Глава 57 · Горько!

Ася

Пахло тут отчего-то сиренью, хотя на дворе стоял январь, и этот аромат, вероятно, сочился из освежителя воздуха, спрятанного где-нибудь от глаз.

Коридор ЗАГСа был именно таким, каким я его себе рисовала в фантазиях по дороге сюда. Высокие потолки с лепниной, торжественное эхо, нарушаемое лишь шагами сотрудников где-то за поворотом. Зимний свет падал сквозь высокие окна косыми прямоугольниками, расчерчивая паркет на ровные доли, и в каждом таком световом столбе плавали пылинки.

Нас попросили подождать. Регистратор задерживалась на предыдущей церемонии. Кир коротко переговорил с помощницей, и теперь мы стояли у окна в конце коридора, четверо взрослых людей, которые в разной степени переживали это ожидание.

Алиса боком прижималась к Дэну, запустив руки ему в карманы пальто и уткнувшись щекой в плечо. Она была в сапогах на плоской подошве. Мудрое решение, принятое, вероятно, в качестве компенсации за безбашенные поступки вчерашнего вечера.

Да и выглядела подруга вполне сносно, если не считать лёгкой бледности и теней под глазами, которые она удачно скрыла немного неместными солнечными очками.

Дэн придерживал её за талию, изредка наклоняясь к её уху и шепча что-то, от чего Алиса фыркала и пихала его локтем.

Я же переминалась с ноги на ногу и мысленно проклинала себя вчерашнюю.

Каблуки на сапогах были нормальными. Не шпильки, устойчивый каблук, на котором можно проходить целый день. Но вчерашняя ночь дала о себе знать. Лодыжки нестерпимо ныли. Ноги за несколько часов блужданий по городу получили нагрузку, которую точно не рассчитывали получить накануне свадьбы. И теперь они мстили мне за каждое лишнее движение.

Кир, стоявший рядом, поймал момент, когда я в очередной раз перенесла вес с одной ноги на другую, слегка задерживая стопу в воздухе.

— Как себя чувствуешь, маленькая? — спросил он негромко, потянулся ко мне и его большой палец погладил мою нижнюю губу.

Я попыталась улыбнуться, но получилось как-то кривовато.

— Нервничаю, — призналась честно, облизывая пересохшие губы.

— А ножки?

— Ммм?

Кир негромко рассмеялся, проводя ладонью вниз по моей руке и переплетая наши пальцы.

— Сейчас помогу, — пообещал он и, не дожидаясь ответа, присел на корточки передо мной.

Я удивленно выдохнула.

— Кир, ты чего? Все в порядке. Тут люди…

— Все заняты своими делами, — не поднимая головы, он аккуратно обхватил мою лодыжку ладонями. Большие пальцы нашли точку чуть выше косточки, и первое же движение выдавило из меня то ли вздох, то ли стон, звук непроизвольный и очень красноречивый.

Алиса немедленно насторожилась. Ее любопытное лицо обернулось к нам.

— Дэ-э-эн, — воскликнула подруга со сдерживаемым смехом. — Лянь как Барсов за своей невестой носится. А ты меня женой сделал и все?

— Я ношу тебя часами на руках в наши прогулки, когда ты покупаешь новые туфельки на каблуке, — невозмутимо усмехнулся Дэн. — Потому что кое-кто «устал и ножки у меня болят».

— Это другое!

— Чем это другое, малышка, мм?

— Это другое, потому что ты… транспортируешь меня! Причём не всегда вверх головой.

Дальше был истошный визг, потому что Дэн подхватил Алису на руки и наклонил над полом, отчего она вцепилась в него руками запричитала под его громкий хохот «Ой, все, все-все-все! Ты у меня самый романтичный, честное слово!».

Кир хмыкнул на этот цирк, а я торопливо схватилась за его плечо, чтобы не потерять равновесие, и убрала волосы с лица свободной рукой. Пальцы двигались по своду стопы, другой рукой он перехватил щиколотку, не давая мне сместиться.

— Ты когда-нибудь работал массажистом? — вырвалось у меня.

— Нет, — Кир чуть усмехнулся, не отрываясь от дела. — Но я неплохо знаю анатомию.

— Ох, это чувствуется…

Он сделал новое движение, и у меня едва не подогнулось колено. Звук, вырвавшийся на этот раз, был уже вполне определённым, и Алиса, уже стоящая на своих двоих в обнимку с мужем, красноречиво ткнула Дэна локтем, хихикая.

Кир поднял ко мне взгляд с та-а-аким выражением лица, что у меня что у меня тут же загорелись уши.

