ГЛАВА 18

Вероника

Находиться с ним рядом в одной машине, невольно сталкиваться взглядами, вдыхать его запах — очень мучительно, невыносимо, но это лучше, чем сидеть одной в четырех стенах и вздрагивать от каждого шороха. Как бы тяжело мне не было рядом с Марком, я чувствую себя защищенной.

Мне кажется, он изменился. Я наблюдаю за ним и все никак не могу понять, в чем изменения. Все, вроде, как раньше, но по-другому. А может мне это только кажется. Непривычно находиться рядом с Марком и держаться на расстоянии. Словно мы друзья, нет — простые знакомые, посторонние. Как быстро люди сближаются и также быстро становятся чужими. Уже неважно, что я по сей день чувствую его родным — любимым — нас больше нет. Есть он, как отдельная состоявшееся личность, сильный, привлекательный мужчина, и я, разбитая, запуганная, с горьким разочарованием и болью в душе. А нас нет… и никогда больше не будет.

— Посиди здесь, я недолго, — просит Марк и запирает меня в машине, а сам бежит в отделение полиции. Смотрю ему вслед и рисую узоры на запотевшем окне. Не хочу ни о чем думать, иначе сойду с ума. В кармане вибрирует телефон, но я боюсь его вынимать. Не хочу знать, кто это. Меня нет. Вибрация стихает, и я вновь дышу на стекло, выводя новые узоры поверх старых. Телефон снова вибрирует, но я уже не обращаю на него внимание. К третьему звонку Марк садится в машину.

— Тебе звонят, — сообщает он мне, будто я не слышу.

— Я знаю, не хотела отвечать без тебя.

— Так отвечай, — кивает он. Вынимаю телефон, смотрю на дисплей, и мы оба видим, что это Виталий. — Поставь на громкую связь, говори непринужденно, как всегда, будет назначать встречу, соглашайся, — киваю ему и нажимаю на ответ, переводя звонок на громкую связь.

— Алло, — стараюсь говорить спокойно и даже заинтересованно, надеюсь, это выглядит правдоподобно.

— Добрый день, не отвлекаю? — Виталий, как всегда, сдержан, но предельно вежлив.

— Нет, я…, - и не знаю, что говорить. Если за мной следят, Виталий сразу поймет, где я. — Я тут…, - поднимаю глаза на Марка, который скептически качает головой. — В общем, не хочу грузить тебя своими делами. Но я могу говорить, — Марк одобрительно улыбается, кивая головой.

— Ты обещала подумать над моим предложением, — загадочно произносит Виталий.

— Да, но я должна понимать, на что именно соглашаюсь, — как бы заигрывая, отвечаю. Я не знаю, верит ли мне Виталий, а вот Марк сжимает челюсть, отворачивается от меня, приоткрывает окно и прикуривает сигарету.21dfec

— У меня есть загородный комплекс отдыха, домики для охотников и отдыхающих, охота, рыбалка, просто походы в лес с инструктором, катание на лошадях, экскурсии по реке и пещерам, баня, сауна, оздоровительные массажи, ресторан с великолепной кухней и еще много всего. Хотел пригласить тебя на пару дней, просто отдохнуть. Мне показалось, в нашу последнюю встречу ты выглядела вымотанной, — предлагает Виталий. Если бы Марк не сказал на все соглашаться, я бы отказалась.

— Ммм, я не знаю, а когда? У меня работа.

— В любое время, когда сможешь, Вероника, — Марк продолжает курить, выдыхая дым на улицу, и я чувствую, как нарастает напряжение, словно изменяю Марку именно в эту минуту. Господи, как это все абсурдно и смешно выглядит!

— Я поеду, если мы по-прежнему друзья. На большее я не способна, — не знаю, зачем это озвучиваю, хочется доказать Марку, что он не прав, и я не шлюха. Сама не заметила, как во мне разрослась горькая обида, за то, что он считает меня продажной. И чем мы ближе, тем больше меня заполняет злостью. Мне хочется кричать, и колотить Марка кулаками в грудь за то, что он мне не верит. Я никогда ему не лгала!

