Глава 44 · Упрямые мужчины

Кир

Я остановил джип на парковке огромного торгового центра, заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, слушая голоса с заднего сиденья, где Марика что-то взволнованно рассказывала Асе о принцессах из журнала.

Обернулся, собираясь объявить о нашем прибытии, и слова застряли в горле.

Потому что в этот момент Ася подалась вперёд между передними сиденьями, опираясь локтями о подлокотники, и её лицо оказалось так близко от моего, что я различал каждую искорку в её карих глазах, каждую веснушку на переносице, мягкий изгиб губ. Запах её ударил в голову.

Она красивая.

Ася всматривалась через лобовое стекло в здание торгового центра с его стеклянным фасадом и праздничной иллюминацией, а потом повернула голову, встречаясь со мной взглядом. Наши лица были в каких-то сантиметрах друг от друга.

— Кир, — произнесла Ася, я почувствовал её дыхание на своих губах, — это… это же не продуктовый магазин. Разве нам не туда надо?

Я не удержался и провёл пальцем по её щеке, наслаждаясь тем, как она непроизвольно прикрывает глаза от моих прикосновений.

— Конечно, не продуктовый, маленькая, — ответил я, касаясь пальцем её нижней губы и слегка оттягивая её вниз. — Сначала мы погуляем по торговому центру. Здесь есть целый этаж детских развлечений, Марика сможет там поиграть, пока мы с тобой займёмся другими делами.

Она подозрительно прищурилась, явно пытаясь понять подвох.

— Какими именно другими делами?

Я наклонился ещё ближе, так что наши губы почти соприкоснулись.

— Ну, я же ещё не развлёк как следует свою вторую девочку, — прошептал я тихо, чтобы Марика не слышала, — которая всё утро смотрит на меня какими-то печальными глазами. И думаешь, я не вижу этого? Вижу всё, маленькая. И сегодня я собираюсь стереть эту грусть из твоих глаз.

Ася покраснела, заливаясь румянцем от щёк до шеи, я не смог сдержаться — поцеловал её. Быстро, просто чтобы почувствовать, как её губы стали податливыми под моими, как она тихо застонала в мой рот.

— Кир! — прошипела она, отстраняясь и оглядываясь на Марику. — Она же смотрит!

— И пусть смотрит, это всего лишь проявление любви, — ответил я, вылезая из машины, — пусть привыкает, что дядя Кир целует её сестру, когда хочет этого. А хочу я довольно часто. Ммм… всегда, например.

Я обошёл машину и открыл заднюю дверцу, где в розовом автокресле сидела Марика с журналом на коленях.

— Дядя Кир! — она тут же потянула ко мне ручки, роняя журнал. — Подними меня!

— С удовольствием, солнышко, — я расстегнул крепления и поднял её на руки. Она моментально обвила мою шею, прижимаясь щекой к плечу.

Я невольно закрыл глаза, позволяя себе просто ощутить это — вес ребёнка на руках, доверие, с которым она прижимается ко мне.

Не передать словами всю ту гамму эмоций, которую я испытываю каждый раз, когда она вот так обнимает меня.

Мысли помимо воли вернулись к утру, когда Марика проснулась раньше Аси. Как она боялась встать с кровати в незнакомом месте. Как без страха взяла меня за руку и согласилась показать ей дом. Как мы обходили комнату за комнатой, а она задавала миллион вопросов обо всём подряд, и я отвечал на каждый, наблюдая за тем, как её глаза загораются восторгом.

Я так долго ждал этого чувства. Мечтал, когда смогу держать на руках ребёнка, который будет доверять мне безоговорочно.

Тупая боль кольнула в груди.

Еще живо было в сердце то, как я узнал о беременности Насти, как ходил на каждое УЗИ, на каждый прием врача. Первое сердцебиение, выбор вещей, таких крошечных. Как я присутствовал на родах, держа за руку мать моего сына. Месячный младенец на руках, я взял его с рук акушера. Маленький, сморщенный, такой… родной. Моё сердце было переполнено любовью к этому малышу.

А потом… потом эти слова. «Ты думал, это твой ребёнок?» Её усмешка и равнодушие в глазах. Боль, разрывающая грудь на части, когда она уходит, унося с собой ребёнка, которого я уже успел полюбить как своего.

На месте, где должно было быть счастье отцовства, осталась зияющая рана, которая не заживала годами.

Но каким-то чудом эту рану начала залечивать Марика. Эта маленькая девочка с огромными глазами и доверчивой улыбкой, которая появилась в моей жизни всего день назад, но уже заняла место, о существовании которого я даже не подозревал после прошлого.

