Глава 18

Машину за сутки выстудило. Но его трясло не от холода — Лис с трудом попал ключом в замок зажигания.

В салоне воняло гнилым поролоном. Этому старому хламу давно место на помойке. После новой дорогой машины Лис и сам чувствовал себя помоечным котом. Или бродячей псиной. Без семьи. Без дома. Без работы. Так, груши околачивает. Роется во всякой грязи человеческой.

Но Снежин прав: кто ему виноват? Мог бы так радикально не поступать. Пережил бы. Не он первый, не он последний, кому баба изменила с лучшим другом. Ничего, живут люди. Работают. Учатся. Заводят новых баб. Новые семьи.

А он всю жизнь таскает с собой эту обиду. Кольцо хранит: он ведь собирался ей сделать предложение. Раздирает ногтями душу в кровь. Как инок накладывает на себя епитимью. Уже и злость ему эта не нужна. И боль — лишняя, только мешает. И рад бы избавиться от этой раны… да залечить нечем.

Думал, война его всё. Но война никому не жена, не мать, не возлюбленная. Даже там, когда никто не ждёт, тоскливо.

Думал, родина важнее. Но и она не мать — мачеха. Полезен — любит, а нет — так и не вспомнит как зовут. Вышвырнет.

Думал, Ирка его спасёт. Нет, и та не своя — чужая.

Они и познакомились смешно. Можно сказать, закрутили курортный роман.

Лис работал под прикрытием. Ждал свою группу в Турции. Изучал обстановку. Дальше им надо было в Сирию. И сирийские боевики там же в Турции ошивались: их связные, их разведка. По легенде Лис был русским туристом на отдыхе. И вести должен был себя развязно, соответственно. Кутить, пить, бабами интересоваться, подарки делать, жесты красивые. А Ирку не впечатлило. Она презрительно кривилась. Тем и зацепила, наверное. Прониклась, только когда в кафе пришлось за неё заступиться. Когда все разбежались, а он остался. Один против пятерых борзых турок. Знала бы она, что эти пятеро про неё говорили. Да не только про неё. И что собирались сделать. Хорошо, парни его успели вовремя, а то не выстоял бы. А, может, и выстоял…

Потом он уехал. Она тоже вернулась с курорта в свои алмазные края. Звонки. Переписки. И вдруг приехала к нему в Москву. Тогда в ГРУ всё меняли. Отделение расформировали. Лучшие бойцы ушли работать охранниками и сторожами на стоянках. Лис тоже слонялся без дела, не зная своей участи. Но ему повезло — его оставили при новом управлении.

Знал бы он тогда какой ценой придётся оплатить это «везение»...

Сука! Он захлопнул капот. Машина так и не завелась. Пнул колесо со злости. Потом ещё. И ещё. И как с цепи сорвался: колотил в бессильной злобе по кузову, стёклам, колёсам. Пока не выдохся. Согнулся пополам, тяжело дыша.

— Динар, — окликнул его отец.

Лис выпрямился. Посмотрел на окровавленную руку, разбитые костяшки. Медленно сжал дрожащие пальцы.

— На, держи. Можешь её забрать.

Отец протянул знакомые ключи.

— Да не нужны мне твои подачки! — Лис брезгливо хмыкнул, достал сигареты, пальто, что бросил на заднее сиденье, хлопнул дверью. — Мне вообще ничего от тебя не надо, — скривился, глядя на отца. — Когда-то было надо. Когда мне было лет десять. И мне очень нужен был отец. А сейчас, — он покачал головой, — нет.

Развернулся, закурил и пошёл. Просто пошёл, не оглядываясь.

Потом где-то по дороге вызвал такси.

Дома долго стоял под душем, под ледяной водой, пока не продрог до костей.

И только когда этот холод его окончательно отрезвил и успокоил, переключил кран.

Лис оценил себя в зеркало. Свёл руки. Посмотрел на спину. Костюм по фигуре ему определённо нужен: этот решительно трещит по швам. Но сейчас другого у него всё равно не было. Да и переодеваться некогда. Чёртова машина сломалась так невовремя.

Он заказал такси. Оплатил столик. Купил цветы и отправил их в ресторан.

Около семи часов такси остановились на другой стороне улицы от входа в редакцию.

— Да, ладно. Серьёзно? — хмыкнул Лис, глядя на экран ноутбука. По дороге он работал. Хоть на душе словно кошки насрали, работу никто не отменял.

Проверенные парни, говоришь? Лишних вопросов не задают?

Изображение с шестнадцати камер выводилось на экран.

Одну из них он поставил у нехорошей квартиры. Сейчас там тусовалась Лялька. Поговорить с «хозяйкой» и посмотреть квартиру для «Юли из Владивостока» Лис отправил товарища капитана — пусть старается, это её дело в конце концов.

Но на весь экран вывел не её демократично затянутую в джинсы фигурку — в полноэкранном режиме он наблюдал за человеком, что рыскал между могил на Смоленском кладбище.

И этого человека Лис знал: оперуполномоченный Петров. Один из двух оперов, что работали с Лето, когда Лис вызволял устроившего собственное похищение парнишку.

