Глава 12

Сказать, что я вернулась расстроенной – это не сказать ничего. Как говорят у нас, простых землян – я в полном шоке. Ну, это если ещё цензурно выражаться. Нет, красивый мужик с короной на голове – это плюс, но то, чтобы добиться его-красивого, нужно очаровать дракона – это существенный минус.

Полюбить дракона, как и покорить дракона – это всё было для меня немного «слишком». Подвиги – это не ко мне. Я спокойный человек умеренных амбиций.

Меня одолевал страх, меня распирало от злости и ничему из этого в сложившихся обстоятельствах я не могла дать выплеснуться. Всё, что оставалось, покорно топать за свекровью. А кто рискнёт такой слово поперёк сказать? При ней вон драконы – и те присмирели.

Но если я думала, что неприятности ограничатся новостями о драконах и бывших жёнах, ну, и естественно, разговора с любимым мужем, который непременно должен был за этим последовать – я ошибалась.

Утро выдалось прелестным. Сюрпризы сыпались один за другим и каждый новый горячее предыдущего.

Мне хотелось хоть одним глазом взглянуть на Эвила. Мне уже начало казаться, что с момента нашего расставания прошла целая вечность и я никак не могла вспомнить его лица. Помнила горячие поцелуи, сводящие меня ума, умелые страстный ласки, опьяняющие проникновения. Но черты лица словно смазывались перед глазами и это меня огорчало.

Я так мало знала моего мужа. Он был незнакомцем и мне отчаянно хотелось взглянуть на него прямо сейчас. Понаблюдать со стороны, понять, что он за человек – враг ли он? Может ли стать другом или хотя бы союзником? Одна, пусть и самая страстная ночь – это ещё не любовь. В постели можно оказаться и с врагом, но вот любить врагов – дело посложнее.

Моё сердце хотело нежности, любви, хотело стабильности. Ну, вы знаете – всё как у любой женщины. Мне хотелось бы поверить, что мой муж – моя броня. Но куда деваться от мысли, что на той же самой постели, что и я вчера, были другие женщины? Кто поручится, что с ними он не был столь же страстен, чуток и горяч? Что осталось от несчастных – кучка пепла? Я не хотела им стать, но как избежать моей участи?

Теперь понятно, чего предыдущая владелица метнулась с трона без оглядки в серый мир многоэтажек и аттестаций. Драконы – они такие. В любую щель загонят.

Вернувшись в апартаменты Хатериман я с удивлением обнаружила, что они полны людей. И всё это были женщины – нарядные, как бабочки, в нарядах восточного типа. Одни, расположившись у фонтана, пили что-то из чашек (рискну предположить, что это был чай), другие, сгрудившись стайками, щебетали о чём-то своём, девичьем. Третьи музицировали четвёртым, танцующим в центре.

– Что это? – поинтересовалась я, неприятно удивлённая.

Как у нас, у русских говорят – плохое дело в чужом пиру похмелье. Я мечтала уединиться, чтобы в одиночестве как следует всё обдумать, но тут уединением и не пахло. Да тут с полсотни народа собралось!

– Небольшой праздник, лишь с самом узком кругу, – сверкнула колдовскими глазами Хатериман.

– Узком кругу? – прищурилась я подозрительно.

– Да. Лишь жёны, сестры и дочери самых влиятельных сановников моего сына. Присядь, если хочешь. Я велю подать чего-нибудь прохладительного.

Я села почти там, где стояла на момент нашего обмена любезными фразами.

Ковры-подушки-музыка. И сладкая муть в пиале. Веселье – не нарадуешься. Особенно когда в голове мысли одна тягостней другой. И то, что у всех благостные и умильные рожи только сильнее бесит!

Среди так и сияющих, лоснящихся довольством лиц мне бросилось в глаза одно. Совсем не довольное. Едва ли не более мрачное, чем моё в данный момент.

Либо мышцы лица у молодой девушки были устроены иначе, чем у всех людей, либо, что скорее всего и есть, эта девица смотрела на меня с неприкрытой ненавистью. У неё были чёрные волосы, тонкие черты лица и злые, раскосые, зелёные кошачьи глаза.

Красивая, стерва.

Я интуитивно ощутила приступ глубокой антипатии, будто встретилась с давним врагом.

