядка, пока Марика не увидела нас. Кир посмотрел на меня последний раз и прошептал:

— Ночью, Ася. Сегодня ночью ты от меня никуда не денешься, маленькая. Никуда не убежишь.

И повернулся к входу из столовой, встречая вбегающую Марику с огромной охапкой разукрашенных картинок в руках и коробкой цветных карандашей, зажатой под мышкой, как будто между нами только что вообще ничего не происходило.

Он прав.

Ночью я от него не убегу.

Потому что не хочу больше убегать.

Я поднялась наверх в нашу с Марикой комнату и остановилась на пороге, с подозрением глядя на огромный встроенный шкаф, дверцы которого были приоткрыты. Подошла ближе и распахнула их полностью.

Боже. Мой.

Внутри висело столько детской одежды, что хватило бы на целый детский садик. Платья всех цветов радуги, кофточки с рисунками принцесс, животных и единорогов, тёплые свитера, комбинезоны, джинсы, леггинсы, юбки, пижамы… На нижних полках аккуратными стопками лежало бельё, носочки, колготки.

Когда они вообще успели⁈ Посмотрела на часы — одиннадцать утра. С ума сойти… Даже думать не хочу, сколько на это потрачено!

Я начала перебирать вещи, выбирая что-то тёплое для выхода на улицу, и остановилась на мягком розовом свитере с вышитым снеговиком, тёплых синих джинсах на флисе и розовых колготках. Разложила всё это на кровати и пошла за Марикой, которая всё ещё сидела внизу с Киром, отказываясь покидать его, и показывала ему свои художества.

— Марика, милая, пойдём одеваться, — позвала её, заходя в гостиную. — Нужно собраться, если мы едем за покупками.

— Уже иду! Дядя Кир, ты только не уходи никуда! — она дождалась его заверений и вскочила с пола, оставив Барсова с раскрасками, и помчалась ко мне по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Я помогла ей раздеться, снимая жёлтое платьице и розовые колготки, и начала одевать в тёплую одежду. Она стояла, послушно поднимая руки и ноги по команде, и щебетала без остановки.

Марика была самостоятельной девочкой, в такой семье другой не вырасти. Уже с полутора лет она сама одевалась, с трёх сама купалась, год назад я научила её технике безопасности с газовой плитой, хотя сердце обливалось кровью.

Но когда мы были вместе, то обоюдно позволяли себе эти слабости: я — нянчиться с ней, как с маленькой, а она — наслаждаться заботой, как… маленькой.

— Ася, а ты знаешь, что дядя Кир купил мне целых десять разных платьев? Десять! Я их все видела в планшете, когда мы заказывали! Там было розовое с рюшами, и голубое с бантиками, и красное как у принцессы, и зелёное с цветочками, и…

Она продолжала перечислять, а я молча натягивала на неё свитер, внутри плескался океан благодарности к этому мужчине, который сделал мою сестрёнку такой счастливой.

— А ещё, Асенька, — продолжила Марика, когда я уже переплетала ей прическу. С этим Барс, увы, не справился — с утра на сестрёнке красовались два кривых хвостика, один почти на затылке, другой — у уха. Ну, вот, мне стало легче, когда я поняла, что и у него есть слабые места. — Дядя Кир такой добрый и весёлый! Он прямо как папа, только хороший!

Я замерла, глядя на неё. Что? Руки задрожали.

— Как папа?

— Ну да! — кивнула она серьёзно. — Он большой и сильный, как папа. Но он совсем не страшный! Он не кричит на меня, не говорит плохие слова, не пугает меня. И он не бьёт, и игрушки не отбирает, и не говорит, что я плохая дочка. Он говорит, что я молодец и что у меня красиво получается раскрашивать принцесс!

Голос её стал тише к концу фразы, а не детских глазах выступили слёзы.

Я опустилась перед ней на колени и крепко обняла, прижимая к себе.

— Ты самая лучшая девочка в мире, Марика, — горячо зашептала ей в волосы. — Самая умная, самая красивая, самая любимая. И дядя Кир прав — у тебя действительно всё получается красиво.

Она всхлипнула и обняла меня за шею.

— Я люблю тебя, Ася. И дядю Кира тоже люблю. Он хороший.

— Да, солнышко, — согласилась сквозь сжатое в спазме горло. — Он… очень хороший.

Покачав её на руках пару минут, умыла её и саму себя. Помогла ей надеть тёплые носочки. Я быстро оделась сама — привычные джинсы и мягкий серый свитер крупной вязки. Посмотрела на себя в зеркало и на секунду замерла.

