Глава 8

Андрюша покачал головой: нет.

— Да. Однажды я вернулся не вовремя, а мой лучший друг с моей любимой девушкой, — выдохнул Лис. — Как-то так.

— И ты?..

— Забрал документы, в тот же день пошёл в военкомат. И десять лет по горячим точкам.

— А он?..

— А что он? Он теперь в списке Форбс, он на страницах глянцевых журналов, он амбассадор бренда чего там? Мужских часов? Итальянских костюмов? Рассказывает, что купил Майбах, потому что люди встречают тебя по одёжке, смотрят на обувь, часы, машину — должен соответствовать их ожиданиям, а ещё в нём удобно спать и там такой ловкий столик, киберПинкертон, мать его, — хмыкнул Лис. — Из того проекта, над которым мы вместе работали, он и создал свою компанию. А я теперь так, только его инкогнито-клиент из внешней разведки.

— Так вот почему ты в прогу порой похлеще нашего врубаешься, — присвистнул Андрюша. — Наши баги фиксишь.

— Ну с того времени воды много утекло, вы далеко продвинулись с наших первых сырых задумок, чего уж. Я уже так, любитель, — отмахнулся Лис.

— А я думал это у внешней разведки такой протокол — в офисе не светиться, поэтому ты только здесь со мной встречаешься. А это из-за Снежина?

— Это протокол такой, Андрюша, протокол, — похлопал его по плечу Лис. Знала бы «внешняя разведка» что она покупает от своего имени, башку бы Лису открутила. Но грех было не воспользоваться своим уровнем доступа: кому попало международная компания «КиберГрупп» свои разработки не продаёт, среди её клиентов МВД, ФСБ, Европол, ОБСЕ. А у Лиса всё законно: бывших разведчиков не бывает. — Ладно, пока, Андрюша!

— А девушка? — спросил тот.

— А девушка вышла за него замуж, — улыбнулся Лис. — Вот такой был у меня лучший друг Кирюха Снежин. Ладно, не бери в голову. Пока!

— Лис! — окликнул его Андрей. — Он же разводится.

— Кто?

— Снежин. С женой.

— М-м-м, — мотнул головой Лис. — Ну разводится, значит, разводится. Мне-то что?

Лис с чемоданчиком в руках заторопился в одну сторону, Андрюша — в другую.

Как и в прошлый раз.

И также, как в прошлый раз, несколько недель назад, на входе вокзала у памятника героям Первой мировой войны стояла женщина лет сорока и протягивала всем фотографию.

— Вы не видели этого мужчину? — спрашивала она с монотонностью человека, потерявшего надежду, но всё равно обращалась к каждому встречному.

В прошлый раз Лис прошёл мимо, а в этот остановился.

— А что с ним случилось? — покрутил он в руках снимок. Обычный мужик. Рабочие руки. Круглое лицо. Усы. — Он кто вам?

— Муж. Приехал на заработки. В начале лета. Последний раз позвонил с вокзала. И больше мы о нём ничего не слышали.

— Вы позволите? — Лис достал телефон. Женщина кивнула, он сделал фото. — А заявление о пропаже человека написали?

— Давно, — она развела руками на его невысказанный вопрос. — Ничего.

— А работу муж здесь хотел найти или пригласили?

— Здесь хотел. А жить пока у тётки, — ответила она. Явно все эти вопросы ей уже задавали и не раз. Она предвосхищала их ответами. — У неё и живу, как приехала, сама на работу устроилась и вот с лета прихожу сюда два раза в день. До работы и вечером.

Лис кивнул, записал данные женщины, мужа, телефон и пошёл в машину.

Стрелки двигались к восьми. Он зевнул, остановившись на светофоре, глянул на телефон.

Ну надо же! Она ответила.

Смайликом. Смеющимся. А потом добавила. Коварно.

monALisa: А твоя девушка знает?

Винсент БЕЗYXV: О чём?(Изобразил Винсент БЕЗYXV невинную непонятливость)

monALisa: Ну-у-у…

И получил в ответ картинку, очень известный мем: Ван Гог держит за руку Девушку с серёжкой и оборачивается на задницу проходящей мимо Моны Лизы.

А потом ещё одну: где Мона Лиза косится в декольте подружки, всё той же, с жемчужной серёжкой, и подпись.

monALisa: У твоей подружки сиськи тоже ничего.

Тема сисек мне, конечно, нравится, усмехнулся Лис. Но, во-первых, не мешало бы что-нибудь пожрать, а во-вторых, сделать это дома.

Он вышел из близлежащего магазина с пакетом продуктов: хрен её знает, что она ест (на всякий случай набрал разного). Явился почти на час раньше, чем обещал, но даже ключ в замочную скважину вставить не успел: дверь оказалась открытой.

Лис удивился, а потом услышал крик. Сдавленный, словно рот зажали рукой…

Прижав девчонку лицом к стене и зажав рот, он расстёгивал штаны.

Лис знал, кто он.

И сначала отправил его коротким ударом в нокаут, потом оттащил в сторону и навис сверху.

— Ты совсем охренел, что ли, Вадик? — заорал Лис. — Ты в моём доме!

— Прости, Лис, прости, — поднял тот руки защищаясь. — Баба… А мне же нельзя, когда голая баба…

— Убирайся! Вали, твою мать! — пнул его Лис. — Какого чёрта ты вообще тут делаешь?