Может быть, всё происходит именно так, как должно. Может быть, я потерял того мальчика только для того, чтобы найти эту девочку, которая действительно нуждается во мне. Которая смотрит на меня так, будто я могу защитить её от всего на свете.

— Дядя Кир? — тихонько позвала Марика, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Ты чего такой грустный?

Я моргнул, возвращаясь в реальность, и улыбнулся ей.

— Совсем не грустный, солнышко. Просто подумал о кое-чём важном.

Она серьёзно кивнула.

— Дядя Кир, а там точно есть место для детей? С горками и качелями?

— Ещё какое есть, — заверил я, целуя её в нос и вызывая хихиканье. — Там лабиринт из мягких кубиков выше тебя раза в три, бассейн с разноцветными шариками, батуты, на которых можно прыгать до самого потолка, горки, качели. Даже специальная комната с игрушками и конструкторами. Тебе там точно понравится.

Её глаза загорелись восторгом.

— Правда-правда? Можно я туда пойду?

— Конечно можно. Для этого мы сюда и приехали.

Я подошёл к дверце Аси, открыл её, держа Марику на одной руке, а вторую руку протянул Асе.

— Ну что, красавица, ты с нами? — спросил, глядя на неё с улыбкой. — Или будешь прятаться в машине?

Марика тут же подхватила:

— Да, Ася, пойдём! Дядя Кир сказал, что там огромная ёлка до самого потолка и Дед Мороз настоящий сидит в большом красном кресле! Я хочу его увидеть!

Ася выдохнула, разглядывая нас обоих с растерянностью.

— С вами, конечно, — ответила она неуверенно, будто сомневалась в своём решении.

Ася взяла мою протянутую руку, вылезая из машины, и я, захлопнув дверь, сразу же переплёл наши пальцы, притягивая её ближе к себе.

— Только не вздумай отпускать мою руку там, внутри, — предупредил я, сжимая ладошку. — Народу будет много, можно легко потеряться. Будешь держаться за меня. Это не просьба, маленькая, а приказ.

— Приказ? — переспросила она, в её интонации появился знакомый бунтарский огонёк. — С каких это пор ты мне требования выдвигаешь?

Я усмехнулся, наклоняясь к её уху и шепча так, чтобы только она слышала:

— С тех самых пор, как решил взять ответственность за твою безопасность. Так что привыкай, маленькая, будет ещё много требований. Особенно в сексе.

Она вспыхнула как маков цвет, я рассмеялся, целуя её в щёку.

Мы направились ко входу в торговый центр, Марика на моих руках крутила головой во все стороны, рассматривая машины на парковке, праздничные украшения у входа, людей, снующих с пакетами покупок.

— Дядя Кир, а почему у того дяди такая большая борода? — спросила она, показывая пальчиком на проходящего мимо мужчину с пышной седой бородой. — Он что, Дед Мороз?

Я фыркнул от смеха.

— Нет, солнышко, это просто дядя, который любит носить бороду. Настоящего Деда Мороза мы увидим внутри.

— А откуда ты знаешь, что он настоящий? — недоверчиво прищурилась малышка. — Может, это просто дядя переоделся?

Вот это логика. Пять лет, а уже умеет задавать неудобные вопросы.

— Ну, — протянул я, прикидывая, как ответить, чтобы не разрушить детскую веру в волшебство, — если ты в него поверишь, то он станет настоящим. Магия так работает.

Марика задумчиво нахмурила брови, явно обдумывая мои слова, а потом кивнула.

— Тогда я буду в него верить очень сильно!

Ася рядом со мной рассмеялась, я обернулся к ней.

— Что смешного?

— Ты, — она покачала головой с улыбкой. — Ты так… хорош с ней. Терпеливый, внимательный. Я никогда не думала, что увижу тебя таким с ребенком. Ты всегда казался мне… жёстким. А сейчас смотрю на тебя с Марикой и не узнаю.

Рукой обвил ее талию и притянул ближе к себе.

— Это она во мне что-то разбудила, — признался задумчиво, размышляя, где бы нам оставить верхнюю одежду. — То, что я думал потерял навсегда. Способность любить ребёнка, доверять этому чувству. Не бояться снова привязаться и снова потерять.

Ася сжала мою руку, искоса бросила на меня любопытный взгляд, но промолчала. Остаток пути до входа мы прошли в тишине.

