Глава 19

Персонал ресторана, полностью мужской, был настолько вышколен, что никто и бровью не повёл, увидев Лиса. Это не приветствовалось при даме. Чёртовы французы. Чёртова мужская солидарность. Мало ли с кем в обществе появляется джентльмен: сегодня одна, завтра — другая, даме ни к чему знать, что он здесь уже бывал. Хотя Лис знал здесь всех: от владельца, идейного вдохновителя и шеф-повара до тапёра, что сегодня ещё не терзал большой чёрный рояль, а сидел недалеко от него за барной стойкой и болтал с барменом. Знал, не потому, что часто бывал здесь с дамами, а потому что шеф-повар, тот самый, чья фамилия складывалась из букв Д, И, Н, А и Р — Теудоре Дриан, с Лисом дружил. И, когда Лис только вернулся, три года назад, предложил ему работу. Здесь, в ресторане.

Сначала Лис согласился скорее на спор. Потом втянулся. А сейчас… сейчас он даже немного по ней скучал. По этой странной работе, не похожей ни на что, чем он занимался, ни до, ни после неё.

Сальваторе Адамо хрипло, проникая до печёнок, пел про первый снег.

Tombe la neige…*

Ты не придёшь этим вечером

Кричит мне моё отчаяние

Но падает снег,

Невозмутимо кружась…

В полумраке зала, оформленного так, что создавалось полное ощущение средневекового замка, с потолка второго этажа свешивалась многоярусная кованая люстра.

Балкон над баром, что сошёл бы для декораций «Ромео и Джульетты» поддерживали две полуобнажённых кариатиды.

У входа на лестницу, что расходилась двумя пролётами в противоположные стороны стояли два мулата с невозмутимыми лицами.

В их мускулистых руках, затянутых в белоснежные перчатки, на круглых подносах, играло пузырьками шампанское в хрупких бокалах.

Говорят, бокалы стали делать на высоких ножках, чтобы французская знать могла как-то дотягиваться до рта поверх жёстких и пышных стоячих воротников.

Это Лис, кстати, тоже узнал от Тео. Тоже, как и всё, что он видел в этом ресторане, французском до мозга костей тех самых уток, что везли сюда из самого «птичьего» и деревенского департамента Франции, который мы знаем, как Гасконь.

А посмотреть здесь было на что.

Лёгкий шок, в котором находилась Принцесса, был даже Лису приятен, что уж говорить про Тео. Шеф-повар, поджарый, темпераментный, энергичный, как все гасконцы, и харизматичный, как все французы, взирал на происходящее внизу со второго этажа. Он тайно подмигнул Лису, которого вышел поприветствовать. И орлиный взгляд, подкреплённый гордым Наполеоновским профилем, которым проводил Принцессу, от Лиса тоже не ускользнул: заинтересованный, пылкий, удивлённо-восторженный взгляд.

— Слюни подотри, — ответил ему Лис одними губами. Тео заржал и скрылся с глаз.

Администратор зала пошёл лично проводить их на второй этаж. Он же показал Принцессе на подносы с шампанским в руках бесстрастных мулатов. Та получила одобряющий кивок Лиса и тогда только взяла бокал.

Столик у окна на двоих. Лис сам отодвинул для неё кресло, не сказав ни слова.

Молча смотрел, как она листает специальное «женское» меню — редкое место где в наше время подавали такое, для дам, без цен.

Так же молча улыбнулся, когда она сказала, что ей утку и Бордо.

Тео подошёл лично принять заказ.

В скороговорке яркого южного акцента Принцесса вряд ли разобрала, что Тео назвал Лиса по имени. А уж о чём они болтали — тем более. Но то, как он поцеловал ей руку, отвесив комплимент её красоте, заставило её мучительно покраснеть.

«Когда говорят французы, каждое слово звучит как комплемент», — любил повторять Тео. И в принципе Лис был с ним согласен. Кто бы мог подумать, что «Ва аштэ дю пан» всего лишь «Иди купи хлеба». И всё же проводил его глазами со смутной тревогой: слишком уж откровенные взгляды бросал он на девчонку, игнорируя предупреждения Лиса.

Вот какого, а, чёртов ты юбочник? Ферлакур, мать его! Час от часу не легче, выдохнул Лис, ощутив острую опасность соперничества.

Это не к самому себе ревновать. Он всё же француз. Нет, он сорокалетний опытный красавец француз, легко жонглирующий ножами, блинами, сковородками и женскими чувствами.

