5

Потихоньку, мы добрались до конца улицы, где жили Кемаловы, и свернули на дорогу. Двигались мы еле-еле. Саня поддерживал Ирку, я — Светку, но обе вскоре выдохлись. Или прилив адреналина закончился.

Девчонки хромали, шли все медленнее, спотыкались на каждом шагу, тяжело дыша.

Затем Ирка остановилась, простонав:

— Я больше не могу… я валюсь с ног… мне больно, мне плохо… я не могу…

Саня попытался взять ее на руки, но пронес всего несколько шагов и у самого начали дрожать и подкашиваться колени.

— Блин, Ирка, капец ты тяжелая… — опустил он ее обратно, чуть не уронив.

— Или ты дохлый, — огрызнулась она и тут же опять застонала, что сама идти не может.

— Ладно, давай я понесу, — предложил я. — Саня, поддерживай тогда Светку.

Она хоть и не жаловалась, но еле стояла на ногах.

И тут нас осветили фары.

Мы отошли на обочину, но подошедшая машина остановилась. Это были белые Жигули.

Дверца открылась, и оттуда высунулся пьяный мент Николай.

— Ч-что происходит? — заплетающимся языком, спросил он. — Кто тут у нас?

Мы молчали, замерев на месте.

Он вывалился из машины и, качаясь, медленно двинулся к нам. Я пригляделся — вроде в машине он был один. Это хорошо.

— Мамочки! — залепетала Ирка. — Он за нами! Он там был! У Кемаловых! Он меня…

Девчонки жались за нашими спинами.

Усатый развязно приблизился к нам, наставил на меня указательный палец.

— Ты… где-то я тебя уже видел.

Потом, икнув, грозно спросил:

— Что делаете здесь? Отвечайте, когда вас спрашивает со…

Я вырубил его одним коротким ударом. Не договорив фразу, усатый рухнул на колени, а затем завалился набок.

— Хах, дятел! — хмыкнул Саня и передразнил мента: — Отвечайте, когда вас спрашивают. Как тебе такой ответ, а, козел?

Ирка и вовсе саданула его, бесчувственного, несколько раз ногой, зло шипя:

— Сука! Урод! Вот тебе!

Затем и Саня ему добавил.

— Всю жизнь мечтал отмудохать мента.

— Саня, кончай уже! — одернул его я. — Пойдемте скорее, пока еще кто-нибудь не нарисовался.

— А давайте на его тачке? — предложил Саня.

— Нет, это уже лишнее, — отмел я сходу его предложение.

Зато Ирка тотчас подхватила, захныкав:

— Андрюш, Саня прав! Давайте, а? Мы только доедем, куда надо, и бросим ее где-нибудь. А то вдруг за нами еще кто-то погонится, а мы идти уже не можем.

Я хотел сказать, что угнать тачку у мента — это уже беспредел, но Светка, которая, покачиваясь, молча стояла в сторонке, вдруг плавно осела на землю.

Мы втроем кинулись к ней. Попытались привести в чувство, хлопали по щекам, но тщетно.

Тогда я подхватил ее на руки и уложил на заднее сиденье Жигулей. Ирка села с ней рядом, устроив ее голову себе на колени.

Затем я оттащил усатого мента на обочину, чтобы его не раздавила какая-нибудь случайная машина. Сам уселся за руль Жигулей, Саня плюхнулся на переднее пассажирское.

Хорошо, что у нас весь год шло автодело, и я хотя бы в теории мало-мальски представлял себе, как вести машину.

— Так, слева — сцепление, справа — газ, посередине — тормоз, — напомнил себе шепотом.

Я выжал сцепление, повернул ключ зажигания. Двигатель затарахтел, и я, дернув рычаг, включил первую передачу. Отпустив сцепление, втопил педаль газа. Машина дернулась, но тут же встала колом и заглохла.

— Блин! Че не так? — забеспокоился Саня.

Я снова повторил попытку, на этот раз без спешки, и мы все же тронулись с места.

Ехал я правда рывками и поначалу вихлял на дороге. Ирка охала и стонала, что ее сейчас вырвет. Зато Светка вдруг очнулась.

— Блин, Андрюха, меня уже мутит от твоей езды. У твоего же бати была тачка, — после очередного рывка и зигзага высказал Саня.

— Ну так и ездил на ней он, а не я.