Автоматические двери с тихим шипением распахнулись, впуская нас в другой мир. Марика ахнула так громко, что несколько людей вокруг обернулись с улыбками.

Атриум торгового центра представлял собой настоящую новогоднюю сказку. Огромная ёлка, метров двенадцать высотой, возвышалась в центре, сияя тысячами огней. Каждый шар был размером с футбольный мяч, украшен блёстками, стразами, расписан вручную. Гирлянды мерцали, переливаясь от тёплого золотого к холодному синему, от красного к зелёному, создавая почти гипнотический эффект. На верхушке сияла огромная звезда, от которой расходились лучи света во все стороны.

Вокруг ёлки был выстроен снежный городок с фигурами в человеческий рост — тройка лошадей с бубенцами, снеговики в цилиндрах и шарфах, Дед Мороз в красной шубе с золотым посохом, Снегурочка в голубом кокошнике. Из невидимых динамиков лилась новогодняя музыка, смешиваясь с гулом голосов и смехом детей.

Воздух был насыщен запахами корицы, апельсинов, свежей выпечки, шоколада — поблизости работали кофейни и кондитерские. По всему периметру атриума висели гирлянды из еловых веток, на стеклянных перилах балконов мерцали огоньки, создавая эффект падающего снега.

— Ого-го-го! — протянула Марика, голос её был полон такого восторга, что мне захотелось запечатлеть этот момент навсегда. — Дядя Кир! Смотри! Какая ОГРОМНАЯ ёлка! Она выше нашего дома! И шары такие красивые, блестящие! А там лошадки! Настоящие лошадки! А там Дед Мороз в большом кресле! Это он, настоящий!

Она крутила головой так быстро, что я боялся, как бы у неё голова не закружилась, показывая пальчиком то в одну сторону, то в другую, не в силах решить, на что смотреть в первую очередь.

— Вижу, солнышко, — рассмеялся я, поглаживая её по спине. — Красиво, правда? Нравится?

— Нравится! Очень-очень-очень нравится! Это самое красивое место! — она обернулась к Асе, которая шла рядом молча. — Ася, правда ведь красиво?

Но Ася не ответила сразу. Я обернулся к ней и заметил, как изменилось её лицо. Восторг, с которым она первые секунды рассматривала украшения, сменился иным. Она стала осматриваться вокруг, и я видел, как её взгляд скользит по витринам дорогих бутиков, по нарядно одетым людям с логотипами брендов на сумках и пакетах, по женщинам в шубах стоимостью с квартиру и туфлях на шпильках, по мужчинам в деловых костюмах с часами за несколько сотен тысяч на запястьях.

С каждой секундой она словно бы пыталась стать меньше, незаметнее. Лицо приобрело напряжённое выражение.

Что происходит? Почему она так странно реагирует?

— Маленькая? — позвал я тихо, останавливаясь. — Всё хорошо?

Она вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей, и посмотрела на меня.

— Да, конечно, — ответила она быстро, но голос прозвучал фальшиво. — Просто… здесь так много народу. И так… роскошно. Я просто рассматриваю.

Я прищурился, не веря ни единому её слову, но решил пока не давить. Вместо этого я остановился, развернул её к себе лицом и поцеловал, проникая языком в её рот, пока она тихо не застонала, прижимаясь ко мне.

Когда я оторвался, мы оба тяжело дышали.

— Не отпускай мою руку, — повторил я, глядя ей в глаза. — И если тебе станет некомфортно хоть на секунду, скажешь мне сразу. Мы тут же уйдём. Договорились?

Она кивнула, и я повёл их дальше под хихиканье Марики: «Как жених и невеста!». Малышка продолжала делиться впечатлениями, не замолкая ни на секунду:

— Дядя Кир, смотри, там продают мороженое в таких красивых высоких стаканчиках! Разноцветные шарики и трубочки с бантиками! Можно мне когда-нибудь такое купишь?

— Конечно куплю, солнышко, — пообещал я. — Прямо сегодня, когда заберём тебя из игровой комнаты.

— А там игрушки! — она показала на витрину огромного магазина игрушек, где стояли плюшевые медведи размером со взрослого человека. — Ого, какие большие медведи! Больше тебя, дядя Кир!

— Вряд ли больше меня, — усмехнулся, — но действительно большие. Хочешь такого?

Её глаза загорелись, но потом она опустила взгляд и покачала головой.

— Нет, у меня уже есть игрушки, которые ты купил. Много-много игрушек. Не надо больше.