Лис почти пожалел, что выбрал именно этот ресторан.

— Он одобрил твой выбор, — пояснил он суть их диалога Принцессе. — Утка конфѝ гасконское блюдо, а шеф-повар гасконец.

— Правда? — обрадовалась она и ни о чём легкомысленно не спросила.

Неловкость затянувшегося молчания она пыталась скрасить тем, что оглядывалась по сторонам. В овальных кованных рамах, стилизованных под старинные зеркала, словно сошедшие со сцены «Призрака оперы», сегодня была кроваво-красная подсветка. На стенах, исписанных изречениями на французском языке, красовались портреты дам времён Парижа Прекрасной Поры. Парижа Шагала, Сартра, Мопассана, импрессионистов и Гранд-Опера, всемирных выставок, модных магазинов и великих куртизанок. Портреты последних и украшали интерьер.

— А это как переводится? — ткнула Принцесса в стену рядом с собой.

La beauté c'est l'éternité qui dure un moment…

— Красота — это вечность, длящаяся мгновенье, — перевёл Лис.

— А здесь? — обернулась она.

— Ля ви э бэль, — улыбнулся Лис. — Жизнь прекрасна.

— Ля ви э бэль, — мечтательно повторила Принцесса. И вздохнула. Грустно.

О чём? Лис не успел спросить.

К ним снова поднялся администратор, в этот раз с букетом.

— Мадам, — склонился он к Принцессе и что-то шепнул на ухо.

Её глаза расширились. Она кивнула. Администратор исчез так же незаметно, как и появился, оставив на столе букет.

— Винсент? — усмехнулся Лис, глядя на пылающие лепестки подсолнухов.

Он обзвонил четыре магазина, пока их нашёл. О том, что они заставят Принцессу плакать, он и не подумал.

Как бы сейчас ему хотелось, чтобы у неё возникло хотя бы подозрение, что он и есть Винсент. Но вместо этого она выдохнула, справляясь со слезами, и снова обернулась, видимо, в надежде, что Винсент здесь. Что сидит где-то за соседним столиком.

Если бы Лис был на его месте, то сделал бы именно так.

Но увы, на втором этаже, кроме них, культурно отдыхала компания мужчин с дамами за столом в центре. Ворковала влюблённая парочка на диванчике у стены. И «высматривали добычу» две дамы за одним из столиков на обрамлённом занавесками балконе.

Как Принцесса ни вытягивала шейку, одиноких мужчин в зоне видимости не наблюдалось.

Ты не придёшь этим вечером

Кричит мне моё отчаяние

Но падает снег,

Невозмутимо кружась…*

Tombe la neige…

Когда поют французы, каждое слово разбивает сердце, добавил бы Лис.

— Твои любимые цветы? — спросил он и кивнул на подсолнухи, словно действительно не понимал почему именно они.

— Только не говори, что ревнуешь, — сквозь слёзы улыбнулась Принцесса, когда подсолнухи поставили в вазу.

— Это похоже на ревность? — усмехнулся Лис.

— Мне кажется, я зря пришла, — сглотнула она.

— Нет, — покачал головой Лис. — Но ты не возразила, когда я сказал, что иду с тобой. Поэтому теперь здесь только я, — развёл он руками, намекая, что Винсент теперь к ней не подойдёт.

— Его здесь и нет. Он работает, и он уехал. Наверное, мне надо было написать, что я буду не одна, а то теперь мне как-то неловко.

— Да, прямо скажем, — покачал головой Лис, — согласиться на свидание и прийти на него с другим мужиком, действительно несколько неловко.

— Это не свидание! Я просто обещала ему помочь. Но когда всё сорвалось, я хотела, чтобы ты пошёл со мной, поэтому и не возразила.

— Я пошёл с тобой? — приподнял одну бровь Лис. — Я? И видимо поэтому ты всё время оглядываешься.

— Я знаю, это выглядит ужасно, — прикрыла она на секунду глаза, взмахнув ресницами. — И звучит ужасно. Но это правда: я не представляю, как сидела бы здесь одна. Я рассказала ему о тебе. Сказала, что ты мне нравишься. Да что ему — я рассказала всем, — она горько усмехнулась. — Странно, что именно после этого он мне и написал, и представился Винсентом. Поэтому да: ты, а не он. Просто я дура.