— Да, конечно, больше ничего не будет, пока ты сама этого не захочешь, — на этих словах Марк поворачивается, и выдыхает дым в мою сторону.

— Хорошо, я сверюсь с графиком и сообщу вечером, когда буду свободна, — отвечаю и, не прощаясь, скидываю звонок. Зачем Виталий сказал «больше не будет», так словно между нами что-то было?! Марк молча, заводит машину и трогается с места. А мне неймется, я ерзаю на сиденье и, по-моему, хочу скандала. Зачем? Чтобы мой бывший муж не выглядел таким самоуверенным.

— И что теперь?! Я должна ехать с Ароновым за город?! Чтобы он закопал меня где-нибудь в лесу?!

— У нас есть пара тройка дней. Мне нужно понять, кто есть кто, и подумать, как обыграть эту ситуацию. Может, до поездки и не дойдет. Позвонишь ему вечером, скажешь, что сможешь только через три дня.

Потом мы заехали к Марку на работу в небольшой офис, где он забрал ноутбук и еще что-то непонятное в коробке. Дома Марк уткнулся в ноутбук и что-то не отрываясь изучал. А я ходила по квартире из стороны в сторону, делая вид, что убираюсь. Это так странно, видеть его вновь дома, чувствовать, как комната наполняется его запахом, в коридоре висят его вещи, и Марк вновь заполнил наш холодильник продуктами, а мне нужно готовить ужин. Больно понимать, что он рядом, но мы не единое целое.

Марк отобрал у меня телефон и подключил его к своему ноутбуку, а я все-таки принялась за ужин. Через полчаса он позвал меня к телефону, мне опять звонил незнакомый номер, и кто-то молчал в трубку, но сегодня было не страшно, совсем не страшно, наверное, от того что я сидела совсем рядом с Марком, почти касаясь его тела. Преследователь как всегда помолчал в трубку и сбросил звонок. Марк вновь отобрал у меня телефон и уткнулся в ноутбук, а я поймала себя на мысли, что, несмотря на то, что мне очень больно видеть его в этой квартире, мне спокойно, когда он рядом и ничего не страшно.

Я приготовила плов, как любит Марк, салат из овощей и заварила чай. Самым трудным оказалось позвать его на ужин. Вроде все просто, но я не могу… Смотрю на накрытый стол и ком в горле встает, это все кажется таким семейным и даже интимным. Выхожу в гостиную, смотрю Марку в спину, и кусаю губы. Не знаю сколько бы так простояла, если бы Марк не обернулся.

— Ужин, — только и смогла сказать я и ушла на кухню. Ели мы молча, точнее Марк кушал, а я ковырялась в тарелке. И отпускать его боюсь и рядом невыносимо.

— Ты знала, что Аронов вдовец? — спрашивает Марк, нарушая тишину.

— Да, — киваю, отодвигая свою почти нетронутую тарелку.

— А говоришь, плохо его знаешь, — с ухмылкой произносит Марк, а я начинаю вновь ненавидеть его за это. Потому что не верит и до сих пор мучает меня. Молча встаю из-за стола, начиная собирать грязную посуду. — Что он говорил о смерти жены?

— Ничего, я не спрашивала, а он не рассказывал, — спокойно отвечаю я.

— Значит, ты не в курсе, что его обвиняли в убийстве жены? — внутри все холодеет, и я так и застываю с тарелками в руках.

— Как за убийство?

— Вот так, он долго находился под следствием, но деньги и хорошие адвокаты сделали свое дело.

— Что это значит? — оставляю посуду и снова сажусь за стол.

— Это значит, что убийство плавно переросло в самоубийство, и Аронова оправдали. Странное такое самоубийство, жестокое, ножом в сердце. Мало кто выбирает такой способ, я впервые с таким сталкиваюсь.

— И что ты думаешь? — кусая губы спрашиваю я, а сама вспоминаю, насколько близка была с Виталием.