— Ещё один такой звук с твоих губок, — произнёс он так, чтобы кроме меня никто больше не услышал, — и я запущу руку тебе под юбку, маленькая моя. Проверим, насколько быстро ты сможешь кончить.

Несколько секунд я молча смотрела на него, подыскивая хоть какие-нибудь слова в ответ на это… это… На это!

— Ты… — выдавила шёпотом. — Барсов, ты извращенец!

— Согласен со всеми обвинениями моя «почти жена», — он поднялся и сразу же подхватил меня ладонями под ягодицы, приподнял. Не высоко, просто снимая нагрузку с ног.

— Кир!

— Тсс, — он ничуть не смущался ни публичности момента, ни моего смеха. — Твои ноги устали, вот и всё.

— Вот и всё, — повторила я, не разжимая пальцев на его рубашке. — А у тебя не забалуешь в объяснениях. «Я так хочу» — твой девиз по жизни?

Кир улыбнулся, опуская меня обратно на пол, но ладонь оставил на пояснице, тяжестью, ощутимой сквозь ткань платья. Он касался меня, а мне хотелось расплавиться под этими прикосновениями, чтобы навсегда остаться в его руках.

— Тебе лучше?

— Лучше, — поправила одежду. — Спасибо. Хотя мог бы предупредить.

— Если бы предупредил, ты бы отказалась, — он чуть склонил голову, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. — Ты никогда не просишь, я знаю тебя. Буду приучать к своим рукам, Асенька.

Я хотела возразить, но вместо этого оперлась о подоконник и уставилась в окно, за которым падал мелкий снег.

«Ты бы отказалась». Барс говорит это так, будто мы уже настолько давно вместе, что он знает наперёд, что именно мне нужно, когда я сама ещё только подбираюсь к этому пониманию.

Снаружи по засыпанному тротуару шла пожилая пара. Женщина мило держала мужчину под руку, они о чём-то переговаривались, иногда останавливаясь, и тогда он наклонялся к ней, а она поднимала голову навстречу.

Простая картинка, умртворкнная, любовь, прошедшая сквозь года. Картинка, которую я наблюдала секунд десять и из-за которой почему-то не могла понять, к чему отнести это тянущее чувство за солнечным сплетением.

— Почему ты вообще выбрал меня?

И обречённо закрыла глаза, как только слова сорвались с губ. Я не планировала говорить это вслух! Просто ядовитая мысль, крутившаяся где-то на периферии последние несколько дней, нашла щель и снова просочилась, адресованная скорее заснеженному окну, чем ему.

Это было эгоистично — портить Барсу настроение такими глупостями.

Кир, тем не менее, услышал.

Молчание длилось секунды три, и за эти секунды я успела пожалеть, что вообще открыла рот. Вопрос вышел жалким, а жалкой я быть не хотела. Не сегодня и точно не перед ним, не в этот день.

Но Барс не дал мне додумать. Подошел ближе, качая головой, смотря на меня с какой-то грустью. Поднял мою руку и приложил ладонью к своей груди, прямо туда, где под тканью ровно билось его сердце.

— Чувствуешь? — рука накрыла мою, не давая убрать, глаза смотрели в мои, не давая отступить. — Оно бьётся для тебя, Ася. Я не выбирал тебя — это просто произошло само собой. Ты сама поселилась в моём сердце. Вот вошёл в то кафе, увидел тебя и пропал.

Я знала это. Видела в его глазах, в отношении ко мне. Но, кажется, мне понадобится не день и не два, чтобы поверить в то, что это… надолго. Я хотела бы, чтобы это долго длилось как можно дольше. Если бесконечность существует, то я хочу быть ближе к ней.

— То есть я поселилась в твоем сердце раздражённой и уставшей официанткой, перепуганной похищением своей подруги? — засмеялась, откровенно наслаждаясь теплом его большой ладони. Он весь такой большой и надёжный, что иногда у меня щемит сердце от осознания того, как мне повезло. Повезло что меня полюбил Кирилл Барсов.

— Именно тогда ты и поселилась в нем, маленькая, — в уголке его рта обозначилась усмешка. — Ты смотрела на меня так, будто готова была плеснуть инета лицо кофе. А когда ты именно это и сделала, то окончательно покорила меня.

Опустила глаза и сделала шаг на встречу, чтобы меня тут же окутали его стальные объятия. Мы так и стояли у окна, пока за нашими спинами Алиса убегала от Дэна, который вознамерился ещё раз поднять ее на руки «для профилактики». Снег за стеклом продолжал падать с равнодушием на то, что происходило в этом коридоре, и я пыталась вобрать в себя это спокойствие, потому что, кажется, мое состояние вполне подходит под слово «мандраж».