— Самокритично. Но давай я кое-что тебе объясню, Принцесса. Если, дожив до двадцати трёх лет, ты этого ещё не знаешь. Люди не всегда говорят то, что есть на самом деле. И я здесь не потому, что ты не возразила. Если бы всё осталось в силе и ничего не сорвалось в вашем идиотском плане, я бы остался тем более. Или ты думаешь, я бы позволил тебе пойти сюда одной? Вот в этом коротеньком платьишке? Строить глазки какому-то мужику?

— Почему нет?

— Потому что я не уверен, что всё именно так, как тебе описали. И мужик, которому тебя предложили, и твой Винсент, возможно, и сейчас здесь. Тебя предложили, а не ты предложила помочь. Чувствуешь разницу? И на то, чтобы тебя приодели, возможно, даже мужик дал денег, поэтому просто так, без тебя, он не уйдёт.

— Нет, это я должна была… — бодро начала она возражать, словно он не понял, что к чему, но осеклась. Замолчала.

В её славной девичьей головке шёл какой-то сложный мыслительный процесс, и Лис очень надеялся, что сейчас до неё, наконец, дошло, почему ей не стоило соглашаться. Потому что, если нет, придётся отыграть её сценарий до конца. Только по его правилам.

— Нет, — упрямо покачала она головой, подводя итог.

Лис обречённо выдохнул.

— Дай угадаю, — усмехнулся. — Он не мог? Потому что Винсент хороший?

— Да! — горячо заявила она. — Почему ты во всём видишь только плохое? Почему всё не может быть так, как он сказал? Здесь полно народа, — обернулась она. Оживлённый зал, где каждый был занят своей едой и своими собеседниками, как назло, именно об этом и говорил. — Я ничем не рискую.

— Как скажешь, — легко согласился Лис.

Ей принесли вино, ему — фирменную бутылку воды с этикеткой «Шато де Флёр».

— А ты? — удивилась Принцесса дважды. Сначала, когда принесли бутылку, а не бокал. Затем — когда вино налили только ей.

— Я не пью, — скривился Лис.

Он устал. Ему до чёртиков надоела эта игра: она портила такой чудесный вечер, прекратить бы всё это прямо сейчас. Его раздирали внутренние противоречия, боль и скорбь, обида и ненависть. Но Винсент был ему нужен хотя бы потому, что он был тем, кем Лису, наверное, никогда уже не стать — его лучшей версией. Её ангелом-хранителем, а не демоном-искусителем.

— Ты же приехал на такси, — пытала его Принцесса, не понимая, что выбрала худшую из тем для разговора сейчас.

— Я на такси, потому что машина сломалась. Но не пью не потому, что за рулём, а потому что не пью.

— Совсем не пьёшь?

— Совсем. Ничего. Даже пиво. Алин, что ты хочешь услышать? — наверное, первый раз назвал её Лис по имени.

— Не знаю, — растерялась она. — Я просто… спросила.

— Ты действительно хочешь знать? — ответил Лис всё так же раздражённо.

— Да, — неожиданно твёрдо ответила Принцесса.

Подали закуски.

— Может лучше рассказать тебе про фото? — показал Лис на стены. — Ты, наверное, думаешь, что это какие-нибудь известные актрисы или французские революционерки. И это действительно очень известные женщины своего времени — парижские куртизанки.

— Я не хочу знать про куртизанок, — смотрела она на него, проигнорировав еду. — Я хочу знать о тебе.

— Что именно?

— Всё.

— Хорошо, — снова легко согласился Лис. Пусть знает. Может, тогда ей больше не захочется о нём даже думать, и все глупости сами собой испарятся из её головы.

— У меня проблемы. С алкоголем. Мне нельзя пить.

Она смотрела на него не моргая.

— Ты…

— Да, видимо, алкоголик. Можно сказать и так. Не то, чтобы я подшился или закодировался. Или лечился. Нет. Просто бросил. Но если снова сорвусь, остановлюсь уже вряд ли. Слишком уж притягательно убегать в это алкогольное никуда. И не думать о завтрашнем дне. Какое оно будет, завтрашнее дно, — улыбнулся Лис.

Но Принцесса не улыбнулась.

— А когда ты… — она так мучительно подбирала правильные слова, что Лису больно было на неё смотреть. Но он не стал ей подсказывать. — Последний раз уходил в запой?

— Четыре года назад, когда…

— Был женат?