Я не соответствую ему. Кир всегда выглядит так… собранно, стильно, дорого. А я в обычных джинсах и свитере выгляжу как…

Я резко отмахнулась от этой мысли.

Не сейчас. Не время думать об этом сейчас.

Мы спустились в гостиную, где Кир уже ждал, одетый в тёмные брюки, чёрную водолазку и пальто. Он улыбнулся, увидев нас.

— Готовы к приключениям? — спросил он, протягивая руку Марике.

— Готовы! — радостно выкрикнула она и схватилась за его ладонь.

— Тогда нужно обуться, — сказал он, ведя нас ко входной двери, где на полке стояли ряды обуви, там же притулились и мои ботинки.

Кир присел на корточки перед Марикой, а она с готовностью подставила ему первую ножку. Я зависла, смотря, как он выбирает из трёх пар новеньких ботинок, розовых, фиолетовых и белых, и достаёт розовые, начиная аккуратно надевать их на маленькие ступни.

— Вот эти подойдут лучше всего для снега, — объяснял он Марике, застёгивая липучки. — Видишь, подошва толстая, рифлёная. Не будешь скользить на льду.

— А можно я в следующий раз надену фиолетовые? — спросила она, разглядывая другую пару.

— Конечно можно, — согласился он, нежно поглаживая её по волосам с улыбкой. — Можешь хоть каждый день менять цвет ботинок, если хочешь. Купим тебе их столько, чтобы могла менять каждый день месяца.

У меня от сказанного глаза на лоб полезли, мой внутренний скряга пытался прикинуть стоимость одной пары, но зная Барса… Он поднялся, взял Марику за руку, и они направились к выходу. Я быстро обучаюсь и последовала за ними, чувствуя, как внутри всё переполняется эмоциями, которые я не могла никак определить.

Он купил ей три пары обуви. Три! Разных цветов! Чтобы она могла выбирать! Мой взгляд упал на мои стоптанные ботинки, в которых я хожу уже не первую и даже не пятую зиму. Посмотрела на Барсова, уверенного в себе и одетого с иголочку. Заткнись, Ася, просто двигай ногами!

Кир открыл входную дверь, мы вышли на улицу, где нас встретил морозный воздух и яркое зимнее солнце, отражающееся от белого снега. Марика сразу же прицепилась к его руке обеими своими маленькими ладошками, специально ступая ножками по сугробам, раскидывая снег.

— Дядя Кир, а это правда твоя машина? — спрашивала она, показывая на большой чёрный джип на подъездной дорожке. — Она такая огромная! Как у супергероев из мультиков!

— Правда моя, — подтвердил он, ведя нас к машине. — И сейчас мы на ней поедем за подарками для тебя.

— Для меня? — Марика подпрыгнула от радости. — Какие подарки?

— Это сюрприз, — улыбнулся он. — Узнаешь, когда придёт время.

Мы подошли к машине, и Кир отпустил руку Марики, чтобы открыть заднюю дверцу.

И я замерла, не в силах пошевелиться, глядя на то, что увидела внутри.

На заднем сиденье стояло детское автокресло.

Розовое!

С мягкими подушечками и ремнями безопасности.

Боже… он… он купил детское автокресло для Марики… Автокресло! То есть… не то чтобы это кардинально отличалось от десяти платьев, трёх пар обуви, лаков для ногтей и раскрасок. Но платья можно сложить в чемодан и забрать с собой. Обувь упаковать в коробки. А автокресло… оно ДЛЯ ЕГО МАШИНЫ. Боже, я схожу с ума.

Кир поднял мою сестрёнку на руки и посадил в кресло, начиная застёгивать ремни безопасности. Достал откуда-то с переднего сиденья детский журнал с наклейками и вложил ей в руки.

— Пока мы будем ехать, можешь наклеивать этих принцесс куда захочешь в салоне, — сказал он, щипая ее за щечку. — Только я не всегда смогу тебе отвечать, а то не туда поверну, и мы заблудимся.

Марика захихикала, прижимая журнал к груди. Кир закрыл её дверцу, обошел и открыл другую заднюю дверь, оборачиваясь ко мне и глядя вопросительно.

— Любимая? — позвал он, нахмурившись, заметив моё застывшее выражение лица. Он захлопнул дверь в салон. — Что-то не так?

Я стояла как вкопанная, не в силах сдвинуться с места, глядя на это розовое кресло внутри его машины, на Марику, которая уже увлечённо рассматривала страницы журнала и что-то бормотала себе под нос, на Кира, который смотрел на меня с нарастающим беспокойством.