В кармане Кира завибрировал телефон. Он бросил взгляд на экран, чуть отстраняясь.

— Минуту, маленькая, — поцеловал мою руку перед тем, как отпустить, и отошёл к стене, поднося телефон к уху.

Я осталась у окна, но было холодно без его объятий. Обняла себя руками, пытаясь согреться. Прислушиваться к разговору было бестактностью, поэтому просто смотрела на улицу и думала о том, что через неделю в моём паспорте появится новая фамилия.

Барсова. Ассоль Барсова.

Она звучала как персонаж из книги, которую я никогда не читала, но заранее знала, что книга… хорошая.

За спиной Кир слегка повысил голос, полный раздражения.

— А сроки?… Неделя? Слишком долго. Сделай за три дня.… Не моя проблема. Найди способ.… Хорошо, держи меня в курсе. Нет, я не приеду в офис сегодня. Пришли сканы, я вечером посмотрю.

Я обернулась.

Барс стоял у стены в нескольких шагах, чуть опустив голову, одна рука в кармане. Костюм сидел на нем идеально, мой взгляд скользит по его мощному телу, хотелось самой себе позавидовать. Некоторые мужчины носят парадную одежду скованно, будто чужую броню, а некоторые — как продолжение себя, словно родились, чтобы одеваться так. Кир был из второй категории. Щетина, которую он не успел сбрить утром, добавляла ему что-то менее официальное и более мужественное. Он был таким… моим.

Это слово всё ещё казалось странным применительно к нему.

Я сделала несколько шагов веперед, зашла ему за спину и… обняла за талию и прижимаясь щекой к его груди. Руки легли ему на торс, щека прижалась к спине между лопаток. Закрыла глаза, застывая в этом моменте.

Кир замер. Молчание, его судорожный выдох и…

— Сам разберись, — жёстко бросил он в телефон. Пауза. — Я сказал: сам.

Барсов сбросил вызов.

Телефон ушёл обратно в карман, обе руки накрыли мои ладони. И Кир обернулся, не разрывая объятий, чтобы оказаться ко мне лицом к лицу.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и он обхватил мое лицо ладонями. Большие пальцы погладили скулы, спустились к уголкам губ, задержались там.

— Если когда-нибудь я проснусь в мире без тебя, — прошептал Барсов хрипло, глядя мне в глаза, — вселенная может идти к черту. Понимаешь? Мне не нужен этот мир, если тебя в нем нет.

Горло сжалось от его слов, глаза наполнились слезами. Он наклонился, невесомо прикасаясь губами к моим, как прикосновение бабочки. Но этого было недостаточно. Я встала на цыпочки, углубляя поцелуй, прижимаясь к нему всем телом и целуя так, словно пыталась передать ему всю ту любовь, которая переполняла меня в этот момент.

Кир ответил, притягивая меня ближе одной рукой за талию, второй зарываясь в волосы. Языки сплелись в медленном танце, от которого внизу живота разлилось жаркое пламя.

Я оторвалась от него, тяжело дыша, и отстранилась, отходя к окну. Мне нужно было расстояние. Хотя бы небольшое. Потому что если я останусь рядом с ним еще секунду, то мои мысли перейду совсем к другой плоскости. Чем больше я переживала, тем сильнее я хотела его. Кажется, Кир читал мне лекцию на эту тему. И не одну.

Прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на заснеженную улицу внизу. Люди торопились куда-то, кутаясь в шарфы, пуховики и пальто, машины ползли по дороге, оставляя за собой грязные следы на белом снегу. Обычный зимний день. Обычный для всех, кроме меня.

Потому что для меня этот день был началом новой жизни. Жизни с Киром.

Шаги за спиной, а потом знакомые руки обвили меня, притягивая спиной к груди. Подбородок лег на макушку, руки скрестились на моем животе, крепко удерживая.

— Ты всегда убегаешь, — заметил он без осуждения.

— Я не убегаю, — слабо возразила в стекло окна и попыталась пошутить: — Просто я маневрирую.

Молчание и руки сжались, прижимая меня ближе. И вопрос со вздохом:

— Маневрируешь между нами и чем, маленькая?

Я ничего не ответила, потому что хорошего ответа тут не было. Между нами и тем, что всё ещё не до конца понимаю, как это — позволить кому-то быть так близко и не ждать, что за этим последует подвох. Это требует времени. Кир, кажется, знает и понимает это. И не торопит.

— О чем думаешь, Асенька? — прошептал он, прерывая молчание, покачивая меня из стороны в сторону в медленном ритме.