— Ладно, девчонки, не верещите, — обернулся к ним он. — Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Кстати, Андрюха, а куда мы едем?

— Пока просто отсюда подальше. Но давайте решим, куда.

— К нам нельзя, — предупредил Саня. — Машка сказала, что Холичев туда приезжал, искал ее. И Ящерица с ним заодно.

— Машка? А она где сейчас? — всполошились девчонки.

— Она у меня дома.

— Холичев ее искал у нас? Мамочки, как страшно… А нас тоже будут искать?

— Ясен пень будут! В детдоме — в первую очередь, — заверил Саня. — Андрюх, че думаешь?

— Естественно, будут.

— Может, тогда к тебе домой?

— У меня — во вторую.

Девчонки снова запричитали.

— Короче, так. Едем пока ко мне на дачу. Только там сто лет никто не был. Может, всё там уже разбомбили да разграбили, не знаю.

— Да пофиг!

Мимо нас, сигналя, промчала пожарная машина.

— О, к Кемаловым едут, — воскликнул Саня, проводив её взглядом. Затем снова повернулся ко мне: — А что потом?

— Переночуем сегодня там. Утром ты сгоняешь в детдом, возьмешь вещи девчонок и паспорта. Я дам денег. Им надо на время свалить из города, пока всё не уляжется.

— А куда?

— Да хоть куда. В Железногорск хотя бы.

Я вывернул на трассу. Уже немного приноровился, и худо-бедно у меня стало получаться вести, даже особо не заносило больше. Но, когда мы заехали в дачный поселок, впотьмах я не сразу вписался в поворот. Сначала врезался в столб, затем под визг девчонок газанул назад и только потом свернул на узкую улочку.

Попетлял еще минут десять и остановился у нашей дачи.

Как мог, я отгонял мысли и заглушал эмоции, которые тут же хлынули шквалом.

Я не был здесь больше пяти лет. Для меня дача навсегда стала лишь местом, где убили маму. И будь моя воля, никогда сюда не вернулся бы. Но куда еще деть этих дурочек прямо сейчас — я не знал.

Превозмогая себя, я прошел по дощатому тротуару от калитки к дому. Замок был сорван и стекла на веранде выбиты. Поднялся на крыльцо. Саня с девчонками семенили следом.

Я зашел в дом, и тотчас пахнуло сыростью и затхлостью. Нашарил выключатель, не особо надеясь, что будет свет. Но, как ни странно, лампочка загорелась.

На даче явно кто-то бывал. Кругом валялись чужие вещи, пустые бутылки, окурки. На столе, который зачем-то подвинули от окна к центру комнаты — засохшие объедки и грязная посуда.

— Бомжи, наверное, сюда забрались, — предположил Саня. — Ну, или шпана побухать приходила.

— Да, наверное, — кивнул я, не особо вникая.

Может, даже и хорошо, что сейчас здесь всё было не так, как прежде. Не так сильно сжимало сердце.

Я достал с антресолей одеяла, спальник и подушки. Девчонкам сказал ложиться на диван, где когда-то спали родители.

Саню отправил в свою комнату, а сам решил отогнать машину куда-нибудь подальше.

Иноземцев хотел увязаться за мной, но девчонки боялись остаться одни. И он отважно согласился их охранять.

Я снова выехал на трассу, затем скатился в поле и бросил там семерку, уже изрядно покоцанную и с разбитым капотом.

Все равно, конечно же, найдут нас по отпечаткам. Да и усатый в себя придет и всё вспомнит, но нам сейчас важно хотя бы выиграть время, чтобы девчонки успели скрыться из города.

Назад на дачу я вернулся уже к рассвету. Поднялся на второй этаж, стараясь не шуметь. Думал, черта с два усну, но нет, едва присел на старую продавленную тахту, пахнущую пылью, и меня тут же срубило.

* * *

Разбудили меня голоса. В окна лился яркий солнечный свет. Девчонки чем-то гремели и переругивались с Саней.

Я, зевая, спустился вниз. Спать хотелось невыносимо.

— Андрюш, мы помыться хотели, а как тут? — жалобно спросила Ирка. — И чаю бы еще попить.

— А хлеб вам маслом не намазать? — сердился Саня.

Водопровода у нас не было, но во дворе имелась колонка. Я накачал ведро воды. Заодно и сам освежился и взбодрился.