Все те выстроенные за годы барьеры, все защитные стены вокруг моего сердца, которые я так старательно укрепляла, боясь снова кому-то довериться, рухнули в одно мгновение, превратившись в пыль.

Слёзы хлынули из глаз прежде, чем я успела их остановить, чтобы не пугать Марика, размывая контуры стоящего передо мной мужчины.

Я не могу больше. Не могу притворяться, что это всё не имеет значения.

Я сорвалась с места и побежала к нему.

Снег хрустел под моими ботинками, морозный воздух обжигал лёгкие, но я не чувствовала ничего, кроме желания быть рядом с ним, прикоснуться к нему, показать, что я чувствую.

Я врезалась в него, обхватывая за шею руками, а за талию ногами, и он поймал меня на лету, прижимая к себе. Я уткнулась лицом ему в шею, слёзы текли по щекам, падая на воротник пальто.

— Маленькая, что происходит? — в голосе Барса звучала тревога, граничащая с паникой. — Ася, говори немедленно, что случилось? Я сделал что-то не так? Обидел тебя? Напугал Марику? Что я… чёрт, Ася, я ничего не понимаю, ещё мгновение и ты доведешь меня до инфаркта!

Он придерживал меня одной рукой, а второй гладил по спине, явно не зная, что делать с внезапно разрыдавшейся женщиной в своих объятиях.

Вместо ответа я оторвалась от его шеи и принялась осыпать его лицо отрывистыми поцелуями — в лоб, между бровей, в веки, вынуждая прикрыть глаза, в скулы, в нос, в подбородок, в уголки губ, снова в щёки, в виски, в линию челюсти. Быстро, хаотично, лихорадочно, не в силах остановиться, вкладывая в каждое прикосновение губ всё то, что не могла выразить словами.

Кир замер в шоке, стоя посреди заснеженной подъездной дорожки с распахнутыми теперь глазами и не понимая, что вообще происходит.

— Ася… я… что… — пробормотал он, но я не дала ему договорить.

Я прижалась к его губам в поцелуе, вкладывая в него всё — всю накопившуюся за годы благодарность, за то, что он вошёл в мою жизнь, всю безграничную любовь, которая переполняла меня изнутри, всё то невыразимое словами чувство, от которого пекло в солнечном сплетении.

Барсов на секунду застыл от неожиданности, а потом застонал мне в рот и ответил на поцелуй, языком разомкнул мои губы, переплёлся с моим, и мы стояли под начинающимся снегом, целовались до отчаянности, забыв обо всём на свете.

Через несколько бесконечных секунд Кир оторвался от моих губ, тяжело дыша.

— Подожди… подожди секунду… — прохрипел он, делая несколько быстрых шагов в сторону.

Он осторожно усадил меня на капот машины. Его ладони остались лежать у меня под ягодицами, создавая барьер между моим телом и ледяным металлом, чтобы я не замёрзла.

— Вот так лучше, — выдохнул он ошарашенно, глядя мне в глаза с расстояния в несколько сантиметров. — Теперь объясни мне, пожалуйста, что только что произошло? Почему ты плачешь?

Я смотрела на него сквозь пелену слёз, пытаясь сложить образы и чувства во что-то понятное.

— Ты… ты купил автокресло, — выдавила я наконец сдавленно.

Кир непонимающе поднял бровь.

— Да, купил, — подтвердил он, явно не улавливая связи. — И что в этом такого особенного? Марика должна ездить в машине безопасно, это же элементарные правила…

— Ты не понимаешь, — перебила я, хватая его за воротник куртки обеими руками и притягивая к себе ближе. — Ты купил автокресло для СВОЕЙ машины! Не просто одежду, которую можно упаковать в сумку. Не игрушки, которые можно забрать с собой. А кресло, которое остаётся здесь, в твоей машине, это значит… Это значит…

Голос сорвался, и я застонала, не в силах закончить фразу.

Понимание медленно разлилось по его лицу, и Барсов выдохнул с облегчением, закрывая глаза.

— Это значит, что я планирую возить её постоянно, — тихо закончил он за меня.

— Да, — жалко пробормотала, часто моргая, чтобы прогнать новые слезы.

Кир открыл глаза, нахмурившись.

— Ася, я… я думал, это очевидно, — он перенес мой вес на одну руку, а другую поднял и вытер большим пальцем слёзы с моих щёк. — После всего, что я произошло, что я сказал вечера, что ты сказала. Ты думала, я шутил? Ты думала, это временно?

