Глава 35

– Какого чёрта?! – заорал Дархомир, агрессивно шагнув в сторону оставшегося совершенно невозмутимым Атайрона. – Зачем ты это сделал?

Я бросилась к Эвилу, стараясь поддержать его в первую очередь. Но и тревога, и возмущение лорда Северьяна мне тоже была вполне понятна – его люди остались в заложниках.

– Простите, мы не представлены, – с грубоватой надменностью, смешивающей человека с грязью, взглянул на Дархомира Атайрон. – От кого имею честь получить столь ценное замечания?

– Я рисковал ради ваших задниц жизнью, а вы ни секунды не посчитались с интересами моих людей.

– Успокойтесь, сударь, – Эвил говорил тихо, но всё же достаточно чётко внятно, чтобы его слышали. – Мой брат всего лишь устранил врага.

– Всего лишь «устранил врага»?

– Вы забываете о способностях того, кого прозвали Чернокнижником. Живым лорд Эппал был слишком жестоким и своевольным, но мёртвый будет предсказуем и покладист. Уверен, он выполнил свою роль и больше не будет досадной помехой. А мы, в свой черёд, не забудем, что вы помогли нам. Вы будете вознаграждены, даю вас слово.

Видимо, речь были слишком длинной для ослабшего раненого. Под конец его слова звучали почти шёпотом.

Моя измученная бесконечными испытания психика давала сбой. Ужасно хотелось разрыдаться, раскричаться, устроить истерику – хоть как-то сбросить накопившееся напряжение. Хотелось наконец-то расслабиться. Даже хотелось – неправильное слово. Это было не желание, а потребность. Всё время в напряжении даже металл не может находиться. Сначала я переживала, как бы меня не прикончили по наущению Хатериман, потом боялась, как бы братья-принцы-колдуны не сошли с ума, и не принялись на своих драконах уничтожать всех встречных и поперечных, позже и вовсе пережила полное отчаяние – почти сутки я прибывала в уверенности, что Эвил мёртв. Необходимость спасти ему жизнь, заставила меня мобилизоваться, потом вся эта борьба, и вот сейчас бы выдохнуть, но… не выдыхалось.

Эвил был так бледен. Его красота приобретала какое-то нечеловеческое свечение, как у догорающей свечи. Ему срочно требовалась помощь, но вместо докторов – лишь снежная пустыня, грозные драконы, воины и колдуны, почти исчерпавшие весь магический потенциал.

Судя по всему, скоро к нашей компании присоединится ещё и зомби.

Хатериман села рядом с сыном напротив меня. Теперь он разделял нас с ней, как рубеж. Эвил был единственным, что нас связывало с этой женщиной и, одновременно с тем, разъединяло.

Лицо колдуньи словно истончилось. Волосы, выбившиеся из причёски, плыли тонкими прядями вокруг её худого лица с горящими глазами подобно водорослям в сильном течении.

Именно такими я всегда представляла их себе – злых духов и тёмных ведьм. С худыми лицами и горящими глазами.

– Прости меня, сын, – низким, хриплым голосом проговорила она.

– За что?

– За всё. За то, что мои безумные идеи привели нас всех – вот к этому.

Мне хотелось одёрнуть её, хотелось прикрикнуть, заставить замолчать. Ворон – недобрая птица, несущая дурную весть, а её речи были полны печали и заставляли меня трепетать от ужаса.

– Я никогда ни в чём не винил вас, матушка.

Атайрон вырос за спиной матери, печально глядя на брата. Эвил перевёл взгляд на него и слабо улыбнулся:

– Нужно было послушаться тебя. Сделай я это, всё было бы иначе. Теперь Злой Рок погиб…

– Не думай об этом. Жизнь людей ценнее.

– Но наши жизни связаны… и я говорил не только о Розовых Островах. Ты всегда был мудрее, старший брат.

Всё это звучало очень, очень неправильно. Тоскливо.