Мы с Саней выдвинулись около десяти утра. Какое-то время шли вместе, затем на перекрестке расстались: он отправился в интернат за вещами девчонок, а я — домой. За Машкой. Ее ведь тоже ищут, а, значит, и ей придется бежать из города.

Светка с Иркой остались ждать нашего возвращения на даче.

Уже подходя к дому, меня вдруг пронзило: Алиса!

Я вслух чертыхнулся. Со всей этой беготней я совсем забыл про наше вчерашнее свидание. Просто вылетело из головы.

Ладно, решил я, быстро отвезу Машку на дачу, а когда вернусь, попробую связаться с Алисой. Всё ей объясню, извинюсь. Некрасиво, конечно, вышло, но она поймет. Должна понять.

В квартире пахло едой. Машка, щеголяя в моей рубашке и сверкая голыми ногами, с гордостью заявила, что сварила суп.

— Ага, молодец, быстро одевайся и погнали. Кто-нибудь приходил?

— Вроде кто-то звонил вчера вечером, но я не открывала, как ты и сказал.

Я скинул кроссовки, прошел в большую комнату, достал из секретера конверт с деньгами.

Обернулся — Машка так и стояла, переминаясь с ноги на ногу.

— Андрюш, а суп? Ты что, даже не попробуешь? Я очень старалась.

— Некогда. Потом попробую, а сейчас давай торопись.

Она скисла.

Теряя терпение, я выдохнул и, как можно спокойнее, сказал:

— Маш, не хочу тебя пугать, но в любой момент сюда могут заявиться Кемаловы. За мной, а заодно и тебя прихватят. Ты этого хочешь?

Она испуганно затрясла головой.

— Ну вот. Тогда быстро одевайся и уходим.

Она метнулась в ванную, через пять минут вышла, поправляя что-то на груди.

Нам повезло — почти до самой дачи мы добрались на попутке. Высадили нас за пару километров до дачного поселка, и по дороге я коротко рассказал Машке про наши ночные приключения. Она только охала, ахала и зажимала рот.

— Андрюш, а как же ты? Они ведь догадаются, что это всё устроил.

— За меня не переживай, я что-нибудь придумаю, — отмахнулся я.

— Так давай ты с нами уедешь?

— Ну, посмотрим. Может, позже к вам присоединюсь.

— А почему не сейчас? — канючила Машка. — Было бы здорово уехать всем вместе!

— Я не могу сейчас.

Мы подошли к даче. Девчонки там вовсю убирали и выносили мусор. Во дворе высилась куча из бутылок, консервных банок и всякого хлама.

Машка, вереща, кинулась к ним в объятья. Все трое разрыдались.

Девчонки, конечно, молодцы. Просто кремень. Пережив вчера такое, сегодня ведут себя так, будто ничего особого не произошло. Сейчас они, конечно, стали жаловаться Машке, показывать ей синяки и ссадины, но я-то думал, у них будет депрессия, хандра, ну или что там бывает. Что придется их как-то отхаживать. А они вон отряхнулись и преспокойно чем-то занялись.

Саня еще не подошел, но я не стал его ждать. Передал им деньги, предупредил, чтобы сидели тихо и не светились, и отправился обратно, в город. Саня уж как-нибудь проводит их без меня.

* * *

Я подходил к дому и озирался по сторонам, высматривая Кемаловых или их вишневую девятку. Но никого и ничего не обнаружил.

Всё выглядело как обычно — бабки на лавках, дети на качелях, мужики за столиком под сиренью рубились в домино. Соседка из квартиры напротив развешивала на веревки постиранное белье.

У кого-то из распахнутого балкона орал на весь двор магнитофон: «Мальчик хочет в Тамбов…».

Только меня эта безмятежность не успокаивала. Наоборот, всё это казалось какими-то декорациями и в груди росла тревога.

В подъезде я тоже поднимался тихо, не дыша, и каждую секунду прислушивался.

Но нет, Кемаловых действительно не было.

Неужели они до сих пор не сложили два и два? Я думал, они с утра пораньше бросятся за мной. Что ж, тем лучше.

Я быстро принял душ, переоделся в чистое. Стоя у плиты, немного похлебал Машкин суп, уже остывший, прямо из кастрюли — просто живот сводило от голода, а время при этом поджимало. Ничего такой, правда соли многовато.