Я накрыла его руки своими, переплетая пальцы. Зажмурилась до белых искор на периферии под веками.

— О том, что счастлива, — честно призналась. — Впервые в жизни по-настоящему счастлива. И это… страшно. Потому что я боюсь, что проснусь и всё это окажется сном.

Кир развернул меня к себе лицом, прижимая к стене и накрывая своим телом. Руки легли на стену по обе стороны от меня, отрезая пути к отступлению и… маневрам.

— Это не сон, любимая, — твердо отчеканил он, заглядывая мне в глаза. — Это реальность. Это моя реальность, твоя реальность. Это наша реальность. И я не позволю ничему и никому разрушить ее. Веришь в меня?

Я кивнула, не доверяя голосу. Но пересилила себя, чтобы прошептать:

— Верю. Верю Кир, больше, чем кому либо.

Он улыбнулся и наклонился, вновь целуя меня, но уже с нежностью. Я с готовностью ответила, обнимая его за шею и притягивая ближе, отдаваясь этому моменту. Отдаваясь нашему «здесь и сейчас».

— Ассоль Вячеславовна? Кирилл Игоревич? — раздался женский голос откуда-то сбоку, заставляя нас оторваться друг от друга.

Мы одновременно обернулись, впрочем, Кир не выпустил меня из объятий. В дверном проеме стояла женщина лет тридцати в элегантном строгом платье, с папкой в руках и улыбкой на лице.

— Да, это мы, — ответил Барс за нас, сжимая в ладони мои пальцы.

— Проходите, пожалуйста, — женщина отступила, открывая дверь шире. — Мы готовы начать церемонию регистрации брака.

Зал регистрации оказался небольшим, без помпезности. У нас была обычная роспись, поэтому рыдания Алисы по поводу свадебного платья были лишними. Хотя… Барс все равно позаботился обо мне.

Здесь были такие же высокие потолки, флаг в углу, белые цветы в вазах по бокам. Длинный стол, за которым уже сидела регистратор.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила женщина, указывая на стулья.

Мы сели рядом, и Кир сразу же взял меня за руку, положив наши сплетенные пальцы себе на бедро. Регистратор открыла папку, пробежалась глазами по документам, потом подняла голову и улыбнулась нам.

— Уважаемые новобрачные и гости! Сегодня в отделе ЗАГС номер 7 нашего города вступают в брак Павлова Ассоль Вячеславовна и Барсов Кирилл Игоревич. Это важное решение, которое изменит вашу жизнь. Я хочу убедиться, что вы оба понимаете всю серьезность этого шага и готовы принять на себя ответственность друг за друга.

Дэн и Алиса устроились в креслах чуть поодаль в качестве свидетелей. Алиса украдкой достала телефон, поймав мой взгляд, подняла палец вверх — она собиралась снимать. Я только покачала головой с улыбкой.

Регистратор сделала паузу, ожидая нашей реакции. Кир кивнул, сжимая мою руку.

— Мы понимаем.

— Прекрасно, — женщина снова улыбнулась. — Тогда давайте начнем. Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Прошу ответить Вас, жених.

Кир ответил в ту же секунду, едва не перебив регистратора:

— Да!

Женщина поджал губы, сдерживая эмоции.

— Прошу ответить вам, невеста.

Замерла, встречаясь взглядом с его глазами. Барс улыбнулся и прошептал одними губами, но я прочитала без слов:

«Люблю тебя».

— Да… — выдохнула, глаза защищало от поступивших слез.

Регистратор открыла большую книгу, покрытую красным бархатом, и повернула ее к нам.

— С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется. Прошу вас расписаться здесь и своими подписями скрепить ваш семейный союз, — она указала на строчки, где уже были вписаны наши имена.

Кир взял ручку первым, скклоняясь над книгой и выводя размашистую подпись. Потом протянул ручку мне, касаясь кончиками пальцев моей ладони. Я очень старалась не дрожать, тоже расписалась рядом с его подписью. Буквы вышли немного кривыми, но мне было всё равно.

Женщина закрыла книгу, встала из-за стола и успокаивающе улыбнулась мне, заметив, как я нервничаю:

— Прошу вас в знак любви и преданности друг другу обменяться обручальными кольцами.

Кир кивнул, доставая из кармана небольшую бархатную коробочку. Открыл ее, и внутри блеснули два обручальных кольца из белого золота с тонкой дорожкой из мелких бриллиантов по центру.

Когда он успел их купить⁈

Но тут заметила на своем, более узком кольце, тонкую гравировку по внутренней стороне.

— Что там написано? — шепнула я, поднимая взгляд.