Боже, эта девочка… Пять лет, а уже умеет отказываться от подарков. Я потрепал не по речке, вызывая на серьезном листке новую улыбку, сразу же обратно находя руку Аси.

— Солнышко, если ты чего-то хочешь, ты всегда можешь попросить у меня. Всегда. Я не куплю тебе то, что вредно или опасно, но игрушки, одежду, сладости — всё это ты можешь просить. Хорошо?

Она прижалась ко мне крепче, кивая. Положила голову на моё плечо и обняла ручками за шею.

— Хорошо, дядя Кир.

Мы подошли к информационной стойке, и я опустил Марику на пол, присаживаясь перед ней на корточки.

— Смотри сюда внимательно, — сказал я серьёзным тоном, приобняв её за плечики. — Видишь эту стеклянную будку с тётей в красном костюме?

Марика кивнула, стараясь выглядеть взрослой и ответственной.

— Вижу, дядя Кир!

— Отлично. Теперь слушай меня очень внимательно, — я погладил её по головке. — Я не думаю, что это случится, но на всякий случай ты должна знать. Если вдруг — именно «если», понимаешь? — ты вдруг потеряешься и не сможешь найти меня или Асю, ты ни в коем случае не должна пугаться. Не плакать и не паниковать. Просто спокойно подходишь к любой женщине, у которой есть ребёнок, обязательно с ребёнком, это важно, и просишь её отвести тебя вот сюда, к этой стойке. Тётя за стойкой объявит громко-громко, что потерялась самая красивая девочка на свете, и я прибегу за тобой быстрее, чем ты успеешь досчитать до десяти. Повтори, что запомнила.

Марика нахмурила брови, сосредотачиваясь:

— Если потеряюсь, не плакать и не бояться. Подойти к тёте с ребёнком и попросить отвести меня к стеклянной будке с тётей в красном. Тётя позовет тебя, и ты прибежишь.

— Умница моя, — похвалил я, целуя её в лоб. — Но мы постараемся не теряться, правда? Я буду держать тебя за руку.

— Правда, — важно кивнула она.

Я услышал резкий вдох рядом и поднял взгляд.

Ася стояла, побледнев, веснушки стали особенно яркими на фоне белой кожи. Её рука сжала мою.

— Ки-и-ир, — протянула она с паникой, — зачем… зачем ты ей это говоришь? Почему она вообще должна потеряться? Мы же будем держать её за руку каждую секунду, она не отойдёт от нас ни на шаг. Правда ведь?

Я поднялся с колен, не отпуская её руку, и поднёс её пальцы к своим губам. Поцеловал каждую костяшку, глядя ей в глаза.

— Маленькая, это называется «быть готовым к непредвиденным ситуациям», — объяснил максимально спокойно. — Мы, конечно, будем держать её за руку. Я не собираюсь терять её из виду ни на мгновение, а в детской комнате будут камеры и воспитатели. Но в толпе всякое бывает — кто-то может толкнуть, ребёнок может отвлечься и на секунду отпустить руку, между вами может пройти группа людей. Лучше объяснить ей алгоритм действий сейчас, в спокойной обстановке, чем потом она будет стоять в толпе, рыдать от страха и не знать, что делать. Это ответственность за безопасность ребёнка.

Ася выдохнула, закрывая глаза, но кивнула.

— Хорошо. Прости. Я просто… после всего… я боюсь снова её потерять.

Я притянул её к себе, обнимая одной рукой и прижимая лоб к её лбу.

— Не потеряешь, — поцеловал её в закрытые веки. — Я прослежу за вами обеими. Обещаю.

Марика потянула меня за руку.

— Дядя Кир, а можно мы уже пойдём смотреть ёлку?

Я рассмеялся, отстраняясь от Аси.

— Конечно, солнышко. Пойдём.

Мы двинулись через атриум, Марика между нами, держась за мою руку и за руку Аси. Она болтала без остановки, показывая на каждую деталь, задавая миллион вопросов:

— Дядя Кир, а почему у Деда Мороза такая длинная борода? А Снегурочка его дочка или внучка? А почему лошадки не двигаются? Они спят? А можно их погладить? А в том магазине продают куклы! Ася, смотри, какие красивые куклы!

Я отвечал, стараясь быть мягким, объясняя всё, что она спрашивала. Моё сердце наполнялось какой-то невероятной лёгкостью от её детского восторга.

Вот для чего всё это. Вот ради чего стоит жить. Вот почему я зарабатывал все эти деньги, рисковал жизнью, работал до изнеможения. Чтобы сейчас видеть это выражение счастья на лице ребёнка. Чтобы дать ей всё то, чего она была лишена.