– Эвил! – горячо сжала я его сухую, горячую от лихорадки руку. – Не говори так! Это похоже на прощание, а ты не должен сдаваться! Всё ведь уже позади! Мы выбрались, и теперь всё будет хорошо.

Он перевёл на меня словно обведённые чёрной тушью глаза. Поднёс мои пальца к пылающим от внутреннего жара губам и нежно поцеловал их.

– Дорогая моя… ты единственная, у кого мне хотелось бы просить прощения самому. Я поступил с тобой… неправильно.

– Не думай об этой! Это всё ерунда.

– Мне жаль, что подвергал твою жизнь опасности. И в тоже время я не могу жалеть о нашей встрече. Ты подарила мне то, о чём я не смел и помышлять в этой грубой, слишком простой жизни – ты подарила мне чудо любви. Я люблю тебя.

– И я – тебя! Эвил, пожалуйста, держись! Ведь у нас всё только начинается – перед нами весь мир!

– Правда в том, что миру будет без меня лучше. Ему не придётся подчиняться тирану.

– Что ты такое говоришь!? Ты не тиран и никогда им не был! Я не знала никого благороднее, смелее и честнее тебя!

– Ты всё это себе придумала, Анжелика. Мечтательные девушки вроде тебя всегда себе придумывают героев. Меня настоящего ты никогда не знала. Будем честны – вся наша любовь была слишком похожа на сказку, а грешный мир не терпит сказок. На самом деле смерть – лучшее, что может приключиться с влюблёнными, потому что она трусливо даёт избежать самого печального: осознания, что весь этот романтический флёр не более, чем пустые мечты.

– Эвил, – тихо окликнул его Атайрон, – наверное, тебе не стоит так говорить?

Мой прекрасный принц взглянул на брата и улыбнулся светло, и в тоже время грустно.

– Может быть. Но я ясно вижу сейчас, что, несмотря на то, что мы влюбились в друг друга горячо и пылко, милая моя, от нашей страсти мало что осталось бы, прожили мы друг с другом чуть дольше. Я люблю вас всех, я рад, что вы сейчас рядом, но уходить мне не страшно. На самом деле – ничуть. Я никогда… не чувствовал себя…так свободно…

Глаза его на миг расширились, он тихо вдохнул и… выдоха не было.

Я всё поняла сразу. И я была к этому совершенно не готова. Это несправедливо! Так не может быть! Я столько прошла ради того, чтобы мы были вместе, я оседлала дракона, я пробралась во вражеский замок и сумела выйти оттуда, я вытащила его не за тем, чтобы он просто взял и умер у меня на руках!

Нет! Нет, нет и нет! Я категорический отрицала всё, что только что произошло. Со мной приключилась самая настоящая истерика. Я кричала, плакала, проклинала и снова кричала, прося Эвила вернуться ко мне.

Будто он мог услышать? Будто мог передумать уходить? Будто кто-то сверху готов был посчитаться с нашими желаниями.

Меня держали, и лишь позже, оглядываясь в памяти назад, я осознала, что держал меня лорд Дархомир, не давая упасть на стылую, покрытую льдом землю.

Пройти такой долгий путь – и остаться одной. Потерять всё, что заставляло двигаться тебя дальше? Я не знала, как мне дышать дальше и зачем это делать? Если бы в тот момент я могла лечь рядом и не просыпаться. Но… на самом деле боль не убивает. И не делает нас сильнее. Боль – это то, что, раз поселившись в твоём теле или душе уже никогда тебя не оставляет, она твой вечный враг, с которым приходится существовать дальше. Каждый день.

Усталость в какой-то момент взяла своё. Перестав кричать, я села на землю. Ветер колол лицо крупинками снега, подхваченного им с земли. Мороз забирался под плащ, обнимая за плечи ледяными пальцами.

Зачем всё было? Зачем? Мы думаем, о судьбы есть план на наш счёт. Мы считаем себя бессмертными. А я, пережив одну смерть, в глубине души верила в собственную неуязвимость и неуязвимость тех, кого люблю. Верила в то, что меня перенесло сюда с какой-то целью и смыслом. Но смысла не была. Или я его не видела.