Кир взял моё кольцо двумя пальцами, усмехаясь.

— Потом прочитаешь.

— Кир!

— После, маленькая.

Регистратор деликатно кашлянула.

Кир взял мою правую руку. Я смотрела только на его пальцы, прикипел взглядом, хаземляясь на этом движении. На то, как он держит моё запястье, как надевает кольцо на безымянный палец. И думала я о том, что больше ничего не боюсь.

Это было неожиданным открытием: я ждала страха, привычного предчувствия, ставшего за годы почти рефлекторным, но его не было. Было нечто другое, вставшее на место прежней тревоги, как стена вместо бреши.

Любовь.

— Носи его всегда, маленькая, — прошептал Барсов. — И помни, что ты единственная, на ком я хочу его видеть.

Я взяла его кольцо трясущимися пальцами и надела ему на палец. Белый ободок блеснул в солнечном свете, едва не доведя меня до слез.

— Кир… я… я так… — невнятно пробормотала, но Кир покачал головой, протягивая руку и касаясь моей щеки, стирая все же скатившуюся слезинка.

Регистратор улыбнулась, складывая руки перед собой.

— В соответствии с Семейным Кодексом, согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой вашими подписями, ваш брак регистрируется. Объявляю вас мужем и женой. Ваш брак законный. Поздравьте друг друга, Кирилл Игоревич, можете поцеловать супругу.

Супругу…

Муж…

Я…

Кир притянул меня к себе, обхватывая одной рукой за талию, второй за затылок, и его губы прогнали из головы все мысли. Это был не нежный целомудренный поцелуй для публики. Это был поцелуй мужчины, который только что сделал меня своей женой и не собирался скрывать, что именно он при этом чувствовал.

Рука в волосах притянула меня еще ближе, не давая отстраниться ни на миллиметр. Я ответила с той же страстью, забыв обо всём вокруг. О регистраторе, которая отвела глаза, о Дэне и Алисе, которые стояли за нашими спинами, о том, что мы находимся в официальном учреждении.

Существовал только он. Только мы. Только этот поцелуй, который скреплял наш союз сильнее любых печатей и подписей.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я тяжело дышала, прижимаясь лбом к его груди и пытаясь успокоить колотящееся сердце.

— Моя жена, — прошептал Кир в мои волосы. — Наконец-то моя жена.

Я обняла его за талию, зарываясь лицом в ткань рубашки и давая себе минуту, чтобы осознать произошедшее.

Я замужем. За Кириллом Барсовым. За мужчиной, который перевернул мою жизнь с ног на голову. За мужчиной, который стал для Марики отцом. За мужчиной, которого я люблю больше жизни.

— Поздравляю вас, — донесся голос регистратора, и я подняла голову, встречаясь с ней взглядами. Она выложила на стол наши паспорта и свидетельство. — Желаю вам долгой и счастливой семейной жизни!

Алиса внезапно бросилась ко мне, обнимая и отрывая от Кира, я едва не задохнулась.

— Асенька! — всхлипнула она. Только тогда поняла, что она плачет. — Ты вышла замуж! Я так за вас рада!

Я рассмеялась, обнимая ее в ответ.

Дэн подошел к Киру, хлопая его по плечу.

— Ну что, Барс, добро пожаловать в клуб женатых мужчин, — усмехнулся он, подначивая друга и подмигивая мне. — Теперь ты официально потерял свободу.

Кир фыркнул, притягивая меня обратно к себе и обнимая за талию.

— Я потерял ее в тот момент, когда впервые увидел Асю, — спокойно ответил он. — И ни разу не пожалел об этом.

Алиса вдруг разрыдалась и вжалась Дэну в плечо, а тот ошарашенно обнял её. Он оглянулся на нас, приподнял одну бровь в сторону жены, беззвучно спрашивая: «что мне с этим делать?». С усмешкой пожала плечами.

Регистратор ещё раз напомнила про свидетельство о браке. И тогда я вцепилась в него, пока Кир убирал паспорта. Настоящее…

Свидетельство о браке.

Барсов Кирилл Игоевич и Барсова Ассоль Вячеславовна.

Барсова.

Я стояла и перечитывала это, пока остальные перемещались к выходу, пока Алиса, промокнув слезы платком обеспокоенного мужа, уже рассказывала регистратору, что лично она несёт на себе ответственность за то, что «эти двое вообще дошли до этого момента».

Но я не обращала на это внимание, застыла с бумагой в руках, читала собственное имя в новой каймовке и думала, что слову «Барсова» потребуется времени, чтобы стать мне привычным. Но оно уже мне нравилось. Уже ложилось тепло в душу, как и кольцо на безымянном пальце, которое я невольно трогала большим пальцем, привыкая к его весу.