Но Ася рядом с нами молчала. Я чувствовал, как с каждой минутой она становится всё напряжённее.

Мы прошли мимо витрины ювелирного салона, где за бронированным стеклом сияли бриллианты и золото, мимо бутика часов, где стоимость одного экземпляра равнялась годовой зарплате обычного работяги, мимо магазина обуви с туфлями на каблуках стоимостью в несколько десятков тысяч рублей за пару.

Я видел, как Ася смотрит на всё это, и читал в её взгляде то, что она не произносила вслух.

Она чувствует себя чужой здесь. Недостаточно богатой, недостаточно… достойной всего этого.

Чёрт.

Я остановился возле витрины книжного магазина, поменял руки с Марикой, и притянул свою Асю ближе, прошептал ей в ухо:

— Что происходит, маленькая? И не говори мне «ничего». Ты выглядишь так, будто тебя ведут на казнь, а не на прогулку по торговому центру.

Она вздрогнула от моего вопроса, встретилась со мной взглядом.

— Ничего, — произнесла, словно и не слушая меня. — Просто устала. Мало спала ночью.

Врёт. И врёт очень плохо.

Я прищурился, но решил пока не давить. Наклонился, целуя её в висок и задерживаясь губами на её коже, вдыхая запах.

— Когда заберём Марику из игровой зоны, пойдём в кафе, — прошептал я, спускаясь поцелуями к её уху и прикусывая мочку. Она глубоко вздохнула, ее ладошка легла мне на грудь. — Закажем тебе большую чашку кофе с сливками, пирожное с шоколадом, и ты расскажешь мне, что творится у тебя в голове. Договорились?

Она кивнула, прижимаясь щекой к моей ладони.

— Договорились.

Мы продолжили путь к детской зоне развлечений, которую я видел на схеме, третий этаж, дальний конец здания. По пути наконец нашли гардеробную и сдали верхнюю одежду.

Поднялись на эскалаторе, Марика восторженно визжала, когда ступеньки начали двигаться, хваталась за поручень и смеялась. Ася стояла позади неё, придерживая за плечи, я — впереди, на случай если она споткнётся.

Наконец мы дошли до детской зоны, и Марика замерла, прижавшись носом к огромной стеклянной стене.

Внутри был настоящий детский рай. Лабиринт из мягких разноцветных кубиков высотой метра в три тянулся через весь зал, с тоннелями, переходами, тупиками. Бассейн с шарами размером с небольшой бассейн в аквапарке был заполнен разноцветными шариками, в которых дети барахтались, смеялись, кидались друг в друга. Несколько горок разной высоты, батуты, качели, верёвочный парк, зона с игрушками и конструкторами.

Десятки детей бегали, прыгали, смеялись, кричали от восторга.

— Ого, — выдохнула Марика, глаза её стали размером с блюдца. — Дядя Кир, там… там так МНОГО всего! Можно я пойду туда?

— Конечно, солнышко, — ответил я, подходя к стойке регистрации.

За ней сидела молодая девушка в ярко-синей футболке с логотипом центра, светлые волосы собраны в хвост, улыбка широкая и профессиональная.

— Добрый день! С наступающим Новым годом! — пропела она заученную фразу. — Рады приветствовать вас в нашем «Домике Волшебника»!

— Добрый день, — ответил я, ставя Марику на пол, но не отпуская её руку. — Нам нужно оставить эту прекрасную девочку поиграть у вас несколько часов. Но сначала расскажите, пожалуйста, как обстоит дело с безопасностью.

Девушка тут же перешла в режим презентации:

— У нас работают воспитатели с педагогическим образованием, минимум четыре взрослых сотрудника постоянно находятся в зоне, следят за детьми. Везде камеры видеонаблюдения, которые всегда видны на мониторе, — она показала на экран на стойке, разделённый на несколько квадратов с изображениями разных углов игровой зоны. — Плюс охрана на входе следит, чтобы дети не выходили без родителей.

— Хорошо, — кивнул я, осматривая мониторы. — Но я хочу, чтобы вы взяли мой номер телефона и обязательно, это не просьба, связались со мной, если произойдёт что-либо: если она заплачет, впадёт в истерику, пожалуется на то, что ей плохо, получит царапину, ушибётся, или попросится в туалет. Я буду в здании и подойду за три-пять минут. Это обязательное условие.

Девушка быстро закивала:

— Конечно-конечно! Мы всегда связываемся с родителями.

