Глава 13

Я держала маску достоинства на лице (ну, так мне казалось) пока толстые стены и дверь не отрезали меня от любопытных глаз и ушей, а потом почувствовала себя сдувшимся шариком. Будто из меня разом выпустили весь воздух.

– Можете быть свободны, – сказала я Мирайи и Суокэ. – Пойдите, приведите себя в порядок. До вечера мне ваши услуги не понадобятся.

Девушки охотно оставили меня одну. Я думала, что хочу этого, потому что их присутствие стесняло меня, но в одиночестве я совсем потерялась. Мне было страшно. Я не знала, что делать и чувствовала себя взаперти – как птица в клетке. До вечера оставалось ещё там много времени. Да и принесёт ли мне облегчение этот вечер?

Я не знала, чего мне ждать от Порочного принца, пережившего четырёх жен и вроде как не слишком-то этим опечаленным. Судя по всему, справлять траур по местным обычаям его любовница описала верно.

Невозможно было избавиться от чувства обиды – будто меня обманули. Эмоции зашкаливали, но и в то же время я старалась найти Эвилу оправдания. Успокоить себя – глупо было надеяться, что тот, кого называли Порочным Принцем будет вести себя паинькой. Естественно, что у него есть любовница. Но не естественно, что она осмелилась поднять на меня руку!

И как мне теперь поступить? Судя по тому, что я видела, местный жизненный уклад был очень своеобразным. Во многом напоминал восток и в первую очередь – жестокими нравами. При том, что плясунья с заковыристым именем досадила мне, я бы не хотела смотреть как с неё снимают кожу, топят на медленном огне. Меня бы вполне удовлетворило её изгнание из дворца, окончательно и бесповоротное.

Я боялась, что Эвил будет зол. Он будет разгневан из-за необходимости быть суровым со своей возлюбленной? Я даже приблизительно не могла предугадать реакцию человека, которого совсем не знала.

Я сидела и придумала, как себя вести. Чуть ли не сценарий пыталась разрабатывать на разные возможные реплики с его стороны.

Но действительность, как всегда, внесла свои коррективы.

Не знаю, как я представляла себе его появления. Как в Великолепном Веке: «Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазрет Лери».

Мне показалось, что дверь скрипнула. Я повернула голову и встретилась с чёрными глазами Эрила. Он стоял в дверях и несколько секунд глядел на меня. Тень наполовину скрывала его лицо, возможно, он нарочно держался в ней, скрывая от меня свои мысли.

– Я не заметила, как вы вошли, – я не нашла ничего лучшего, как начать наш разговор со столь банальной, зато правдивой фразы.

– Вы не ждали меня.

Это прозвучало утверждением.

И я согласилась:

– Не ждала. Не раньше заката.

Он пересёк комнату и встал рядом. Теперь его характерное лицо с орлиным жёстким профилем было открыто солнечным лучам. И я заметила его невероятное сходство с матерью.

– Надеюсь, мой приход не разочаровал тебя?

Переход с дистанцирующегося «вы» на «ты» был слишком стремителен. И я не уверена, что желателен.

– Сегодняшний день стал для меня сплошным разочарованием. Мы ходили в Драконье Логово. Мне рассказали занятную историю про то, чтобы в дальнейшем числиться женой, мне предстоит покорить дракона.

– Ты и раньше должна была это знать. Но раз ты всё забыла, я попросил мою мать напомнить.

– Вот как? Мой отец знал, что из меня будут делать барбекю?

– Барбекю? – слегка нахмурился он. – Не представлю, о чём ты говоришь, но о Ритуале знают все в Девятицарствие.

– Мило! Теперь и я знаю.

– Не нужно делать такой обречённый вид!

Он разозлился.

– Нет? А какой вид мне сделать? Довольный? Я глупо выглядеть не буду? – саркастично ответила я. – Мне нечем быть довольной и притворяться я не стану.

– Почему же? – усмехнулся он в ответ.

– Не вижу смысла. Я всё равно, что приговорённый к смерти, а перед смертью можно не лицемерить.

– Ты всегда так легко сдаёшься?

– Только когда меня готовят дракону на ужин.

– Ты справишься.

– И что тебя привело к такой вдохновляющей мысли? С чем я справлюсь? Как? И кто сказал, что я хочу справляться?!

– Конечно, ты хочешь. Получить жизнь, получить корону, стать частью чего-то большого и волшебного?

Я взглянула на него в упор:

– Ты эту речь каждой из них говорил?

Улыбка сошла с его лица, и оно сделалось таким же отстранённым и почти таким же холодным, как лицо Хатериман, когда она заговорила со мной об их любимых семейных питомцах.

– Ты с каждой из них спал, как спал со мной этой ночью? Что дальше меня ждёт? Вдохновляющая речь о любви? Такая же жалкая, лживая и фальшивая, как всё вокруг?

– Следи за языком, женщина.

– Вам и вправду так нужен этот зубастый выводок или это отличный повод отомстить всем за смерть твоих царственных предков? – не желала уняться я.

– Мне нужны драконы, чтобы вернуть то, что у нас отняли.

– Ок. Драконы, так драконы. Твоя мать доходчиво объяснила суть дела.

На языке у меня вертелось много чего. Например, что я больше его к себе на пушечный выстрел не подпущу, и спать мой дорогой супруг будет только на диване, а не супружеском ложе. И борщей он от меня не дождётся. И всё такое в том же духе.