— Пойдём, маленькая, — Кир оказался рядом, приобнимая.

— Да. Иду.

В коридоре я снова застыла у подоконнике, смотря на бумагу. Перечитывала строчки, рассматривала печать, пыталась свыкнуться с тем, как официально и одновременно невероятно выглядит моё имя рядом с его фамилией.

Поэтому, когда Кир остановился рядом с Дэном и произнёс что-то вполголоса, я не прислушивалась. Краем уха уловила только обрывок, а когда подняла взгляд, увидела только то, что Дэн кивнул, чуть прищурившись.

— Есть, командир, — со смехом бросил он. Но… в этом «командир» было ровно столько иронии, чтобы мне нахмуриться. О чем они? — Только смотрите, не попадитесь.

Кир даже не повел бровью, сложив руки на груди. Дэн покачал головой и двинулся к Алисе, отрывая её от регистратора и тем самым спасая её.

— Малышка, — он обнял её за талию. — Михалыч написал, что подъехал к главному входу с документами. Надо встретить, там бумаги по опеке, для Кира и Аси.

Алиса мгновенно вскинулась, перестав упираться пятками в пол.

— Подожди, в смысле, Михалыч? Сейчас? Дэн, я ещё Асю не сфотографировала! Я же обещала ей нормальные фотографии, не эти огрызки на видео, а нормальные, в полный рост, у окна, с букетом!

— Букета нет, — резонно заметил Дэн, уже настойчиво разворачивая её в сторону выхода.

— Там вазочки красивые! Нам нужна хорошая фотография, чтобы потом не жалеть, что не… Дэн⁉ Дэн! Ты куда меня тащишь⁈

— К машине, милая моя, к машине, двигай попкой, — он наклонился и поцеловал подругу прямо в возмущённо приоткрытые губы, а в следующую секунду подхватил на руки. — Михалыч ждать не будет, ты его знаешь. И вообще, не ворчи. Ммм… связать тебя что ли сегодня ночью? Ты тогда такая ласковая становишься. А главное, такая послушная. Тебе идёт покорность

— Мне идёт⁈ Волдемаров, а ну поставь меня на пол! Гад ты!

— Неа, Вольдемарова, — Дэн уже нёс её по коридору к выходу, а Алиса, болтая ногами в воздухе, самозабвенно колотила его по плечу, впрочем, без результата. — Я несу тебя в Машину, милая. А как только Михалыч уедет, запрусь с тобой на заднем сиденье и проучу так, что ходить не сможешь.

— Я тебе это припомню!

— Буду ждать, можешь тоже меня связать, малышка, — невозмутимо откликнулся Дэн уже из-за поворота, их голоса, её — возмущённый, его — непрошибаемый, стали удаляться, пока не стихли вовсе.

Я так и стояла у окна с приоткрытым ртом и свидетельством в руках, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. Даже сделала растерянный шаг в сторону выхода, собираясь… не знаю, что. Но…

Ладонь перехватила меня за запястье, останавливая на месте. Я обернулась, встречаясь с усмехающимся лицом Кира, который явно был доволен происходящим.

— Куда собралась? — поинтересовался он с невозмутимостью, словно не его лучший друг только что похитил мою подругу и унёс куда-то.

— Как куда? — я попыталась высвободить руку, но его пальцы сжались. — За ними! Нам же в опеку ехать, документы забирать, Михалыч ждёт…

— Опека через час, — перебил Кир, притягивая меня ближе в объятия. — У нас есть время. Минут пятнадцать точно найдётся.

Я непонимающе уставилась на него, пытаясь сообразить, о чём он вообще.

— Пятнадцать минут? — переспросила. — Для… для чего?

Он не ответил. Просто развернул меня в противоположную от выхода сторону и потянул за собой вглубь коридора. Я попыталась сопротивляться, упираясь каблуками в паркет, хотела потребовать объяснений этим нелогичным действиям, но это было столь же бесполезно, как пытаться остановить танк голыми руками.

— Кир! — возмутилась я, едва поспевая за его широким шагом. — Ты куда меня тащишь? Нам туда не надо!

— Надо, — бросил он через плечо, не замедляясь.

Каблуки стучали по полу, каждый шаг отдавался болью в лодыжках, которые всё ещё не простили мне приключений. Я поморщилась, попытавшись перенести вес на носки, идя на цыпочках, но это только усугубило ситуацию. Тихо простонала.

