Глава 17

Принцесса задрала голову, разглядывая в окно высоченное здание с большим крыльцом, кадками с деревьями.

— Вход вон там. Во сколько тебя забрать?

Она отстегнулась и уже открыла дверь, но замерла.

— Меня не надо забирать. Спасибо! — прозвучало как «мне ничего больше от тебя не надо». — Обратно я доберусь сама. Прости, что отняла у тебя столько времени. И прости, что до сих пор живу у тебя, обещаю: я скоро съеду.

Лис выдохнул как выхлопная труба, с рыком.

— Я спросил: во сколько, тебя, забрать, — повторил он каждое слово отдельно.

Принцесса выпрыгнула из машины и развернулась, придержав дверь.

— Динар, меня не надо забирать. Я не знаю во сколько освобожусь. И вернусь сама.

— Ясно, — кивнул Лис. Вышел из машины. Хлопнул дверью.

— Ты пойдёшь со мной? — остановилась она испуганно.

— Раз ты не знаешь во сколько будешь свободна, я спрошу у того, кто знает.

— Хорошо. Хорошо, чёрт побери! В семь. Я освобожусь примерно в семь. Но потом мне надо ещё в одно место.

— В какое? — всё так же жёстко спросил Лис.

— Это уже не смешно. Я не обязана тебе отчитываться!

— Не обязана, — кивнул он неумолимо. — Но, считай, это просьба. Очень настоятельная, но всё же просьба.

— Потом я иду в ресторан.

— В какой? — за непроницаемой маской на его лице не читалась ни одна эмоция.

Она открыла сообщения, но ничего нового там с утра, конечно, не добавилось.

— Я не знаю. Он ещё не написал.

— Кто он? Винсент?

Она обречённо кивнула.

— Отлично. Значит, твой новый знакомый пригласил тебя в ресторан? Я всё правильно понял?

— Да. Он будет меня там ждать.

Врушка! Этого он не говорил.

— Хорошо. Я тебя подвезу. До ресторана. Считай, что я просто такси. А там видно будет.

Лис развернулся и пошёл к машине.

Он спиной чувствовал её взгляд. Но, когда сел за руль, она уже скрылась за стеклянными дверями большого офисного центра, на шестом этаже которого находилась редакция журнала «Женский клуб».

— Привет! — позвонил Лис. — Там девчонка уже поднимается. Всё в силе?

— Да, красавчик.

— Покормите там её. За мой счёт, конечно. Она с утра ничего не ела.

— Обязательно. Не беспокойся. Всё сделаем в лучшем виде, — ответили ему.

Лис отвёз домой чемодан, все четыре из приготовленных пакета с фотографиями. Назначил встречу с «хозяйкой квартиры», как представилась «добрая» женщина, что сдала Принцессе непригодную для жилья конуру. Заказал столик в ресторане. И потом только написал.

Винсент БЕЗYXV: Добралась?

monALisa: Да

Винсент БЕЗYXV: Всё в порядке?

monALisa: Переживаю из-за вечера

Винсент БЕЗYXV: Не переживай. Я буду рядом. Всё будет хорошо

Она явно медлила с ответом. Может, хотела отказаться? А, может, думала: сказать ли ему про Ван Гога? Не сказала.

monALisa: Надеюсь

Он отправил название и адрес ресторана.

Винсент БЕЗYXV: На имя Винсент будет заказан столик. Тебя к нему проводят. Столик на двоих. Но меня там не будет, за твоим столиком. Ты будешь скучать одна. Скучать. Грустить. Выразительно смотреть на часы. И время от времени улыбаться нужному мужику. Когда он приедет, его фото я тебе сброшу. Рано или поздно он к тебе сам подойдёт.

monALisa: А если нет?

Винсент БЕЗYXV: Если будет видеть твой интерес, подойдёт. Поверь. Ты ему скажешь, что твой парень не пришёл. Ну а дальше, смотри по обстановке. Веди себя естественно. Конечно, ты расстроена. Его следующей реакцией будет тебя утешить. Скажи, что тебя утешит танец. В ресторане есть танцпол, живая музыка. Пригласи его.

monALisa: А если он не пойдёт?

Винсент БЕЗYXV: Конечно, он пойдёт. Поблагодари за танец поцелуем. Только не в щёчку. Настоящим поцелуем. И на этом всё, можешь быть свободна. Скажи ему, что будешь пить, например, шампанское. Пока он будет заказывать, иди в дамскую комнату. По пути сразу забирай вещи из гардероба и уходи через парковку во дворе. Такси будет ждать тебя на улице у ворот. Его я тоже закажу. Всё.

monALisa: А ты?

Винсент БЕЗYXV: А я всё время буду рядом

monALisa: Винсент!

Написала она и снова словно выкрикнула.

Лис ждал: «Я сказала о тебе Ван Гогу», «Можно, я не поеду?»