— Я не… я не знала, что думать, — призналась я, хватаясь за его запястье. — Я так люблю тебя, но боялась поверить, что это надолго. Боялась, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И до сих пор боюсь.

— Маленькая моя, — Кир притянул меня к себе, прижимая мой лоб к своему, — это настолько всерьёз, насколько вообще возможно. Я хочу, чтобы вы с Марикой остались здесь навсегда. Чтобы этот дом стал вашим домом. Чтобы я мог возить её в садик, школу, на кружки, куда угодно. Чтобы я мог заботиться о вас обеих каждый день.

— Кир… — я не знала, что сказать, слова застревали в горле.

— И автокресло — это только начало, — продолжил он, целуя меня в мокрую от слёз щёку. — Я уже думаю над тем, чтобы обустроить для Марики отдельную комнату со всеми её игрушками. Хочу повесить качели в саду, когда растает снег. Хочу научить её кататься на велосипеде. Хочу…

— Остановись, — со стоном попросила я, прикрывая его губы ладонью. — Пожалуйста, остановись, а то я снова расплачусь.

Он улыбнулся и поцеловал мою ладонь.

— Хорошо, но ты меня поняла, да? Это не временно, маленькая. Это навсегда.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, внутри поднималось такое счастье, что, казалось, я сейчас взорвусь от переизбытка.

Барс снова притянул меня к себе, на его губах играла улыбка.

— Мне нужно услышать это ещё раз, — вдруг прошептал он. — То, что ты сказала минуту назад, мне нужно убедиться, что я не ослышался.

Сначала непонимающе нахмурилась, но… потом осознала, о чем он. Глубоко вдохнула, набираясь смелости.

— Я люблю тебя, Кирилл Барсов, — повторила я громче, вкладывая в каждое слово всю силу своего чувства. — Люблю тебя всем сердцем. Люблю за то, как ты относишься к Марике. За то, как заботишься о нас. За то, каким ты стал для меня. За то, кто ты есть. За то, какой ты. За всё.

Кир закрыл глаза, даже зажмурился.

— Повтори ещё раз, — попросил он охрипшим голосом. — Прошу.

— Я люблю тебя, — прошептала я и потянулась к нему, целуя уголки губ. — Люблю, люблю, люблю, люблю…

Он болезненно застонал и снова поцеловал меня, я ответила с той же страстью, обхватывая его шею руками.

Когда мы снова оторвались друг от друга, он прижался лбом к моему плечу, мы просто дышали, наслаждаясь близостью.

— Мне нужно отпустить тебя и сесть за руль, — пробормотал он с явным сожалением. — Иначе мы так и простоим здесь до вечера, а Марика уже заждалась.

— Да, — согласилась я, неохотно разжимая руки на его шее. — Нам пора ехать.

Он осторожно снял меня с капота и поставил на землю, я сделала шаг назад, потом ещё один, направляясь к дверце машины. На мгновение я обернулась через плечо, встречаясь с его взглядом.

Барс стоял возле капота, такой большой, сильный и счастливый, с невероятной улыбкой на лице.

Но… подхожу ли я ему? Он такой… идеальный. Успешный, богатый, образованный. Совсем не 'тупой качек", коим окрестила его при первом же знакомстве.

А я… я просто девушка из неблагополучной семьи, без высшего образования, без карьеры, без ничего. Что, если однажды он поймёт, что заслуживает кого-то лучше? Кого-то, кто будет соответствовать его статусу и положению в обществе? Что будет с Маринкой, которая уже так привязалась к немубю? Что будет… с моим сердцем?

Страх кольнул в грудь, но я поспешно отогнала эту мысль. Не сейчас и не сегодня. Сегодня я просто буду счастлива рядом с ним и не буду думать о плохом. Я села на заднее сиденье рядом с Марикой и осторожно закрыла дверцу.

Марика тут же повернулась ко мне, отрываясь от журнала.

— Ася, смотри, какую принцессу я приклеила! — радостно показала она на наклейку на обивке сиденья. — Она красивая? А дяде Киру понравится?

— Очень красивая, солнышко, — поцеловала её в макушку. — Дяде Киру очень понравится.

Кир обошёл машину и сел на водительское сиденье, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и наши взгляды встретились.

Он улыбнулся.

И я улыбнулась в ответ, пряча глубоко внутри свои сомнения и страхи.

Я люблю его. И… он любит меня. Пока этого достаточно. Всё остальное… всё остальное мы как-нибудь решим.

Машина тронулась с места.