4

Мы вышли на крыльцо. Из маленького дома все еще доносилась громкая музыка и мужской хохот.

Бодя проводил меня за ворота. Попрощался с мерзкой ухмылкой, затем лязгнул засовом.

Саня ждал неподалеку и уже весь извелся. И как только увидел меня, набросился с расспросами:

— Ну что? Как? Договорился? Девчонок не видел? Как они, не знаешь? Ну! Рассказывай!

Я качнул головой.

— Договариваться с ними бесполезно.

— Почему?

Я в двух словах передал Сане наш разговор с Баро. Только про его предложение работать на Кемаловых не стал упоминать. Потому что, мне казалось, Саня бы загорелся.

Он — нормальный пацан, а как друг — вообще отличный, но по этой части у него очень гибкий подход. Он и так ворует направо и налево, его в детдоме даже звали «Санька — золотая ручка». Не хотелось бы, чтоб он впутался во что похлеще. И объяснять ему, почему я не рассматриваю всерьез предложение Баро, тоже не хотелось.

— Шестнадцать лямов?! — присвистнул он. — Это ж сколько? Это дохрена! Он там не лопнет? Сука…

— Да он от балды это ляпнул. Ему не деньги с нас нужны. Ему надо наших девчонок подкладывать под кого надо. Просто я там одного мента засек… Кто знает, кто там у него еще развлекается.

Саня еще минут десять клокотал. Я молчал, давая ему выпустить эмоции, и заодно думал, как быть.

— Что делать-то будем, Андрюха? Нельзя же их там бросить… — немного успокоившись, жалобно спросил Саня.

— Есть одна мысль…

Мы зашли к бабке, у которой год назад покупали самогон на мой день рождения. Она как раз жила здесь на соседней улице. Снова взяли у нее пару бутылок. По словам сторожа, он у нее должен быть очень крепкий.

Саня спрятал бутылки за пазухой.

Затем прошвырнулись по округе — просто чтобы время протянуть до ночи.

Вернулись к дому Кемаловых, когда уже совсем стемнело.

Чуть поодаль стояли белые Жигули, те самые, что двумя часами раньше я видел во дворе.

Мы спрятались в тени у соседнего дома, наблюдая, как от Кемаловых выполз все тот же усатый Николай.

— Что-то ты, смотрю, устал немного, — посмеиваясь, бросил ему вслед Бодя. — Может, Пашка тебя довезет?

— Нееее, — гнусаво промычал Николай, помотав головой и подняв кверху одну руку. — Я сам. Все в порядке.

— Ну как знаешь, — хмыкнул Бодя и закрыл ворота.

Николай, шатаясь, кое-как добрел до Жигулей. Долго ковырялся в замке — всё никак не мог попасть ключом. Наконец распахнул дверцу и плюхнулся на водительское место.

— Вот он, тот мент, — шепотом сказал я Сане.

— Так он в хлам…

— Угу.

— Ну давай уже! Вали отсюда! Че встал?

Мы ждали, когда этот Николай уедет, но он даже машину не завел. И вообще не подавал никаких признаков жизни, как будто уснул там.

Спустя четверть часа мы рискнули приблизиться. Оказалось — действительно спал, откинув голову назад. Мы даже храп его различили.

— Ну всё, действуем, — прошептал я Сане.

Мы подошли к забору с того края, где примыкала хозпостройка. Я подсадил Саню — он невысокий, не дотягивался. Затем и сам перемахнул на ту сторону.

Мы оказались на крыше хозпостройки, устланной толем. Пригнувшись пониже, достали самогон и стали поливать им крышу. Когда опустошили обе бутылки, Саня вынул из кармана коробок спичек, мы подожгли и спрыгнули вниз.

Толь и без того легко воспламеняется, а улитый самогоном, он вспыхнул мгновенно. Пара минут — и крыша уже полыхала огнем.

Мы же тем временем прокрались вглубь двора, обошли маленький дом, откуда еще доносилась музыка, но уже негромко. Видать, вакханалия, или что там происходило вечером, постепенно сворачивалась.

Я осторожно заглянул в одно окно. Увидел только стол с бутылками и на диване какого-то спящего мужика. Прошел к другому окну и на миг замер.

Саня тоже хотел посмотреть, но окна были высоко, а карабкаться палевно. Да и хорошо. Его бы увиденное ранило.

В той комнате была его Ирка.

— Че там? Ты их видишь? — пытался он вскарабкаться повыше.

— Тихо, — шикнул я, и тут же со стороны большого дома раздался истошный вой:

— Пожар! Пожар!

Тут же началась суета, крики. Двор заполонили Кемаловы. Бестолково толкались, орали, галдели, причитали.

Я не вслушивался. Пока царила такая суматоха и всё их внимание занимал огонь, метнулся в домик.

Сначала ворвался в ту комнату, где видел Ирку. Скинул с нее мужика и быстро вырубил, пока он ничего не успел понять.

Растормошил Ирку, которой, судя по ссадинам на лице и плечах, здорово досталось. Накинул на нее подвернувшуюся под руки чью-то рубашку. И вынес наружу, к Сане. Сам вернулся за Светкой. Там тоже одного пришлось отправить в нокаут.

Светку избили еще похлеще. Оба глаза заплыли, губы разбиты. Слава богу, она хотя бы могла передвигаться сама.

Вместе с девчонками мы потихоньку проскользнули через задний двор. К воротам вернуться не рискнули, туда высыпало всё их цыганское семейство. Судя по крикам, они пытались сами тушить огонь, пока пожарные не приехали. А заодно сокрушались, что внутри может сгореть что-то ценное.

Мы прокрались то ли в сад, то ли в огород, а оттуда удачно перебрались к соседям Кемаловых. Правда чуть не впалились — нас облаяла их собака. Но соседи не услышали — привлеченные пожаром, они тоже выбежали на улицу посмотреть, что случилось, ну или, может, кинулись помогать.

Мы же вчетвером, как воры, крались по улице прочь, оставляя всё дальше и дальше позади зарево пожара…