Даже в первый раз узнать о смерти мужа было не так больно.

Меня вдруг резко потянули вверх, заставляя подняться:

– Вставай, – довольно грубо проговорил Атайрон.

Я посмотрела на него с тенью обиды, на настоящую не хватило сил.

– Вставать? Зачем?

– Ты собираешься вмёрзнуть в камни и остаться здесь вечным изваянием?

– Была бы не против.

– Анжелика, – его руки на моих плечах были тяжёлыми. И в тоже время тёплыми. Живительно тёплыми, как неожиданный кусочек суши под ногами, после того, как слишком долго плыл и выбился из сил. – Я понимаю, что ты чувствуешь. Поверь, я чувствую то же самое.

– Всё было зря? Всё, что мы сделали?

– Нет, не было! Он умер не в одиночестве, а среди тех, кто его любил. Он знал, что мы его не бросили, а боролись за него до последнего.

– Но Эвил умер, – сказала я голосом, который мне показался принадлежащим не мне, а кому-то другому. – Он умер, и ему теперь уже всё равно.

– Зато пока жил, всё равно не было! Мы сделали всё, что могли. Но это ещё не всё.

Я непонимающе посмотрела в его острое, жёсткое, сосредоточенное лицо.

– Ещё ничего не закончено.

– Только не говори мне о том, чтобы снова бороться за престол! Иначе я… я даже не знаю, что сделаю.

– В данный момент мои планы куда проще – мы должны вернуть тело брата в Тёмную Цитадель и предать его тело земле со всеми полагающимися почестями. Мы должны держаться, Анжелика. Особенно – ты.

– Почему я?

– Потому что король умер, но осталась жить королева.

– Никакая я не королева! Я жалкая самозванка! Ты всё это время называешь меня не моим именем. Боже! Я хочу вернуться! Я устала. Я так устала!

– А я?! По-твоему я не устал? Я, как и ты, из плоти и крови. Я тоже потерял близкого человека в тот момент, когда думал, что обрёл его. Что теперь – сдаться? Позволить себе раскинуть? Думаешь мне этого не хочется? Но я не имею на это право, потому что есть ты, есть моя мать, есть народ, которому нужна власть – даже плохая, она лучше, чем никакая. Мы не можем вот так просто всё бросить, лечь на землю и умереть. Нужно собраться, Анжелика, сжать руки в кулак, зубы до хруста, встряхнуть себя за шкирку и двигаться дальше. У Эвила не было выбора, но у нас с тобой он есть.

– Я не знаю… я не справлюсь… я просто не понимаю, зачем и куда двигаться?

– Плачь, Анжелика. Плачь. Плакать – это естественно. Скорбеть – тоже нормально. Невыплаканные слёзы обескровливают душу, превращая её в пустыню.

И в этот момент я сдалась. Уткнувшись в грудь Атайрона я плакала – не рыдала. Не могу сказать, что слёзы приносили облегчения. И смирения я в тот момент не чувствовала.

Но в тот момент я поняла, что как бы не было больно, нужно двигаться дальше. Не ради себя – ради того, кто рядом.

Я отстранилась, поднимая на Атайрона потухший взгляд:

– Что нужно делать?

– Нас четверо, драконов – двоё. Нужно возвращаться домой. Молния понесёт тебя и мать, Пламя – меня и Эвила.

– А как же Северьян?

– Пока ты пребывала в тихой прострации, я решил эту проблему.

– Как?

– Отправил его в обществе поднятого Эппала назад, в Розовые Пески. В том состоянии, в котором находится господин Розового Замка, он будет беспрекословно подчиняться всем приказал лорда Дархомира.

– А что будем потом?

– Полагаю, забрав своих людей, твой вассал отбудет в Оруэл. Как только магия перестанет соединять его с лордом Эппалом, тот снова станет тем, кем есть – трупом. И в Розовом Замке, так же, как и Тёмной Цитадели, поднимутся высокие костры Тризны.

Я смутно помню путь домой.