Ах у ели, ах у ели, ах у ели злые волки, усмехнулся Лис, глядя как тот топчется у старой трухлявой ёлки, заглядывает за памятник, приподнимает стоящие у свежей могилы венки, трясёт букеты. Рука машинально потянулась к телефону: Лето надо это увидеть.

— Занят? — спросил он в трубку.

— На работе, — ответил полковник Жаркий.

— Проехать кое-куда сможешь?

— Говори, куда, — без лишних вопросов сгруппировался Лето.

Куда и зачем Лис, конечно, объяснил. Координаты могилки с маячком сбросил.

Но, чёрт, как же всё это было сейчас не вовремя. С Лето бы поехать, Лиса это тоже касалось: они работали вместе. Но у Лиса девчонка. Он обернулся на крыльцо и… вопрос о том куда он сейчас поедет: на кладбище или в ресторан, отпал сам собой.

— Тебя подстраховать? — спросил он Лето, машинально закрывая ноутбук.

— Да ну, брось, — фыркнул Стас. — С Петровым я сам разберусь. Ещё как разберусь!

Лис кивнул, не глядя сунул ноутбук в кожаную папку, что взял с собой, и чуть не выскочил из машины, не в силах отвести глаз.

Всё подождёт, стучало в груди. Сейчас подождёт всё: на крыльце, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла она.

Принцесса.

Он набрал воздуха в грудь. Тряхнул головой, прогоняя наваждение. Мысленно он уже выскочил, уже поднялся по ступеням, прыгая через две, не давая ей возразить и опомниться, подхватил, нагнул, впился в губы… совсем как тот моряк на знаменитой фотографии 1945 года, что на Таймс-сквер целовал медсестру.

Мысленно, повинуясь порыву, Лис именно так и сделал, но на самом деле, сидя в такси, хладнокровно открыл телефон и увидел четыре пропущенных сообщения. От неё.

monALisa: Винсент

monALisa: Винсент, ты здесь?

monALisa: Винсент!

monALisa: Вин!!!

Винсент БЕЗYXV: Я здесь

Она встрепенулась. Чуть не выронила зажатый в руке телефон. И вздох облегчения был такой явный, что Лис прочитал его без слов.

monALisa: Слава богу!

Винсент БЕЗYXV: Прости, был немного занят. Всё в порядке?

monALisa: Нет

Она снова выдохнула и, Лису показалось, захныкала вслух. «Что же делать? Что?» — читалось в её движениях, позе, выражении лица. Она трижды начинала писать и трижды стирала. Что?

Не хочу ехать? Приеду не одна? У меня не получится?

Лис ждал. Принцесса нервно оглядывалась, видимо, высматривая его машину.

Винсент БЕЗYXV: Я тебя слушаю

Дал он ей последний призрачный шанс.

monALisa: Я не могу

Наконец решилась она.

Винсент БЕЗYXV: Не можешь что?

«Господи, какая я дура!» — прочитал Лис по её губам, когда она приложила руку ко лбу и покачала головой. Оглянулась на два больших пакета, что стояли у ног.

Нет, отказаться она уже не могла, потому что приняла всё это: вещи, косметику, услуги визажистов и фотографов. И, видимо, только что до неё дошло как на самом деле всё это небезобидно: подарки, приглашение в ресторан. По крайней мере Лис очень надеялся, что дошло: она попала на деньги, или на секс, и вынуждена будет отрабатывать, делать, что скажут — бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

А ещё что Лис ей этого не простит. Женщина, которая даёт понять: он ей не безразличен, но держит в уме запасной комплект яиц — не его вариант. Больше — не его.

— Будьте добры, — обратился он к водителю, — сделайте круг вокруг квартала, а потом подъезжайте сюда же, только прямо к крыльцу.

Водитель кивнул. Машина тронулась. Но Принцесса даже не обратила на неё внимания — она строчила ответ.

monALisa: Я не могу ехать в ресторан. Не могу целовать другого мужика. Не могу. Прости! Я такая дура!

Лис усмехнулся: другого?  

Поздно, детка. Кажется, ты только что потеряла и Лиса, и Винсента.

Ни один нормальный мужик не захочет отношений с бабой, что легкомысленно соглашается пойти кого-то соблазнить. Есть вещи, что никогда не падают в цене: верность, честность, преданность. Если говорить о серьёзных отношениях, конечно. А он не знал ни одну женщину, что говорила бы «у нас просто секс» и не думала о чём-то большем. Даже Юлька, что продержалась дольше всех, в итоге всё равно скатилась к ревности и собственническим инстинктам. Лис, конечно, сам виноват, однажды  неосторожно сказал: «Да, меня интересует только секс, но я не хочу себя ограничивать, если это зайдёт дальше. Что будет, то будет». И дал ей повод надеяться.

Больше он такой ошибки не совершал, не раскрывался и обычно имел вид человека незаинтересованного, циничного и откровенно равнодушного.

Сколько же вариантов дальнейшего развития событий крутилось сейчас у него в голове. От самых жестоких и беспощадных, до самых гуманных и милосердных.

Но он выбрал тот, который задумал изначально.