Я посмотрел вниз на Марику. Она стояла, разглядывая детей за стеклом — девочку на батуте, мальчика, карабкающегося по лабиринту, группу малышей с конструктором.

В её глазах я увидел желание присоединиться к ним, но одновременно… неуверенность. Она мне так Асю напомнила. Я присел перед малышкой на корточки, взяв за обе ручки.

— Солнышко, хочешь пойти поиграть с другими детками?

Она перевела взгляд с игровой зоны на меня, губы её вдруг задрожали.

— А вы… вы точно-точно меня заберёте? — прошептала она. — Не оставите здесь? Не уедете домой без меня?

Боже…

Я крепко обнял её, прижимая к себе.

— Солнышко моё, как ты вообще могла такое подумать? — прошептал я, гладя ее по головке. — Конечно заберу. Я НИКОГДА не оставлю тебя. Ни здесь, ни где-либо ещё. Ты теперь моя девочка, понимаешь? А своих девочек не бросают.

Она всхлипнула, уткнувшись мне в шею, сердце остановилось, когда я почувствовал, как моя куртка намокает от слёз. Кажется, единственная вещь в мире, которая меня могла сломить — это слезы моих девочек.

— Мы с Асей только пойдём посмотрим на одежду для неё, — продолжил я, отстраняясь и вытирая слёзы с её щёк. — Точно так же, как утром с тобой выбирали твои красивые платья и кофточки, только по планшету. Но тебе там будет скучно — ходить, смотреть на одежду, ждать нас. А здесь ты сможешь поиграть и повеселиться с другими детками. Но если ты не хочешь, мы возьмём тебя с собой.

Марика с тоской посмотрела на игровую зону, потом на меня, потом снова на детей.

— Но вы правда придёте? — повторила она, её глаза снова наполнились слезами.

Нужно дать ей что-то конкретное. Что-то, что убедит её. Что, если…

— Знаешь что, подожди меня минутку, — сказал я, поднимаясь. — У меня есть идея.

Я передал Марику Асе, которая приняла её, поднимая на руки и покачивая.

— Куда ты? — спросила Ася.

— Сейчас вернусь. Две минуты.

Я быстрым шагом направился к салону связи, который заметил неподалёку. Влетел внутрь, к стойке подошёл молодой парень в форменной футболке.

— Мне нужен детский смартфон, — выпалил я, пугая консультанта напором. — Интуитивно понятный для пятилетнего ребёнка, заряженный, с предустановленными приложениями. И детскую симку. И чехол на цепочке, чтобы носить на шее.

Через пять минут я возвращался с телефоном, уже включённым и настроенным, мой номер первым в контактах, номер Аси вторым, приложение для видеосвязи установлено, родительский контроль с gps активирован.

Ася и Марика сидели в креслах для ожидания.

— Смотри, что я тебе принёс, — сказал я, присаживаясь на корточки перед Марикой и протягивая телефон в ярко-розовом чехле. — Это теперь твой личный телефон.

Глаза Марики расширились.

— Мой? Совсем мой?

— Совсем твой. Смотри, как он работает, — я показал ей экран. — Нажимаешь вот эту зелёную кнопку. Видишь, тут написано «Дядя Кир»? На всякий случай, я поставил себе смайлик синего сердечка, а у Аси на номере красное сердечко. Не перепутаешь. Нажимаешь на моё имя, потом вот сюда, где нарисована камера. И телефон позвонит мне по видеосвязи. Ты увидишь меня на экране, я увижу тебя, мы сможем разговаривать. Давай попробуем.

Марика взяла телефон, нашла кнопку, нажала, и через секунду мой телефон завибрировал. Я принял вызов, и на экране появилось её лицо с огромными восторженными глазами.

— Дядя Кир! Я тебя вижу! — закричала она, даже девушка за стойкой улыбнулась такой непосредственности.

Я рассмеялся, завершая вызов.

— Видишь, как просто? Если тебе станет страшно, скучно, грустно, или ты просто захочешь меня увидеть — звонишь мне. И я сразу приду. Договорились?

— Договорились! — она прижала телефон к груди. — Это лучший подарок!

Ася рядом открыла рот, явно собираясь что-то сказать, но я перехватил её взгляд и покачал головой. «Потом», — прочитала она в моих глазах.

Я повесил цепочку Марике на шею, спрятал телефон под свитер.

— Ну что, теперь хочешь поиграть?

— Да!