Кир заметил. Он всегда замечал, когда мне было больно или дискомфортно, словно имел какой-то встроенный радар на мои чувства. Резко остановился, развернулся ко мне и, не говоря ни слова, подхватил меня поперёк талии, прижимая спиной к своей груди и поднимая так, что мои ноги оторвались от пола.

— Кир! — взвизгнула я, хватаясь за его запястья и пытаясь найти опору. — Ты что вообще творишь⁈ У вас с Дэном это заразно что-ли⁈ Поставь меня!

— Нет, — невозмутимо ответил он, продолжая идти. — У тебя ноги болят, а времени у нас мало.

Я попыталась вырваться, дёргаясь и извиваясь в его руках, но это было бесполезно. Свидетельство о браке в моих руках жалобно похрустело, сминаясь от моих движений.

— Оно помнётся! — прохныкала я, прижимая бумагу к груди и пытаясь разгладить появившиеся заломы. — Ки-и-ир, оно же помнётся!

Он остановился у ближайшего окна, забрал у меня свидетельство одной рукой, продолжая удерживать меня второй, и положил его на подоконник.

Я офигела и попыталась повернуть лицо, чтобы посмотреть ему в глаза и понять, есть ли там совесть. Но в итоге уставилась на него с открытым ртом.

— Ты… — начала я, не веря глазам. — Ты только что бросил наше свидетельство о браке на подоконнике⁈ Прямо так? Просто взял и бросил⁈

— Не бросил, а положил, — поправил Кир, смеясь, чуть подкидывая меня и продолжая идти. — Заберём на обратном пути.

— На обратном пути⁈ — я вновь попыталась обернуться, чтобы посмотреть на оставленный позади подоконник, но Кир удержал меня, не давая вертеться. — Кир, там может кто-то пройти и взять его! Или…

— Никто не возьмет его, — Барс поцеловал меня в волосы. — Здесь административные кабинеты, только сотрудники ходят, а им чужие свидетельства не нужны. Перестань паниковать, маленькая.

Я попыталась возразить, но тут он остановился у очередной двери и… дернул ручку. Заперто. Прошёл к следующей. Тоже заперто. Третья. Четвёртая. Все двери в этом коридоре были закрыты, и с каждой новой попыткой у меня росло недоумение.

— Что ты ищешь? — наконец не выдержала я, когда он дёргал уже шестую дверь подряд.

— Увидишь, — уклончиво ответил Кир, двигаясь дальше.

И вот наконец одна из дверей поддалась. Он толкнул её плечом, заглянул внутрь, оглядываясь, и, кажется, остался доволен увиденным. Внёс меня внутрь, опуская на ноги, и я огляделась, пытаясь понять, куда он меня-таки притащил.

Это была…

Подсобка.

Обычная хозяйственная подсобка с металлическими стеллажами, заставленными рулонами бумажных полотенец, коробками с канцелярией, бутылками с моющими средствами. Пахло здесь ядрено, чистящим порошком. Единственное окно было узким и располагалось под самым потолком, пропуская скупой свет.

Я попыталась поправить платье, которое задралось во время нашей… транспортировки, ворча себе под нос про неадекватных мужей, которые не умеют нормально себя вести в общественных местах. За спиной раздался скрежет, и я обернулась как раз в тот момент, когда Кир… закрывал дверь и подпирал её шваброй, прислонив к ручке под углом.

Я уставилась на эту конструкцию, потом перевела ошарашенный взгляд на Барса.

— Ты… — показала пальцем на дверь, потом на швабру, потом на него. — Ты что, серьёзно? Закрыл дверь… шваброй?

Кир развернулся ко мне и неспешно скрестил руки на груди, прислонившись спиной к двери, на лице играла усмешка, от которой внутри всё сжалось нехорошим предчувствием. Он смотрел на меня так, как смотрят на десерт, который вот-вот собираются съесть.

— Замка нет, — пожал он плечами, явно наслаждаясь моей реакцией. — Пришлось импровизировать.

Я приподняла бровь, скрестив руки на груди в зеркальном отражении его позы.

— А что ты, собственно, делаешь, Барсов? — поинтересовалась с максимально невозмутимым выражением лица, на которое была способна.

Вместо ответа он сделал шаг вперёд. Неспешный шаг мужчины, который знает, что заяц уже в силках.

Я отступила назад.

Он сделал ещё шаг.

Я отступила ещё.

И тут до меня начало доходить. Медленно, но верно. Выражение его лица, эта усмешка в уголках губ, то, как он смотрел на меня, опуская взгляд с моего лица ниже, к декольте, потом ещё ниже, к бёдрам, обтянутым белым платьем.

