33

После отъезда Зои и Лёши я загрустила, но на следующий день Коля принес замечательную новость. Сообщил, что еще какое-то время назад подал рапорт в областную прокуратуру о переводе в другой город. Мне не говорил, чтобы напрасно не обнадеживать, вдруг ничего не выгорит. Но сегодня получил ответ. Его перевод одобрили. Правда, не в Иркутск, а в Ангарск. Но если честно, то мне все равно. Пусть его переводят куда угодно, лишь бы отсюда подальше.

— И когда уезжаем? — вне себя от радости спросила я, готовая хоть сейчас мчаться на вокзал.

— Ну, пока только рапорт подписали. Сейчас его отдадут в отдел кадров. Несколько дней уйдет на то, чтобы оформить приказ о переводе. Потом должны спецсвязью отправить личное дело на новое место службы. На всё про всё уйдет примерно месяц. Может, чуть дольше.

Я на миг приуныла. Хотя месяц — это не такой уж большой срок.

— Ну, ничего, подождем, — улыбнулась я. — Зато теперь хоть какая-то определенность.

Перед сном мы решили немного прогуляться. Коля звал меня в парк, а я старательно избегала таких мест — где мы когда-то гуляли с Андреем. А уж парк мы в свое время исходили вдоль и поперек.

Наверное, это глупо. И вообще, лучше было бы, наоборот, наложить на старые, болезненные воспоминания новые впечатления. Но я пока не могла.

В итоге мы просто сделали с ним пару кругов по району. На обратном пути мы зашли в гастроном купить что-нибудь к чаю. Коля, между прочим, еще больший сладкоежка, чем я.

Мы остановились у полок с печеньем и конфетами, выбирая, что взять.

— Давай возьмем вафли со сгущенкой и… — Коля вдруг замолк.

— И?

Он смотрел на кого-то позади меня. Я оглянулась, но этот кто-то уже скрылся за стеллажом. Во всяком случае, я никого не увидела.

Коля сморгнул и словно очнулся:

— Что? А! Вафли давай возьмем, — повторил он бесцветным голосом.

Он схватил упаковку с вафлями и пошел на кассу. Я последовала за ним, не понимая, отчего он так резко переменился. Только что был легкий и веселый, ну насколько в принципе Коля может быть веселым. И тут вдруг сник.

Когда мы подошли, кассирша рассчитывала какую-то женщину с полной корзиной, за нами тут же встали два парня с пивом. Развязные и уже навеселе, но не агрессивные.

И вроде все было обычно, однако напряжение Колю никак не отпускало. Более того — оно почему-то передалось и мне. Захотелось вдруг немедленно уйти, вырваться на воздух.

А спустя несколько секунд я увидела Кузьминского. Он тоже направлялся к кассе. Не один, конечно, а вместе со своей Светланой. Та заливалась счастливым смехом, по пути набирая со стойки батончики и леденцы. Он ей снисходительно улыбался.

Скользнул по застывшему Коле острым неприязненным взглядом и тотчас отвел глаза. Меня же будто и вовсе не увидел. Буквально посмотрел сквозь. Словно меня здесь вообще не было. И почему-то это вдруг так резануло.

Я, конечно, сказала себе: все правильно, так и должно быть, он обещал не беспокоить, вот и ведет себя, будто мы чужие.

И не будто, а чужие! И для Коли хорошо — может, увидит своими глазами, что мы с Кузьминским даже не здороваемся, и расслабится уже. Поймет наконец, что опасаться ему нечего.

Но как бы я себя ни убеждала, а такая пустота в глазах Андрея казалась чем-то невообразимым и пугающим. И неожиданно сильно ранила.

Коля расплачивался за вафли, а у самого подрагивали руки. Даже сдачу выронил и еле собрал. Хорошо, что парни за нами оказались знакомыми Андрея и отвлекли его разговорами. Впрочем, он и так на нас не смотрел.

Из магазина мы вышли в полном молчании. Я видела, что Колю эта встреча придавила, хотя ничего не произошло. Мне тоже отчаянно хотелось плакать, но я попыталась взять себя в руки и мало-мальски успокоить Колю.

— Ты из-за Кузьминского так расстроился? Но почему? Ты же видишь, мы с ним даже не общаемся.

Коля горько усмехнулся.

— Это еще хуже. Почему он делает вид, что тебя не видит? Если бы ему было все равно, он бы просто поздоровался и всё, как с другими. А он…

— Коля, не накручивай себя на пустом месте. Мы разговариваем с ним — плохо. Не разговариваем — опять плохо.

— Да сейчас еще сильнее видно, что между вами что-то есть… я это ощущаю прямо физически… — повысил он голос, но тут же осекся. — Прости, пожалуйста! Прости меня… я не хочу быть таким. Ревнивым и подозрительным. Это как-то само… Вот тут горит, — со страдальческим лицом он прижал ладонь к груди. — Но я постараюсь… обещаю…

— Коленька, мы скоро уедем, и все закончится, — напомнила я ему самое важное.

Дома мы эти несчастные вафли положили на кухонный стол и тут же про них забыли.

Больше мы к разговору об Андрее не возвращались. Я старалась Колю заговорить на всякие отвлеченные темы, чтобы он перестал думать о плохом.

Сначала он отвечал с явным трудом, но я не отступала и все-таки его расшевелила. И спустя час мы уже оба с энтузиазмом строили планы на будущее: как переедем в Ангарск, как обустроимся там, где я буду работать.

Специальность у меня детский психолог-логопед. В Иркутске я проходила практику в речевой коррекционной школе, мечтала после вуза там же и работать. Меня даже звали, обещали место придержать до сентября.

Коля сказал, что, теперь, возможно, все получится. Из Ангарска в Иркутск всего сорок минут на электричке или же он будет меня сам возить. И для его карьеры там тоже гораздо больше возможностей.

Вдохновленные разговорами о будущем, мы даже про детей немного помечтали. Коля признался, что безумно хочет дочку. У него даже лицо сделалось такое забавное и трогательное, когда он про нее говорил.