– Подойди, – велела я Мирайи.

А может быть это была Суокэ, не уверена. Мне тогда было всё равно, да и сейчас – не важно.

– Да, госпожа?

– Кто эта девушка?

– Какая девушка, госпожа? – потупила плутовка глазки с самым невинным видом, но я видела, что она прекрасно поняла, о ком я веду речь.

– Да вон же она, в наряде цвета тёмной вишни, расписанного золотистыми птицами. Та, что пялится на меня! Кто это?

– Я не знаю, госпожа, – опустив глаза в пол, помотала девушка головой, но в голосе её явственно прозвучал испуг.

Перехватив мой взгляд, девушка спесиво вскинула голову и легко сорвалась с места, вырастая почти прямо передо мной:

– Вы мной интересуетесь, госпожа? Моё имя Эденсун. Говорят, что я красиво танцую. Желаете взглянуть? Могу станцевать специально для вас?

Это был неприкрытый, почти воинственный вызов.

Я не сомневалась в том, что передо мной моя соперница, кем бы там помимо этого не была Эденсун. Она стояла передо мной, возвышаясь (ну не вскакивать же мне солдатиком, лишь бы не позволить ей быть выше ростом?), покачиваясь.

Вокруг её ног колыхались лёгкие юбки с множественными разрезами, летящими вокруг стройных икр при каждом шаге. Дрожали и звенели многочисленные браслеты на тонких руках, а в чёрных волосах вились золотые нити, уложенные на голове двумя золотыми змейками.

Было в этой девушке что-то дикое, необузданное и опасное, но в тоже время, приковывающее к ней взгляд. Для мужчин, наверняка, весьма привлекательное.

Вокруг все смолкли, полные того напряженного, почти сладострастного любопытства, которым полны все любители заглянуть в чужую жизнь. Их можно понять. Телевизоров, ток-шоу и сериалов в их мире не было, зато были мы, я и плясунья-Эденсун, стоящие друг против друга.

Вечное противостояние порядка и страсти, нежности и похоти – жена и любовница.

Я – жена короля. Как она смеет бросать мне вызов? Вот так, в наглую, смотреть и почти смеяться в лицо? Мысленно я натянула узду, не давая чувствам взять верх над разумом. Я – королева, а не какая-нибудь просто смазливая девчонка. И я должна сохранить достоинство, даже если пока ещё не знаю – как.

Да и вообще, что значит «сохранить достоинство»? В разных слоях общества это понимают по-своему. Одни не поймут, если не вцепишься разлучницы в космы и не повыдираешь ей их под корень, другие осудят, если как раз и сделаешь.

Стоит, смотрит зелёными глазами, змеища! И все вокруг даже не дышат в ожидании дальнейшего развития событий.

– Танцуй, – кивнула я, будто бы давая высочайшее разрешение. – С радостью посмотрю.

Я вытянулась на подушках с видом сытой кошки, которой только в радость наблюдать за мышкой. И видимо моя реакция Эденсун совсем не понравилась. Она что только зубы не скалила.

– Танцуй же, – без тени улыбки холодно велела я. – Музыку! – небрежно взмахнула рукой музыкантшам.

К моему удивлению лютни в их руках тут же запели.

Встав напротив меня, Эденсун начала свою змеиную пляску. Гибкие, мягкие, плавных движения, полные томительных чар – кобра плела паучью паутину. А в следующий момент её движения делались ломанными и резкими, и походили уже не на обещание, а на угрозу. Кошка и змея, кинжал или медленный яд, дикий огонь и текучая вода – всё я видела в её танце.

А ещё – ненависть.

И она вызывала во мне не меньшую. Передо мной была опасная соперница. С такой в своей прошлой жизни я бы и связываться не стала – решила бы, что не по зубам, да и редким приз стоит такой схватки.

Гибкая, как гимнастка, с отличной реакцией, как у воина, отлично чувствующая ритм и потрясающе чувственная – гадина могла зажечь огонь в сердце мужчины одной своей пляской.

А я – смогла бы так же? Сомневаюсь. Новое тело куда тренированней моего совершенно нетренированного бывшего, но все же так… так у меня не получится.

С последним звуком аккорда Эденсун (будь неладно само имя её!) замерла, насмешливо и зло уставившись мне в глаза, ожидая моей реакции.