— Да, женился. На Ирке.

Что-то менялось в её взгляде, пока он вспоминал то, чего вспоминать не любил.

Как он прилетел бухой, как потом несколько раз обещал Ирке завязать, остановиться. И как не смог, пока она не взяла процесс в свои руки. Чёртова абстиненция и смрад тех дней, когда Ирка не позволила ему сорваться.

— Но она же…

— Что? — не понял Лис, уставившись на девчонку. Дурацкая привычка: не заканчивать фразы и делать паузы!

— Нет, нет. Ничего, — пошла она на попятную. — Я не уверена. Даже скорее перепутала. Бабушка чего только не рассказывала. Просто подумала, что это про тебя.

— Что рассказывала? Что подумала? — сверлил её взглядом Лис.

— Да так, про гадалку, — отмахнулась она. — Я тебе про неё говорила. Она кодирует и от зависимости тоже. А твоя жена…

Твою мать! — выдохнул Лис.

Вслух он этого не сказал. Но, конечно, помнил Иркины разговоры с подружками на кухне. Они там все были слегка помешаны на какой-то гадалке, её предсказаниях, приворотах-отворотах, амулетах-мамулетах. Неужели она?.. Неужели Ирка?..

Бордэль дё мэрд! Если дословно, то сраный бордель, как говорит Тео, который, конечно, не простит Лису, если запечённый камамбер с трюфельным маслом и карамелизированным луком на бриоши остынет.

— Говорю тебе, я ошиблась, — распереживалась Принцесса, глядя как Лис играет желваками.

— Ну ошиблась и ошиблась. Попробуй, — кивнул Лис на тарелку, что поставили перед ней. И сам добавил в её бокал вина.

О том, что не только он для неё, но и она для него окажется полна сюрпризов, Лис никак не ожидал.

И как ни порывался пойти и позвонить бывшей прямо сейчас, сдержался.

— Кстати, ты знаешь, что сыр камамбер, который по легенде придумали во время Французской революции в нормандской деревне Камамбер, настоящим французским символом сделала Первая мировая война? — чтобы перевести разговор на другую тему и дать Принцессе поесть, сказал Лис, сильно рискуя показаться занудой.

— Нет. А что у тебя с рукой? — нахмурилась она, увидев сбитые костяшки.

— Поскользнулся — упал. Очнулся — гипс, — улыбнулся Лис.

Подтолкнул к ней тарелку.

Принцесса взяла вилку, повинуясь его настойчивому приглашению.

— В 1915 году с фронта стали поступать тревожные сводки: солдаты недовольны тем, как распределяется рацион. Сыр поставляется твёрдый, типа «грюйер», нарезает его на порционные ломти капрал на коленке, и режет не очень-то ровно — быть бунту! Тут и подсуетились ушлые нормандские сыровары: «Мы знаем, что делать!» — сказали они и урвали гигантский госзаказ на поставку на фронт камамбера. Что-то около десяти тысяч штук в день. Сыр стали фасовать в индивидуальные коробочки по двести граммов: и крысы не жрут, и солдаты не бунтуют. В военных мемуарах того времени писали, что раздача вина и камамбера стали сигналом к грядущему наступлению. Солдаты даже называли друг друга «камрады-камамберы», но это больше из-за сильного запаха, наверное, — оценил он слегка сморщенный носик Принцессы, хотя жевала она предложенную закуску с удовольствием.

Потом принесли утку, и Лис всё же рассказал ей про табель о рангах французских проституток: гризетки, лоретки, кокотки. Немного о куртизанках, исключительно в рамках школьной программы: Бальзак, Золя, Александр Дюма-сын, Мопассан — все их современники.

— Откуда ты всё это знаешь, камрад Динар? Ты же в Алжире вырос, а не во Франции, — удивилась Принцесса.

— Чего я только не знаю, — загадочно улыбнулся Лис.

— Нет, правда, кем ты работаешь?

Он намеренно уныло вздохнул.

— Я работаю внештатным сотрудником Следственного Комитета.

Её брови полезли на лоб. Не очень высоко. Конечно, она ожидала большего, чего-то более романтического и загадочного: тайный агент, сыщик, шпион. Может, военный разведчик? С лёгким разочарованием потянулась к бокалу.

И ему, конечно, нравилось, гадать о чём она думает, но, во-первых, пора было отлить. Во-вторых, позвонить Лето. А, в-третьих, дать ей возможность написать Винсенту: то, как весь ужин она косилась на сумку, где молчал телефон, Лис не мог не заметить.