— Я пришёл, ну ты знаешь… — полз он к двери.

— Что? — рявкнул Лис. — Денег попросить?

— Думал, может, какая работёнка у тебя есть для меня.

— На, — швырнул ему на пол несколько купюр, сколько выхватил из кармана, Лис. — И чтобы я тебя больше не видел!

Он зло захлопнул дверь. И также зло развернулся.

— Тебя вообще ничему в детстве не научили? — заорал он. — Что дверь незнакомым людям нельзя открывать, ты не в курсе? Да ещё в таком виде!

— Я… — прислонившись к стене, Принцесса тянула вниз на голые колени футболку. — Я думала это ты.

— И в глазок посмотреть не догадалась? И спросить: кто? И хотя бы штаны надеть? — он швырнул ей трико. — Да мало ли кто ко мне приходит! Мало ли какая мразь тут шляется!

— Прости, — прижала она чёртовы треники к животу и закрыла лицо рукой.

— О, чёрт, — он мотнул головой. По её ногам текла кровь. Не так чтобы ручьём, но Лис видел измазанные кровью с внутренней стороны бёдра и не знал, что сказать, только развёл руками. — У тебя месячные?

— Что? — подняла на него испуганные глаза Принцесса.

— Вадик, он не смог бы тебя трахнуть, только испугать. У него не стоит. Заболевание психическое. Детская травма. Он набрасывается, но только вид делает, что трахает, — изобразил Лис характерное для фрикций движение бёдрами. — Затем прижимается и всё, затихает. А после ползает прощения просит.

— А он кто? — спросила Принцесса еле слышно.

— Сын соседки.

Она понимающе кивнула, а потом только посмотрела вниз на ноги.

— О боже, — зажала рот рукой, словно это первые месячные в её жизни, и она не знает, что делать, такой у неё был вид: то ли испуганный, то ли ошарашенный. Она даже, кажется, забыла, что Лис стоит рядом.

— Тебе что-нибудь надо? Прокладки, тампоны? — Трусы, блин! Лис качнул головой. — Я схожу куплю, пока не разделся.

Но случилось то, чего он, наверное, ждал.

Она подняла на него полные слёз глаза и… расплакалась.

Лис обречённо выдохнул, снял куртку, бросил на кровать: рыдать на хлопковой майке куда приятнее, чем на холодной скользкой коже куртки, и обнял это несчастное существо, на чью голову за два дня свалилось неприятностей больше, чем с некоторыми случается за всю жизнь.

Обнял двумя руками, рискуя куда больше, чем Вадик: у Лиса работало всё.Он чувствовал тёплую кожу и мягкость груди, тонкие рёбрышки, изгиб подрагивающей от рыданий спины, переходящий в такие аппетитные округлости, что у него волосы встали дыбом на руках. И не только на руках. И не только волосы.

Это было сильнее него. Он ткнулся лицом в её затылок, вдыхая запах своего шампуня и только что не взвыл.

Детка, я же мужик. И я на взводе. В полной боевой готовности. У меня же всё на инстинктах. А они сейчас знают, что на тебе нет трусиков и требуют только одного…

Принцесса всхлипнула и подняла на Лиса заплаканное лицо.

— Не ори на меня.

— Что? — поглощённый своими грешными мыслями, он её почти не услышал.

— Не ори на меня. Пожалуйста.

Лис выдохнул и отставил её в сторонку. То есть взял за плечики и легонько от себя отодвинул.

— Хорошо. Не буду. Так мне идти за прокладками?

— Да, — кивнула она, а потом посмотрела на его губы.

Нет. Нет! НЕТ! Детка, не делай этого.

Ровно в тот момент, когда она уже подалась вперёд, Лис остановил её рукой, а потом подхватил за шею и сказал на ухо:

— Послушай, Принцесса, что бы ты там себе ни надумала, я не играю в эти детские игры: отношеньки, поцелуйки, стесняшки, недавашки и прочие я_не_такая. Во избежание недоразумений давай ты сразу выкинешь всю эту дрянь из головы, и мы мирно просуществуем пока как-то не решим вопрос с твоим проживанием и всем остальным. Хорошо?

— Или? — коснулась она губами его уха. Лис был уверен — случайно. Но легче от этого не стало. Кожу обожгло её горячим дыханием, и словно поле пшеницы всколыхнул ветер — так пронеслись по телу мурашки. Кажется, Лис только что понял почему Ван Гог рисовал столько пшеничных полей.

— Что или? — посмотрел он на неё. Отпустил. Отклонился. — Никаких «или» не будет, Принцесса. Разбери там, пакет с продуктами у двери, а я пока схожу в магазин. Какие прокладки? — обернулся он, подхватил куртку и кивнул, когда она ответила.

Ноги не гнулись. В задницу словно вставили кол. Несите, блин, огнетушитель!

Хорошо, что на улице холодно.

Ухватившись за ледяную штангу турника во дворе, Лис подтянулся сколько раз, сколько смог. И смог он много. А когда не осталось сил, спрыгнул, выдохнул и пошёл в магазин.

Звонок застал его у кассы.

— А я уж думала ты из этих… — пробила ему продавец две пачки прокладок, улыбнувшись, подняла глаза и спасовала под его взглядом. — Ну, из холостых…

— М-м-м, — понимающе кивнул Лис, подал деньги, достал телефон. Увидел имя абонента, оглянулся и добавил к покупкам пачку презервативов.