– Вам понравилось, госпожа? – усмехнулась она, не отрывая взгляда.

– Понравилось, – кивнула я, отстёгивая от пояса кошель и небрежно бросая их к ногам соперницы, будто та была не большим, чем уличной плясуньей. – Возьми в награду за свои труды, плясунья. Ты неплохо умеешь развлекать. Я позову тебя, если мне вдруг станет скучно.

Зелёные глаза сверкнули диким огнём, она поддела носком брошенный кошель:

– Я лучше спляшу твоему мужу, королева-однодневка! Особенно жарко стану плясать в тот день, когда ты сгинешь вослед за твоими предшественницами – и на нём, и под ним!

Словно сквозняк, вокруг пронеслись возмущённые вздохи, но никто не спешил вмешаться в нашу перепалку. Видимо, гадина успела набрать веса и её опасались. А значит…

Я поднялась на ноги и двинулась в сторону соперницы. Явно не ожидая ничего подобного, она заколебалась, похоже, не зная, чего от меня ждать.

Приблизившись вплотную к ней так, что нас разделяло не больше какого-нибудь дюйма, я заглянула в зелёные злые глаза и безмятежно улыбнулась:

– Эденсун, если бы ты была в этом уверена, ты бы сейчас не говорила глупостей. Но мы, женщины, всегда чувствуем такие вещи – свой закат? Какой бы яркой не была твоя звезда – она погаснет. Все звёзды погаснут на рассвете, когда взойдёт солнце. Драконы меня не сожгут, не надейся, и я здесь очень надолго. Ты можешь мечтать о своём Дне Дней, но эту ночь король проведёт со мной, его законной королевой. И эту, и следующую – и все остальные ночи он будет мой и только мой. А ты пляши. Пляши. Что тебе ещё остаётся?

Я подарила ей ещё одну улыбку и пошла дальше, к дверям, скользнув шлейфом моего платья по её ногам (утром у свекрови фишку подсмотрела). Мирайя и Суокэ как привязанные, следовали за мной.

Тут бы всему и конец, но эта Эденсун она точно ненормальная – такого, признаться, я не ожидала. Она бросилась на меня драться! И, наверное, вцепилась бы мне в волосы, если бы мои служанки не схватили её за руки.

Признаться, такого я никак не ожидала. С бьющимся сердцем я наблюдала свалку между тремя девушками. Меня страшили не побои – но до чего всё это унизительно!

– Довольно. Хватит.

Голос Хатериман прозвучал спокойно и тихо, но его услышали все и сразу.

Драка сразу прекратилась.

Всклокоченные девушки в порванной одежде выглядели одновременно дико, жутко и забавно.

– Стража!

Двери тут же открылись и в наше женское царство проникли двое мужчин.

– Бросьте в темницу эту дрянь, – небрежным кивком указала она на Эденсун.

Та, либо действительно до такой степени была уверена в собственной безнаказанности, проистекающей из чувств, что мой муж питал к ней, то ли была непробиваемо глупа, либо темперамент такой дикий – но она орала и выдиралась, пока её вытаскивали из апартаментов королевы-матери. Но как не выдирайся, а два мужика с одной хрупкой, пусть и бесноватой девицей, в итоге всё равно управятся.

– Приведите себя в порядок, – велела Хатериман моим служанкам. – Тайима, дорога, ты не из наших краёв и не знаешь обычаев, но мои покои можно посещать и покидать только с моего разрешения.

Лицо королевы-матери было полно мягкости, она сопроводила слова милостивой улыбкой.

Удивительно, но в тот момент я не испытывала к ней никаких негативных чувств, словно все они ушли на ненавистную плясунью.

– Да, госпожа. Простите меня.

Она кивнула, на мгновение прикрыв пушистыми ресницами сияние агатово-чёрных глаз.

– Я могу вернуться к себе, Ваше Величество?

– Да, дитя моё. Ступай, и не бери близко к сердцу. Виновные понесут должное наказание.

Не брать близко к сердцу? Не брать близко к сердцу! Меня собираются скормить чёртовым драконам, нетривиально оскорбляют грязными танцами, бросают в лицо дерзкие слова и даже поднимают на меня руку.

Надо ли говорить, что предстоящей этой ночью встречи с супругом я ожидала с нетерпением!

И страхом…