Я оформил все документы у девушки за стойкой, оплатил три часа, оставил номера телефонов, паспортные данные, ещё раз повторил свои требования.

Замер на мгновение, когда девушка сказала, что с моей дочкой всё будет в порядке.

Марика уже стояла у входа, переминаясь с ноги на ногу, а воспитательница, женщина лет сорока с добрым лицом, протягивала ей руку.

Я присел в последний раз.

— Веселись, солнышко. Мы придём за тобой совсем скоро. Помнишь, что делать, если что-то не понравится?

— Звонить тебе, — она задрала носик у потолку.

— Умница!

Я поцеловал её в лоб, и она убежала внутрь, помахав нам. Мы с Асей постояли ещё минуту, наблюдая, как она уже карабкается в лабиринт, смеётся, знакомится с другими детьми.

Потом я взял Асю за руку и повёл к эскалатору.

Прошли несколько метров в тишине.

И Ася остановилась посреди коридора, вырывая руку из моей.

— Кир, ты… ты КУПИЛ пятилетнему ребёнку смартфон! — выпалила она с бншенством. — Личный телефон! Она даже читать толком не умеет! Это же… это безумие! Ты понимаешь, что ты ненормальный⁈

Голос её сорвался на последних словах, щёки раскраснелись, грудь часто вздымалась под свитером от волнения.

Красивая. Чёрт, как же она красива, когда злится на меня.

Несколько прохожих обернулись на её крик, я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию.

— Закончила? — спросил тихо, и она открыла рот, чтобы продолжить тираду.

Но я не дал ей шанса.

Обвил её талию обеими руками, притягивая к себе с такой силой, что она ахнула от неожиданности, врезаясь в мою грудь. Накрыл её губы своими, заглушая все протесты, все возражения, все попытки возмутиться ещё раз.

Ася попыталась вырваться, ударила меня кулачком по груди один раз, потом ещё, но удары были слабыми, неуверенными, я только крепче сжал её талию, прижимая к себе так, что между нами не осталось ни миллиметра.

Продолжал целовать, проникая языком между её сжатых губ, заставляя их раскрыться, впустить меня. Она сопротивлялась ещё секунду, две, но потом её губы поддались, открылись, и я проник внутрь.

Её вкус взорвался на моём языке. Я застонал ей в рот, углубляя поцелуй, переплетая наши языки, посасывая её нижнюю губу, прикусывая зубами, чтобы услышать её тихий стон.

И она сдалась.

Обмякла в моих руках, прижимаясь всем телом к моему, открывая рот шире, впуская глубже, отвечая на поцелуй с той же страстью, с какой секунду назад возмущалась. Её руки прошлись вверх по моей груди, обхватили шею, пальцы зарылись в волосы на затылке, сжимая, притягивая меня ближе, как если бы она боялась, что я остановлюсь.

Не остановлюсь. Ни за что не остановлюсь.

Я развернул её, прижимая спиной к ближайшей колонне, Ася всхлипнула от неожиданности, но я проглотил этот звук, не отрываясь от её губ. Прижался всем телом, зажимая её между холодной мраморной поверхностью и своей грудью.

Моя рука опустилась с её талии вниз, легла на бедро, сжала, притягивая её ногу к себе, и Ася послушно согнула колено, прижимаясь к моему твердеющему члену.

Я застонал, отрываясь от её губ и перемещаясь на шею, целуя, кусая кожу под ухом, слизывая языком пульс в яремной вене, который бился под моими губами, в такт с моим собственным сердцем.

— Кир… — выдохнула Ася, запрокидывая голову назад, упираясь в колонну, давая мне делать с ней всё. — Кир, здесь… здесь люди… мы в торговом центре…

— Плевать, — прорычал я, прикусывая кожу в месте, где шея переходит в плечо, она вздрогнула, сжимая мои волосы сильнее.

Я поднял голову, встречаясь с её взглядом. Расфокусированным, затуманенным желанием, губы распухшие, покрасневшие от моих поцелуев и укусов, приоткрытые, пропускающие тяжёлые вдохи и выдохи.

Моя женщина.

— Послушай меня, Ася, — прошептал я, проводя носом по её щеке, спускаясь к губам, но не целуя, держа дистанцию в миллиметр. — Я знаю всё, что ты сейчас думаешь. Что я слишком много трачу, что балую Марику без меры, что телефон для пятилетки — баловство. Но и ты знаешь, что я отвечу. Что мне нравится баловать вас, что у меня есть деньги, что я имею право тратить их так, как хочу, а хочу я их тратить на своих девочек. Так зачем тратить время на разговоры, маленькая?