Что угодно. Но она промолчала.

monALisa: До встречи?

Винсент БЕЗYXV: До встречи, Алина.

Ответил он.

Алина. Её имя ещё звучало внутри натянутой струной, когда ровно в назначенное время Лис открыл дверь ателье госпожи Усольцевой.

— Давайте ещё раз, Марина Викторовна, — посмотрел Лис в папочку, куда записывал всё, что говорила хозяйка дорогого ателье по пошиву дорогой мужской одежды. Сидя в её роскошном кабинете, он бы, пожалуй, даже добавил: очень дорогой одежды. Лис назвал имя, фамилию, год рождения человека, которого ищет женщина. Переспросил: — Он приехал точно на Московский вокзал, не на Витебский?

Владелица ателье, женщина немолодая, но красивая, стройная, ухоженная, развернула к нему окно переписки в телефоне:

— Я не могла его встретить на вокзале. Это было бы унизительно для него, но о том, что он приезжает, знала.

— А за что он отсидел? — постучал Лис колпачком ручки по странице.

— Если это важно для дела, я, конечно, расскажу, — тяжело вздохнула она.

— Нет. Думаю, нет, — не стал он мучить женщину явно не самыми приятными для неё воспоминаниями. — Повторю коротко. Он сел. Вы вышли замуж. Когда он вышел, вы его нашли.

— Я его встречала из тюрьмы, Динар. Вы же позволите по имени? Или уместнее по имени отчеству, званию?..

— Можно по имени. Это же частное расследование. Я просто детектив, без звания.

— Да, он вышел, — ещё один короткий вздох. — Но это был уже совсем другой человек. — Лис заглянул в бумаги: восемнадцать лет. За такой срок мир стал другим, что уж говорить про человека. — Одно осталось прежним: гордость. Никакую помощь он от меня не принял. Сразу уехал в деревню к матери. Потом собирался вернуться в город, искать работу. Но связь с ним внезапно прервалась.

Она положила на стол включённый на громкую связь телефон. Приятный, но безжизненный голос оператора на двух языках повторял безнадёжное: «Sorry, the number you are calling…»

И, может, прошлое господина Юрьева Павла Алексеевича для данного дела было несущественно, то что он приехал искать работу и пропал едва ли не на вокзале, было важно. Потому что Лис слышал похожую историю не только от женщины с Витебского вокзала. В папке, что передал ему Лето, подобных было несколько десятков.

Почему Лето дал ему эту папочку и как это работает Лису не надо было объяснять: Лис как бы берёт в частном порядке одного клиента, что готов хорошо заплатить, и получает гонорар, а Лето, благодаря его работе, раскрывает серию и получает звёздочку на погоны и оклад.

Принцип неминуемости наказания — было главной святой заповедью Следственного Комитета. Поэтому следователи методично работали и со свежими, и с архивными делами, к которым Лето подключал Лиса. Но в этой папке почти все были свежие.

Ну что, Вадик, похоже, у тебя снова есть работа. И мне тоже придётся кое-куда ненадолго съездить. С такими словами Лис вышел из ателье.

Между делом там с него сняли мерки. Костюм за такие деньги, конечно, жлобство. И рубашки с личной монограммой на рукавах. Но почему бы и нет. Он мог себе позволить. Только надо определиться как написать: ДА или АД. Динар Абакаров или Абакаров Динар.

Он даже заехал на автомойку. Не хотел подставлять Руса и возвращать грязную машину. И пока ждал, когда отдраят крутобокое чёрное матовое чудище за тридцать миллионов денег, развлекался алектриомантией. Именной.

Дин, Дан, Надир, Иран, Ринад — выписывал он в столбик. Среди арабских и непонятно каких имён, два вышло даже вполне себе французских: Анри и Дриан.

А, может, ей Дриана нагадали? Чем чёрт не шутит. Лис даже знал одного лично с фамилией Дриан. А всемогущий Гугл троих: политика, актёра и пехотного офицера.

В салон Лис въехал в момент, когда там разыгралась трагедия.

Сцена первая. Дубль первый. Шекспир плачет. Драматическое…

— Кирилл Константинович, пожалуйста! — только что в ногах у Снежина не ползал отец. — Вот, я же говорил. Она была на мойке… — показал он на машину.

— Ага, — кивнул Снежин и повернулся к Лису. — А ты, выходит, тут автомойщик?

— Да ну, куда мне, — усмехнулся Лис. — Я так, парковщик. Машины забираю. Машины привожу. Прошу. Отмытая. Отполированная. Ну, может где попадётся случайно рыжий волосок, — демонстративно поскрёб он бороду. — Но ты же у нас не гордый. Тебе всё достаётся после меня.

Они были одного роста: Лис и Снежин. Только Лис теперь куда шире в плечах. А Снежин... Снежин тоже был спортивный. Хорошо одевался, правильно питался, за собой следил. Такова была его философия: организм требует уважения, тогда и работает как часы.