Он… он… Он!

— Нет, — выпалила я, тыча в него пальцем. — Нет-нет-нет! Барсов, даже не думай!

Он рассмеялся, запрокинув голову. Раскатистый звук прошелся по мне, вызывая волну мурашек. Кир продолжал идти, сокращая расстояние между нами с каждым шагом.

— Неееет, — протянула я, продолжая пятиться и уже упираясь спиной в металл стеллажа. — Нет, Кир, мы не можем… Мы не будем… Даже не думай!

— Почему же не можем? — невинно поинтересовался он, этот тон обманул бы кого угодно, но только не меня. Барсов уже столько раз проворачивал эту невинную улыбочку, что я узнаю ее на расстоянии километра! Остановился в шаге от меня, нависая, заставляя задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Судорожно выдохнула. — Мы женаты, маленькая моя. У меня есть все права.

— У тебя… — я попыталась вернуть мысли, чтобы ответить что-то умное, но безуспешно. — Права на что?

Вместо ответа Кир протянул руку к манжете своей рубашки, расстёгивая пуговицу и запонку. Движения размеренные, словно у него была вечность в запасе. Вторая запонка последовала за первой, обе он сунул в карман брюк. Потом принялся закатывать рукава, обнажая мускулистые предплечья, покрытые тёмными волосками.

Мой взгляд прилип к этим движениям, к тому, как ткань скользила по его коже, к тому, как напрягались мышцы под ней. У меня пересохло во рту. Эээ… А… О чем я говорила?

— У меня платье белое, — выдавила хрипло, пытаясь найти хоть какие-то аргументы, которые могли бы остановить его от этого, поистине, преступления. — Оно испачкается.

— Не испачкается, — парировал Кир, переходя к ремню. Пальцы расстегнули пряжку с металлическим щелчком, который эхом отдался в тишине подсобки. Мамочки… — Я буду о-о-очень аккуратным.

Глаза у меня стали размером с блюдца, когда он потянул ремень из шлёвок брюк, наматывая его на ладонь. Боже, что он собирается делать⁈ Но… он положил скрученный ремень на ближайшую полку, потом перешёл к пуговицам рубашки.

Одна. Вторая. Третья.

Каждая расстёгивалась с мучительной медлительностью, показывая рельефные мышцы груди и торса.

— Мы… мы в подсобке, — попыталась я снова, прижимаясь спиной к стеллажу. — В подсобке ЗАГСа, Кир. Это же… это неправильно!

— Почему неправильно? — он закончил с пуговицами, стягивая рубашку с плеч и вешая её на край стеллажа рядом с ремнём. Торс обнажился полностью, и я невольно открыла рот, разглядывая точёный пресс, широкие плечи, мощные руки. — Мы муж и жена. Имеем право.

— Но… но не здесь же! — попыталась отодвинуться вбок, но Кир шагнул ближе, отрезая пути к отступлению, запирая меня между стеллажом и своим телом. — Кир, серьёзно, мы же в ЗАГСе! В государственном учреждении!

— И что, колючка? — он протянул руки к моей шубке, стягивая её с плеч прежде, чем я успела возразить. Мех соскользнул, и Кир аккуратно положил шубку на стеллаж рядом с бумажными рулонами. — В ЗАГСе регистрируют браки. Мы зарегистрировали. Теперь я имею право прикасаться к своей жене где захочу и когда захочу.

Его ладонь легла мне на талию, резко прижимая к себе, а потом скользнула вниз, к бедру, огладив изгиб сквозь ткань платья. Я вся задрожала, вновь покрываясь мурашками от этого прикосновения, от того, как он смотрел на меня, склонив голову набок и откровенно любуясь.

— Кир… — выдохнула, упираясь ладонями ему в грудь, но без убедительности.

— Что такое, Барсова? — прошептал он, наклоняясь ближе, его дыхание коснулось моей щеки. — Мне продолжать?

Я открыла рот, собираясь сказать «остановись», но вместо этого вырвалось совсем другое:

— Нас услышат…

Это было последнее, что мне удалось выдавить, прежде чем он полностью навис надо мной, положив руки на стеллаж по обе стороны от моего лица. Его торс прижался к моей груди, я ощущала тепло его кожи, чувствовала, как учащенно стучит его сердце, вторя ритму моего.

Лицо оказалось в опасной близости, губы почти касались моих. В его глазах полыхало предвкушение.

— Тогда будь потише, маленькая, — прошептал он мне в губы с дьявольской улыбкой.

И в следующее мгновение его рот жадно накрыл мой, не оставляя ни единого шанса на сопротивление… как и желание на сопротивление.