6

Маша

Когда Маша из окна столовой увидела у ворот детского дома бежевую машину Холичева, сразу поняла — он приехал за ней.

Она-то, глупая, думала, что всё плохое осталось позади после того, как вчера удалось вырваться и сбежать.

Зря надеялась. Правы были мальчишки, Кемаловы ничего не прощают и не спускают.

Холичев шел вразвалочку по территории, провожая сальным взглядом каждую более или менее симпатичную девчонку. С некоторыми даже останавливался, чтобы перекинуться парой фраз.

— Жирный козел, — пробормотала под нос Машка.

Холичев и правда с тех пор, как выпустился из детдома, прилично набрал в весе. Свободная футболка на выпуск и широкие спортивные штаны скрывали лишние килограммы. Но вчера, в сауне, он успела увидеть и толстые бока, и рыхлый зад, и выпирающий круглый живот, и обвисшую грудь. Как теперь забыть это мерзкое зрелище?

Ладно, как хотя бы не попасться ему?

Сначала подумала — может, обратиться к воспитателям или директрисе? Но тут же отмела эту мысль. Ничем они не помогут. Бабушки сегодня нет, не ее смена, а всем остальным плевать. Скажут: «Сама виновата, вот и отдувайся теперь как хочешь».

К ментам тоже обращаться бесполезно. Кемаловы вчера хвастались, что менты кормятся у них с рук. Наверняка так и есть. Одного она точно видела у них.

Маша рванула на второй этаж, в их спальню. Быстро переоделась в джинсы, олимпийку с капюшоном и кроссовки. В карманы запихнула смятые купюры — ими вчера эти уроды сорили направо и налево. А она незаметно утянула немного.

Прячась за занавеской, Машка выглянула в окно.

Холичев стоял внизу, у самого входа, и разговаривал с мальчишками из среднего отряда.

— Машку Ситникову знаете?

Они закивали.

— Видели ее?

Мальчишки пожали плечами.

«Черт, — выругнулась она, — что делать? Как теперь выйти? И пацанов, как назло, нет!».

Втроем они отправились спасать Ирку со Светкой, но до сих пор не вернулись.

В спальню зашли две девочки, Галя и Нина. Машка с ними не дружила. Воротила нос. Они здесь не котировались. Забитые, стремные тихони. Лохушки. Их даже никогда не звали на чердак, где после отбоя собирались старшие. Да вообще никуда не звали. А если б не Андрей, их бы продолжали гнобить, как было до его прихода. Но Кузьминский вечно заступался за убогих и этих двух дур тоже не давал гонять.

Машка еще и за это точила на них зуб. Но сейчас ей нужна была их помощь.

Состроив жалобную гримасу, она уговорила девчонок спуститься и соврать Холичеву, что они видели ее в учебном корпусе.

Они сначала отказывались, пугливые овцы. Но в конце концов согласились, когда Машка пообещала, что их тогда в следующий раз позовут на чердак.

Сама тихо следовала за ними и подслушивала за дверью.

Холичев лениво направился в сторону учебного корпуса. Едва он отошел подальше, Машка выскользнула из здания, юркнула в кусты и, пригнувшись, пробежала вдоль стены. Завернула за угол, а там уж со всех ног припустила к складам. Пролезла через дыру в заборе наружу и, оказавшись за территорией, не теряя времени, помчалась к трассе.

До города добиралась долго, потому что не рискнула идти вдоль дороги по обочине. Опасалась, что Холичев поедет обратно на своей колымаге и встретит ее. Вот и кралась по кустам, затихая всякий раз, когда раздавался шум приближающейся машины.

Уже в городе села на автобус и зайцем доехала до нужной остановки.

А торопилась она к Андрею. Хоть они и поссорились недавно, чуть больше недели назад, перед майскими праздниками. Тогда они всей толпой заявились к нему в гости.

Она сразу обратила внимание, что Андрей выглядел слишком задумчивым, как будто что-то у него случилось. Впрочем, вскоре он вроде как отвлекся на разговоры.

В какой-то момент Машка с Иркой уединились в ванной. А когда вышли, успели уловить несколько фраз.

Сашка Иноземцев спросил:

— Ну а ты, Андрюха, чё, как планируешь? После школы здесь останешься или с фифой своей уедешь? Она ж сто пудов поедет поступать в какое-нибудь крутое место с ее-то папашей и тебя за собой потянет, да?

— Она не фифа, — поправил Андрей. — Но да, Алиса уедет. А я останусь.

— О, а чего так? Вы что, разбежались уже?

— Почти.

Больше Андрей ничего не захотел говорить, как мальчишки ни допытывались, но Маше и этого хватило, чтобы возликовать.

Как она ненавидела эту Алису, кто бы знал! Выпендрежная, манерная, заносчивая выскочка, которая влезла в их жизнь и всё испортила. Забрала у нее Андрея, да просто нагло украла. Заставила ее, Машку, целый год страдать и мучиться.

А теперь вдруг ей самой дают отворот поворот. Вот она справедливость!

— Слышала? — возбужденно прошептала она.

— Ага, — поддакнула Ирка.

— Он собирается ее бросить, как думаешь?

— По ходу, да. Наверное, достало с ней возиться. Помнишь же, какая она цаца. Поди, не дает ему. Да и Саня говорил как-то, что с ней Андрюхе ничего не светит, только узелком завязать остается, — хихикнула Ирка.