Он даже до туалета не успел дойти, когда она написала.

monALisa: Ты здесь?

Винсент БЕЗYXV: Да

Ответил он сразу.

monALisa: Нет. Ты — здесь?

Винсент БЕЗYXV: Да

monALisa: ?????

Винсент БЕЗYXV: На тебе бежевое платье. И ты не одна

Стоя внизу, в тени открытой двери в холл, Лис видел, как она оглянулась. Как заскользила взглядом по залу на втором этаже, потом посмотрела вниз.

Вечер был в разгаре. И ресторан, это архаичное, отчаянно немодное и романтическое место, французский замок как есть, был забит под завязку. Теперь людей было слишком много, чтобы кого-то разглядеть.

Кажется, она готова была удариться лбом о стол. И не знала, что написать.

Винсент БЕЗYXV: Это твой Ван Гог? С рыжей бородой?

monALisa: Да

Винсент БЕЗYXV: Завидую ему. Ты так на него смотришь. А он на тебя

monALisa: Кажется, он считает меня полной идиоткой. И я с ним согласна

Винсент БЕЗYXV: Кажется, он от тебя без ума

Она приоткрыла рот, не зная, что сказать.

monALisa: Ты ошибаешься

Винсент БЕЗYXV: Поверь мне, нет

monALisa: Я ужасно себя чувствую. Он говорит на четырёх языках. Он знает столько всего. Он заказал ужин на-французском, болтал с шеф-поваром. А я… просто никто. И ничто. Я даже английского не знаю. Провинциальная дурочка. Хорошенькая и глупенькая.

Винсент БЕЗYXV: У тебя всё впереди. Ты можешь стать кем захочешь. Всё в твоих руках. И никто тебе для этого не нужен. Ни я. Ни он.

monALisa: Винсент, ты правда существуешь?

Винсент БЕЗYXV: Потанцуешь со мной?

Она нервно сглотнула.

monALisa: Сейчас?

Винсент БЕЗYXV: Я закажу «Волшебный бульвар». Подойдёт?

monALisa: Ээээ… Конечно

Винсент БЕЗYXV: Буду ждать тебя внизу, когда объявят

Она прикусила губу. И, кажется была на грани обморока.

Лис вышел на улицу, поздоровался с диджеем, что курил вместе с тапёром у чёрного хода.

— Тебе как раньше? Фонограмму минус один и микрофон? — уточнил диджей на его просьбу.

— Нет, просто песню.

— Сделаем, Динар, — кивнул он и затушил окурок. — Маякни когда.

Спустя десять минут, Лис остановился в том же месте в дверях.

Вот сволочь! Усмехнулся, увидев за столиком на своём месте чёртова француза. Как он и думал: девчонка зацепила шеф-повара не на шутку, раз он даже кухню в разгар вечера оставил. Или не девчонка, а желание поквитаться? Не простил ему видать чёртов лягушатник ту блондинку, что как-то ушла из ресторана с Лисом, дождался таки своего часа.

Лис молча кивнул парню за пультом. Тот кивнул в ответ.

— Для наших гостей, — объявил ди-джей. — Волшебный бульвар.

Бессмертный хит, про девушку, работающую в кинотеатре и живущую в мечтах, поплыл над залом…

Смотреть кино

Досталось ей,

Сто раз одно –

В сто раз грустней…**

Принцесса встала из-за столика, как панночка в «Вие», оставив Тео в лёгком замешательстве. По крайней мере вслед ей он смотрел именно так, когда, схватившись за перила, ни жива, ни мертва, она словно загипнотизированная пошла вниз по лестнице.

Что-то разглядеть ей мешало мелькание бликов зеркального шара, цветных огней. Да и людей было слишком много.

Лиса, что шёл к ней навстречу в этой толпе, она, конечно, тоже не видела.

Пока он не подхватил её за талию.

Принцесса резко вздохнула.

— Потанцуешь со мной? — наклонился он к её уху.

— Динар, — выдохнула она.

Закрыла глаза, прикусила губу, ткнулась в его плечо и… не посмела сказать «нет».

____________

* "Падает снег", Сальваторе Адамо, вкладка "буктрейлер", первая композиция.

** "Волшебный бульвар", Франсуа Фельдман, минута 10:25, вкладка "буктрейлер"