Винсент БЕЗYXV: Детка

Написал он и замолчал.

По драматичности эта пауза сейчас, наверное, заняла бы место где-то между сообщением о смерти и признанием в любви. Лис даже жалел, что не видит сейчас лица Принцессы.

Винсент БЕЗYXV: Ничего и не надо. Всё отменяется. Мужик приехал в ресторан не один. С дамой. И это не жена. Они решили не задерживаться, что-то обсудили, выпили по бокалу, уже уходят. Поэтому я еду за ними, в ресторане меня не будет.

monALisa: Серьёзно?

Винсент БЕЗYXV: Да, всё сложилось как нельзя лучше. Я же говорил: не верю, что у него никого нет. Но столик зарезервирован. Заказ оплачен. Буду рад, если ты хорошо проведёшь время и хотя бы поужинаешь. Жаль, что присоединиться не смогу.

monALisa: У меня нет слов

Винсент БЕЗYXV: Почему?

monALisa: Так не бывает. А вещи? Одежда, косметика?

Винсент БЕЗYXV: Я же сказал: в любом случае всё останется тебе

monALisa: И я ничего тебе за это не должна?

Винсент БЕЗYXV: Должна. Заказать к утке конфи Божоле Виляж и прекрасно провести время. Да, ещё прислать мне пару свежих фотографий

monALisa: Я сейчас разрыдаюсь

Винсент БЕЗYXV: Не вздумай! А то испортишь макияж. А вечер ещё впереди. Детка, прости, не могу говорить. За рулём. Отличного вечера! Как освобожусь — напишу.

monALisa: Винсент! Спасибо! За всё!

Винсент БЕЗYXV: Жду фото!!!

Ответил Лис и громко хлопнул дверью машины.

Принцесса опустила телефон в карман нового потрясающе розового пальто и подняла на него глаза полные слёз.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся Лис — Чего ревёшь?

Она качнула головой, давая понять, что не может говорить, сморгнула, взмахнула густыми как опахала ресницами, и слезинка всё же потекла по щеке. Она полезла за платком в новую сумочку, но так ничего и не ответила.

— Это всё твоё? — показал Лис на пакеты.

— Спасибо. Да, — кивнула она.

— Куда едем? — усмехнулся он и сгрёб в охапку мешки.

Она смотрела на него так долго и так виновато, что ему показалось, она сейчас скажет: «Никуда», «Куда хочешь», «Домой», что для Лиса в принципе было равнозначно. Смотрела так, что у него всё переворачивалось внутри.

Он соврал. Она выглядела не отлично, она выглядела сногсшибательно. На максималках. Настолько эффектно, женственно и привлекательно, что он дышал через раз. И безошибочно узнавал это опьяняющее чувство, когда думаешь уже не о сексе. Думаешь о смысле жизни, в том худшем его варианте, когда готов положить мир к её ногам. Когда она и кажется смыслом жизни — вот это пятно ярко-розового кашемира, виновато хлопающее ресницами. Когда готов ей простить всё. Ну или почти всё…

— Я такая дура, — выдохнула она и… продиктовала адрес.

Затруднилась только с названием.

Лис заглянул через плечо в её телефон: Château de Flers.

— М-м-м… — промычал он. — Шато де Флёр. Замок цветов.

Он повторил адрес водителю.

— Я сказала тебе не всё, — тяжело вздохнула Принцесса в машине.

— К твоим услугам, — кивнул Лис, предоставив свободные уши, сочувствующие взгляды и регулярное покачивание головы.

И пока сбивчиво, с придыханием Принцесса рассказывала ему про Винсента и авантюру, в которую ввязалась, Лис рассматривал её нежно-бежевое платьице, синие ногти, новый тёмный цвет волос и думал о том, что, как заказчик, он не шибко доволен.

Принцессе, конечно, всё это шло, но ей шло всё, она была красавица: яркая, юная, стройная, с пухлыми губками, чистой кожей и потрясающими тёмно-голубыми глазами. Всё это вызывало голодные спазмы само по себе, но одели её скромно. Впрочем, ещё вопрос что осталось в пакетах, и не сама ли она выбрала в чём в итоге идти. Хотя, какая разница. Лис так и не решил: снимет с неё всё это когда-нибудь или наоборот.

А вот её рассказ, мягко говоря, его бесил: никаких выводов она не сделала. Да что там выводы: она даже не поняла, как её элементарно могут поиметь и чем она рискует. Плюс рассказывала одному мужику о другом, что в принципе ни при каких обстоятельствах нельзя делать. А Лис был на взводе — тяжёлый выдался денёк, — поэтому ничего хорошего от этого вечера уже не ждал.

— Значит, он заказал столик, но его там не будет, — подвёл итог Лис, сдавая её вещи в гардероб ресторана.

— Не будет, — смотрела она так, словно не знала, что ей делать.

И почему он был не удивлён, что решение принимать ему?

— Ну что ж, тогда мне придётся зайти и убедиться, что всё именно так, как ты говоришь, — подал он гардеробщику своё пальто и ради такого случая даже шапку снял.

Смерил Принцессу взглядом. И махнул рукой, приглашая впереди себя в зал.