Я поцеловал её снова, на этот раз мягче, но не менее страстно. Посасывал её верхнюю губу, затем нижнюю, проникал в рот, лаская её язык своим, переплетая.

Моя рука на её бедре скользнула выше, под край свитера, легла на голую кожу поясницы. Ася вздрогнула от прикосновения, выгибаясь ко мне ближе.

— Холодные руки, — пробормотал я извиняющимся тоном между поцелуями, но продолжал гладить её спину, поднимаясь выше, впитывая каждый изгиб под пальцами.

— Мне… мне нравится, — выдохнула она, задыхаясь.

— Нравится? Черт, я знаю ещё столько вещей, которые тебе бы понравились здесь и сейчас, — прошептал я, целуя уголок её губ, потом щёку, потом спускаясь обратно к шее. — Ммм… продолжить? Или остановиться?

— Я не знаю, — призналась она, дрожь пробежала по её телу. — Здесь люди, Кир… кто-то может увидеть…

Я поднял голову, оглядываясь по сторонам. Действительно, несколько прохожих смотрели на нас с разными выражениями лиц — кто-то с улыбками, кто-то с осуждением, кто-то отводил взгляд, смущённо ускоряя шаг.

Плевать на них всех. В крайнем случае, я могу закинуть её на плечо и утащить на заднее сиденье джипа. Но Ася покраснела ещё сильнее, пытаясь спрятать лицо у меня на груди, и я понял, что нужно остановиться. Не хочу смущать её ещё больше. Не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко.

Я прижался лбом к её лбу, тяжело дыша, возбуждённый одними только поцелуями член всей длиной упирался Асе в живот через слои одежды. Она, должно быть, тоже чувствовала это, потому что её дыхание сбилось ещё сильнее.

— Хорошо, — выдохнул я. — Останавливаюсь. Но только потому, что не хочу смущать тебя перед всеми этими людьми. А вечером, маленькая… вечером ты от меня никуда не денешься. Я продолжу ровно с того места, где остановился. Понятно?

Она кивнула, не в силах произнести ни слова, и я поцеловал её в последний раз. Затем отстранился, убирая ладонь из-под её свитера и помогая ей встать ровно на обе ноги. Она пошатнулась, и я поймал её за талию, придерживая.

— Пойдём, маленькая, — сказал я, переплетая наши пальцы. — У нас мало времени до того, как нужно будет забирать Марику.

Ася послушно пошла за мной, я видел, как люди вокруг смотрят на нас, явно понимая, чем мы только что занимались. Я повёл её к магазинам женской одежды на втором этаже, сжимая её ладошку, моё сердце всё ещё билось бешено после того поцелуя.

Вечером. Вечером я возьму её так, как хочу. Без спешки, без остановок.

Мы поднялись на эскалаторе, я остановился возле бутика, название которого вызвало неприятный привкус во рту. Французский дизайнер, элитная одежда, цены с тремя нулями на конце. Настя обожала эти бренды, тратила на их вещи последние деньги, которые я зарабатывал тогда кровью и потом, живя не по меркам, но, даже когда я просил с невероятным стыдом в этом месяце немного ужаться, выслушивал в ответ, за что ей мужчина, который не может даже пару безделушек оплатить.

Сейчас всё было иначе, рядом была женщина, на которую мне хотелось тратить всё до последней копейки. И хотелось ещё больше от осознания, что она никогда не посмотрит на меня с тем же выражением, с каким смотрела бывшая, если я был недостаточно хорош.

Но качество здесь действительно хорошее. И моя Ася заслуживает лучшего.

Я толкнул дверь и начал заходить, когда телефон Аси зазвонил прямо на пороге. Она остановилась, доставая его из кармана, взглянула на экран и обернулась ко мне:

— Кир, это Алиса. Я быстро отвечу, ладно? Иди, я сейчас.

Я кивнул, притягивая её к себе за талию и целуя в висок, задерживаясь губами на её коже. Спустился к уху, прошептал:

— Не задерживайся, маленькая. Я буду скучать по тебе даже эти пару минут.

Она покраснела, отводя взгляд. Усмехнулся, целуя её ещё раз, на этот раз в губы, прежде чем войти в бутик один.

Господи, как же мне хочется её прямо сейчас. Хочется затащить в примерочную, задрать свитер, чтобы видеть грудь в отражении, приспустить джинсы и трахнуть, зажав рот рукой.

Вечером. Потерпи до вечера.