— Я пока ничего не думаю, Ника, это дело мне не раскопать, возможностей нет. Телефоны, с которых тебе приходили сообщения и звонки ни на кого не зарегистрированы, один из них вообще из другого региона. Курьер, который приносил тебе посылку, тоже подставной ни в одной службе доставки не было заказа с этим адресом. Кто-то очень хорошо подготовился. Это или действительно повернутый маньяк или очень продуманный человек.

— Кому я нужна?! Зачем?!

— Не знаю пока, Ника. Аркадия я еще не пробивал, тут сложнее, он как бы уже не живёт в этом городе. По данным, его организация переехала в другой регион, недвижимость продана. Но если верить твоим словам, то у него есть весомые поводы тебе мстить. Человек из-за тебя потерял здоровье, а ты…, - задумчиво произносит он опять с каким-то намеком и подтекстом.

— Хватит! — срываюсь я, вновь вскакивая с места. — Я просто просила тебя о помощи и очень благодарна, что ты не отказал. Но я больше не могу терпеть твоих насмешек и намеков! И того что ты считаешь меня шлюхой! Я не буду больше тебе ничего доказать! Но и ты …, и замолкаю. А что он?! Что я могу сказать. Приказать замолчать, прогнать Марка, я не могу, поэтому я просто разворачиваюсь, выхожу из кухни и закрываюсь в ванной. Набираю себе горячую ванну с пеной, добавляю расслабляющего аромамасла и погружаюсь в нирвану.

После ванны я сделала себе маску, эпиляцию и нанесла крем на тело. Иногда такие вещи помогают почувствовать себя живым человеком, расслабиться и на время забыться. Не знаю, сколько времени посвятила себе, но вышла с прекрасным настроением. Марк уснул на диване, рядом с ноутбуком и моим телефоном. Неудивительно, если я отключилась в машине и немного поспала, то он, похоже, не спал всю ночь.

Сначала я решительно ухожу в спальню, плед у него есть, подушки на диване тоже, а потом вновь возвращаюсь. Я не знаю, что мной движет, видимо, тоска и сумасшествие. Мне хочется украсть у Марка немного тепла и личного счастья, пока он спит и не видит. Я мечтала об этом, мне снился по ночам этот вечер. Тихонечко сажусь на край дивана, наклоняюсь и в миллиметрах от его шеи глубоко вдыхаю. Пахнет сигаретами, парфюмом и моим мужчиной. Боже, как я скучала по этому запаху, как тосковала по нам.

Отстраняюсь и просто изучаю его лицо. Медленно, аккуратно накрываю ладонью сильную грудь и чувствую, как любимое родное сердце стучит мне в ладошку. Иногда кажется, что я действительно ненормальная. Как можно любить только одного человека, после того как он смешал меня с грязью?! Но глупому сердцу не прикажешь, оно бьется только для одного человека. Закрываю глаза и представляю тот момент, когда он узнает, что я никогда ему не изменяла, по крайней мере, по своей воле. Это что-то такое далекое, из разряда фантастики, но иногда мне отчаянно хочется кинуть ему в лицо эту правду и посмотреть на реакцию. А иногда мне кажется, что мы никогда не сможем быть вместе, даже раскрыв правду. Он не верит мне, не чувствует меня и не любит так отчаянно, как я, и от этого очень больно, а я не хочу жить в этой боли или знать, что меня любят наполовину.

На спинке дивана начинает вибрировать телефон Марка, и я быстро, словно воровка, отнимаю руку от его груди. Телефон жужжит и жужжит, но Марк не реагирует, смотрю на дисплей и что-то неприятно сжимается внутри, потому что это звонит Татьяна. Она, наверное, потеряла его, волнуется, я бы волновалась… На время наступает тишина и я выдыхаю, но через минуту на телефон начинают приходить сообщения, одно, второе, третье. Рука сама тянется за телефоном — хочу знать, что она ему пишет! Вздрагиваю и внутри что-то обрывается, когда Марк резко перехватывает мою руку с телефоном, сильно сжимает и заглядывает в мои испуганные глаза.