Но молнией пришла мысль – а какого чёрта? Кто пострадает от моих гордых заявлений? Он, блин, король. Сейчас свистнет и все пятьдесят девчонок из ближнего круга сановником будут рады ему услужить. А я буду обиженной женой гордо нос задирать? Да щаз-з-з ему! Пусть исполняет супружеский долг. Как можно исправнее и чаще. Это, похоже, единственное удовольствие, что я смогу извлечь из данного более чем сомнительного союза.

Он положил мне руки на плечи, и я ощутила всю тяжесть это прикосновения:

– Посмотри на меня, Анжелика.

– Анжелика? – фыркнула я, чтобы хоть как-то снять напряжение, потому что стоило мне заглянуть ему в глаза, как я почувствовала себя смятённой и слабеющей, а мне сейчас нельзя быть слабой. – Вы не в курсе, ваше высочество? Ваша мать дала мне новое имя. Теперь я – Тайима.

– Я пока не король – меня не короновали в столице. Я лишь принц. Порочный Принц – как меня называют мои враги. Но когда я получу своих драконов, я стану королём.

– И много радости вам это принесёт, Порочный Принц? Что будет у вас в тронном зале Главного Города такого, чего нет здесь? Ради чего огород городить? У вас есть власть! Есть семья! И драконы тоже.

– Ты не понимаешь, девочка. Мой отец, умирая, хотел возродить династию. Это мой долг. Я должен вернуться на трон. Или умереть. Власть и драконы – они у меня в крови. Но сейчас у меня осталось только два дракона, и, если они погибнут… драконов больше не будет.

– Я, конечно, всей душой за повышение популяции редких животных, но не ценой собственной жизни! Как они умерли?

– Мои жёны? По-разному. Лиссая сожжена драконом, Мириде дракониха откусила голову, а Каррэ зашла дальше всех. Она сумела поднять Молнию в небеса, но сорвалась и разбилась насмерть.

– Господи! – от открывающихся передо мной перспектив дух захватывало. – Какой ужас! И ты говоришь об этом вот так спокойно?!

– Если бы я сказал это, горько плача, тебе было бы приятней об этом услышать?

– Ты ещё и насмехаешься? Да ты – чудовище!

Он жёстко схватил меня за лицо, заставляя запрокинуть голову и с угрозой глядя в глаза:

– Нет, Анжелика. Я не чудовище – лишь тень его. С чудовищем ты бы так говорить не посмела.

Он коротко оттолкнул меня, убирая руку.

– Я буду к тебе милосерден, хотя милосердие всегда дорого обходится.

– Для нищего любая цена высока, – дерзко ответила я и сжалась, когда он занёс руку для удара.

Которого, слава богу, не последовало!

– Я понимаю, что твой гнев берёт начало из твоего страха. Но научись владеть и тем, и другим, иначе мы оба можем пожалеть о последствиях.

– Мне могут откусить голову, а потом зажарить, или наоборот. Могут раздавить, как букашку, так что ни головы, ни ног не останется. Скажи, какие последствия могут быть страшней открывающихся передо мной перспектив? И да, может быть мне должно быть стыдно за мою трусость – но я не стыжусь. Я стыжусь того, что вчера, как глупая дурочка, влюбилась в тебя и верила, что могу что-то значить…

– Чтобы что-то значить, дорогая моя, мало просто верить.

Он сгрёб меня в охапку и прижал к себе, невзирая на мои попытки сопротивляться. Силища в нём была… звериная. Ну, может и не драконья, но медвежья – определённо. А тут ещё моё собственное тело решило, что ему так, в объятиях этого злодея, гораздо комфортнее и не слишком-то и сопротивлялось.

– Послушай, Анжелика, любое достижение – это преодоление. Чем выше цель, тем сложнее путь и выше цена. Ни одна из моих жён не нравилась мне так, как ты и не одной из них я так сильно не желал победы… – заметив, как изменилось выражение моего лица (ну да, кому приятно слышать про других? И я не святая)… – Да, ты не первая. Но ты можешь стать последней.

– Последней? Это вряд ли! Даже если я покорю всех твоих драконов, шлюх вроде той, что набросилась на меня сегодня ведь никто не отменял.

Он убрал руки и отодвинулся на шаг, глядя на меня как на насекомое.

– Ах, Эденсун? Да, я слышал о сегодняшнем инциденте. Моя любимая наложница, танцующая лучше всех, но всё же недостаточно хорошо… ты ведь помнишь, что жён было четыре?

В растерянности я не нашлась, что ответить, хотя догадка уже посетила меня.

– Эденсун, неукротимая как кошка, предпочитает, чтобы покоряли её. Дикая, как ветер, она отказалась танцевать с драконом. И теперь её удел – танцевать для тех, кто придёт ей на смену. Ты можешь выбрать и этот путь тоже.

– Рабство?

– Да, – жёстким тоном прозвучало в ответ. – Рабство или корона. Жена или наложница, но лишь пока нет жены. Рискнуть и встать рядом со мной как равная в случае удачи, или оставаться в безопасности, жить в относительной сытости и серости, но… ты поняла?

– У меня есть выбор?

– Есть.

– А у тех, других девушек он тоже был?

– Он был у всех.