Но Машка рано обрадовалась.

Когда Андрей пошел в магазин купить на всех какой-нибудь еды, Машка увязалась за ним. Решила не медлить и брать быка за рога. А то уже дотянула один раз в прошлом году.

Она прихватила его под руку, соврав, что отвыкла ходить на каблуках. И в магазине старалась невзначай прижаться бедром, лишний раз коснуться руки, призывно улыбалась. Пусть знает, что она не какая-то там цаца-недотрога.

На обратном пути им встретилась противная блондинка, которая Андрея называла красавчиком и при этом насмешливо и свысока разглядывала Машку.

Потом он сказал, что это была сестра Алисы. То-то она ей сразу же не понравилась. Такая же высокомерная сучка.

Вот и пусть передаст своей сестре-стерве, что видела его с другой, загадала Машка.

А потом вдруг хлынул дождь, внезапный и сильный. Настоящий ливень, как летом. Хорошо, что они уже были в двух шагах от его дома и быстренько заскочили в подъезд.

Поднялись на пару этажей, а потом Машка вдруг остановилась. Надо сейчас попытаться, сказала себе. Там, в квартире, наедине остаться вряд ли получится.

Он обернулся, вопросительно на нее глядя.

— Что такое?

— Да ничего… то есть, у меня… как это называется? Дежавю, вот! Помнишь в прошлом году мне на физре мячом прилетело, и ты меня повел в медпункт? Дождь еще тогда шел. Такой же ливень. У меня футболка насквозь промокла…

Машка помнила тот день очень хорошо. Не раз прокручивала его в голове. Мокрая футболка облепила ее грудь и стала полупрозрачной. Машка видела, что Андрей слишком нарочито отводил глаза и смущался. И радовалась в душе, что не надела лифчик. Жаль только, что сегодня он на ней был.

В тот раз они остановились перед кабинетом медички, которая, как нельзя кстати, куда-то убрела. Маша прижалась спиной к стене. А Андрей по-прежнему не знал, куда смотреть. А потом все-таки опустил взгляд на ее грудь и залип.

Тогда они впервые поцеловались. И пусть с подачи Машки, но он тоже ответил на ее поцелуй. И всегда отвечал. И дурел всегда, когда она снимала лифчик и разрешала себя трогать. Пока не появилась эта бледная поганка Алиса.

— Помню, и что? — спросил Андрей, нахмурившись.

— Мы еще тогда с тобой первый раз поцеловались.

— М-м, ну, наверное. Идем?

— Погоди… А скажи честно, я тебе нравилась?

— Нравилась.

— А сейчас? Хоть капельку нравлюсь?

— Нравишься. Пошли, ребята ждут.

— Подождут, никуда не денутся. Андрюш… а ты вспоминал меня? Ну, нас? Как мы с тобой…

— Маш, к чему это всё?

— Я скучаю по тем временам.

Он тягостно вздохнул и посмотрел в окошко, будто там было что-то интересное.

— А хочешь я сегодня останусь на ночь у тебя? Ну, ты понимаешь… — многозначительно произнесла она и подалась к нему.

Андрей лишь отступил и еще сильнее нахмурился. Затем перевел взгляд на нее. И Машке не понравился его взгляд.

— Понимаю, но не надо. Идем, — он шагнул на лестницу.

— Андрюш! — в горле защипало от обиды. — Почему ты так со мной? Что я сделала? Чем она лучше?

— Маш, я же говорил, мы с тобой просто друзья. С тех пор ничего не изменилось. И уже не изменится.

— Почему не изменится? Ты же сам сказал, что я тебе нравилась и нравлюсь.

— Потому что этого мало.

— Это вовсе не мало! Почему ты…

— Маш, правда, не начинай. У нас все равно ничего не будет. Серьезно, пойдем уже.

— Ну и иди, — психанула тогда Машка. — Ты хоть понимаешь, каково это, когда ты к человеку со всей душой, а он тебя отталкивает?

— Прости.

— Да иди ты к черту, Андрюша, со своим прости! Я ухожу.

Машка выбежала из подъезда. Прямо в дождь, который все еще лил как из ведра. Забежала под грибок на детской площадке, ждала, что Андрей придет за ней. Он же знал, что на улице ливень, а у нее ни зонта, ни кофты!

Но он так и не вышел. Никто за ней не вышел. Даже Ирка…

Машка долго ждала, глотая слезы. Потом все же поднялась на четвертый этаж. Но, услышав за дверью квартиры дружный смех, остановилась. Она там мокла, а им весело! Им всем. Даже Ирке…

Она сбежала вниз и пошла назад, в интернат, ненавидя всех: и Кузьминского, и Романову — лучшая подруга называется, и пацанов, и встречных прохожих.

Тогда она поклялась, что никогда в жизни больше не подойдет к Кузьминскому, не заговорит, а если и встретит, то сделает вид, что не заметила.

Но сейчас всё это потеряло значение, потому что если кто и мог ей помочь, то только он.

«Хоть бы он был дома!», — молила она в уме, подходя к его пятиэтажке.

А затем увидела их обоих — Андрея и Сашку Иноземцева.

Значит, Кузьминский уже в курсе, что с ними произошло. Наверняка Сашка ему все рассказал.

Она подбежала к ним.