Затем вспомнил про пакет, что передал Лёха для Алисы. Схватил его и выбежал из дома.

Возле почтового отделения имелся работающий таксофон. Правда, какой-то дед там долго-долго беседовал. Я уж потом не выдержал. Попросил его свернуться поскорее. Дед обиделся, но свалил.

Я заскочил в кабинку, набрал домашний номер Алисы, который давно выучил наизусть, выждал несколько гудков, мысленно приговаривая: «Только бы ответила она, а не ее папаша».

Мне снова повезло. Трубку взяла Алиса. Правда ее тонкий и обычно нежный голосок звучал сегодня как-то сдавленно и сипло. Будто она заболела.

— Алиса, привет! — поздоровался я. — Прости меня, пожалуйста! Я знаю, что очень виноват перед тобой, но так сложились обстоятельства. Я никак не мог вчера прийти. И предупредить тебя тоже не мог. Давай, пожалуйста, встретимся? И я всё тебе при встрече расскажу. Можешь подойти к универмагу сейчас? Я как раз тут поблизости.

Она молчала.

— Ну, если не можешь прямо сейчас, скажи, когда сможешь? Я подожду.

Всё та же тишина. Но я различал на том конце её еле слышное прерывистое дыхание.

— Аллё? Алиса? Ну, не молчи… Ты так сильно на меня обиделась? Прости! Я, правда, меньше всего хотел тебя расстраивать. Я бы обязательно пришел, если б мог.

Молчание.

— Алиса, ответь мне. Хоть что-нибудь. Или я сейчас сам к тебе приду. Я серьезно.

Никакого ответа.

— Ну, хорошо. Всё, я иду к тебе. Скоро буду.

Я подождал немного, послушал тишину, потом повесил трубку.

* * *

До коттеджного поселка я добежал за четверть часа. Пока шел к ее дому, вглядывался в окна. Мне показалось, что в одном из окон на втором этаже стояла Алиса. Я махнул рукой, но она так и продолжала стоять, не шелохнувшись. Понятно. Обиделась.

Хотя странно, что так сильно — даже не стала отвечать. Обычно Алиса если и дулась, то моментально отходила. У меня же от этого на душе скребли кошки.

И в то же время мелькнула мысль: может, оставить всё, как есть? Я же хотел с ней расстаться после школы. Вот и пожалуйста. Мы и так почти доучились, осталось всего ничего. Экзамены и выпускной.

Всё закончится сейчас, и не придется потом что-то выдумывать, снова рвать с ней, терзать себя и ее.

Однако я так не мог. Сам не знаю, почему. Хотелось, чтобы она поняла, что я не обманывал ее, что действительно не смог прийти. И что мне очень-очень жаль.

Я остановился возле ее ворот. Она так и стояла у окна, пугающе неподвижная.

Я снова махнул рукой, мол, выходи. Потом позвал ее по имени. Бесполезно.

— Алиса, я все равно не уйду, пока ты не спустишься и не выслушаешь меня, — кричал я, приставив ладони ко рту рупором.

С соседнего участка лаяли собаки. Алиса же не реагировала никак. Она стояла как каменное изваяние и смотрела на меня с высоты второго этажа каким-то отрешенным, пустым взглядом. И лицо ее было как маска — без единой эмоции. Даже как-то не по себе стало.

Затем из дома выскочил ее папаша с перекошенной от ярости физиономией. Но добежать до калитки не успел.

Из-за поворота вдруг вылетел ментовский бабон, следом — еще один. Еще до того, как они остановились, я понял, что это по мою душу.

Из машин повыскакивали менты и сразу же ко мне. Заломили мне руки, повалили на землю лицом вниз.

— Лежать, сука! — командовал кто-то из них. Еще один огрел пару раз дубинкой по бедру и по почкам.

— Наконец-то! — громыхал по близости голос Верника. — Чего так долго?

Менты оправдывались перед отцом Алисы, что подорвались тут же, как поступил вызов, извинялись, лебезили.

Щелкнули наручники, затем дали подняться. Затолкали в машину. Напоследок я бросил взгляд на Алису, подмигнул ей прямо перед тем, как один из ментов, подгоняя, ткнул меня в спину чем-то твердым.

— Чего встал? Живо вперед!

А она всё так же смотрела на меня с каким-то неживым равнодушием. Словно это и не она вовсе…