А работал Кирилл Константинович много. И организм его вроде не подводил. Кроме одного, что у него так и не получилось: за тринадцать лет они так и не завели детей.

— А ты у нас, значит, гордый? — хмыкнул Снежин. — Всё бросаешь и сваливаешь.

— А по-твоему, мне надо было остаться? Или, может, выйти, дать вам время закончить, а потом вежливо постучаться и попросить разрешения зайти к себе домой?

— Ни к чему было вот так всё бросать, Динар, — покачал головой Снежин. — Мог хотя бы поговорить.

— С кем? С тобой? И о чём же, Кирилл? — взмахнул руками Лис.

— Обо всём. Поговорили бы, как цивилизованные воспитанные люди.

— Ах, как цивилизованные! Да, вы и трахались прямо как два интеллигента. Может, она и в рот у тебя вилкой берёт? Но раз уж ты такой воспитанный, может, надо было сначала поговорить, а потом уже… — показал он неприличный жест, обозначающий один естественный и всем известный процесс. — Хотя и тогда я бы вряд ли пожалел твои ухоженные зубы.

— Лучше бы ты пожалел свою жизнь, Абакаров.

— Жалей свою, Снежин. А это моя грёбаная жизнь. Я делаю с ней что хочу. И не жалею. Ни о чём.

— Ты мог хотя бы закончить магистратуру. Мог…

— А ты мог бы не трахать мою бабу! — рявкнул Лис, сжав до хруста кулаки. — Слышишь? Мою, друг!

— Не твою, друг! Ты же её…

Они были в шаге от того, чтобы сцепиться, когда прозвучал её голос, не дав Снежину договорить.

— Хватит! Прекратите оба! Сейчас же! Кирилл!

Как странно. Люди взрослеют, стареют, меняются, а их голоса — нет.

Её не изменился. Совсем.

Всё изменилось. Тридцать три не двадцать. Хотя ей шла эта зрелая красота. Шли убранные в узел волосы. И фасон пальто, подчёркивающий тонкую талию. Перчатки, косынка на шее, высокие сапоги. Не шёл ей только этот усталый взгляд. И скорбно опущенные уголки губ.

— Не надо… Динар, — посмотрела она. Словно обожгла и взглядом, и звуком голоса, когда произнесла его имя. — Пожалуйста, не надо.

— Настя! — позвал её Снежин.

— Надеюсь, ты не за этим меня пригласил? — повернулась она к мужу. — Не за тем, чтобы я всё это выслушала? Поздравляю. С покупкой новой машины.

Она натянуто улыбнулась и пошла к выходу.

— Настя! — кинулся за ней Снежин.  — Подожди! Настя! Да плевать мне на эту машину!

Он остановился. Взмахнул руками ей вслед. И обречённо повесил голову на грудь.

Всего один короткий миг, сказавший Лису так много.

Повернулся к ним уже не человек, теряющий любимую женщину, а тот Кирилл Снежин, деловой, строгий, преуспевающий, которого все знали со страниц Форбс и глянцевых журналов.

— Я не буду забирать машину, — ледяным тоном сказал он. — Деньги верните на счёт, с которого они были списаны. Если нужно, с вами свяжется мой юрист.

— Нет, нет, не будет никаких проблем, Кирилл Константинович, — бледнел и седел на глазах отец. — Спасибо, что обратились в наш салон.

Снежин развернулся и молча вышел.

Руслан в гробовой тишине подал Лису ключи от его машины.

Отец даже не посмотрел в его сторону. Понуро побрёл в свой кабинет, разом постарев на сто лет.

— Всё настолько плохо? — взял Лис ключи. — Что он лижет задницу Снежину? Хотя, о чём я, — хмыкнул он. — Он же всем лижет задницу. Как там это называется? Клиентоориентированность?

— Прости, Дин, — печально вздохнул Надя. — Я же говорил: только не эту машину.

Лис махнул рукой и пошёл к выходу.

— Пока, — виновато улыбнулся вслед Руслан.

Лис, конечно, и не рассчитывал, что Снежин до сих пор на стояке, курит или спорит с женой, но пустоту ощутил физически.

Тринадцать лет брака. Они разводятся. И это она от него ушла.

Снежин ей изменил? Таким он выглядел виноватым.

Какое Лису было дело. Просто полоснуло наотмашь.

Они ведь так и не поговорили. Совсем. Никогда. С того дня.

Не обменялись ни строчкой. Не сказали друг другу ни слова. Хотя она приезжала в учебку. Она писала. Но он не вышел. И отправлял назад её письма, не вскрывая.

Это было странное чувство. Они словно вернулись в тот самый момент.

И всё, что он чувствовал тогда, тоже вернулось. Так зримо и остро.

И невыносимо больно.

Она. Снежин. И он, идиот.

Идиот, что её любил.