Глава 11

Мэтт

Мы молчали уже неделю.Вернее, молчанием это назвать было нельзя — если я задавал вопрос, она отвечала, если она задавала — я отвечал. И все равно в доме повисло тяжелое, гнетущее молчание. Потому что нельзя назвать разговором диалог а-ля «Я завтра буду в центре, тебе что-нибудь нужно? — Нет, спасибо» или «Ты не против, если я приглашу плотника еще раз, заменить часть полок в библиотеке? — Приглашай».

Я был чертовски зол на нее.За то, что она оказалась не той, за кого себя выдавала.За то, что оказалась той, кем я ее видел, но не понимал еще.За то, что втянула меня в отношения, на которые я подсел, как на наркотик.За то, что призналась и все испортила.Даже за то, что спрашивала про дурацкого плотника! Вот это, почему-то, бесило особенно.Но несмотря на то, что внутри все кипело и бурлило, я держался. Я был отстранен, равнодушен и холоден. Я был таким, каким должен был бы быть с самого начала, чтобы не допустить всего этого.

Лучше поздно, чем никогда, да?Я думал об этом уже неделю и по-прежнему не находил ответа. Я не знал, что мне делать с ее признанием. Чем, черт побери, она думала, когда вываливала на меня такое?! Легенда темного Сопротивления, дьявол бы ее побрал!

Я не встречался с Джессикой Хайд во время боевых действий, не пришлось. Но, как говорится, был наслышан. Безжалостная, хладнокровная, изворотливая темная ведьма. Она не могла быть той женщиной, которая плавилась в моих объятиях, как топленый воск. Ехидной девицей, доводящей меня до белого каления своими выходками. Но…

Две долгих царапины на боках, сочащиеся кровью, и обреченная решимость во взгляде. И ночь, которую она провела со мной, когда я метался в горячечном бреду. И зелье.Рецепт я, поразмыслив, показал Камилле.

— Откуда ты это взял? — напряженно уточнила сестренка.

— У твоей сообщницы.

Камилла только дернула плечом, даже не потрудившись изобразить раскаяние — слишком занята была изучением бумаги.

— Мэтт, я ничего подобного в жизни не встречала. Это уникальная разработка, подогнанная именно под твое проклятие. Она надергала основ и принципов из разных рецептов и совместила их в один. Да еще и без применения собственной магии. И хорошо, что здесь кроме нас с тобой никого нет, потому что меня расстреляли бы, но я скажу — это гениально.

— Это — темное зелье, Милли.

Я забрал листок, свернул его и спрятал в нагрудный карман.

— Ну… это по меркам наших дней темное. Во времена моего студенчества некоторые учебники то, что включало меньше пяти миллилитров крови, в принципе относили в раздел чистого зельеварения, а не магии крови. Хочешь мое мнение? — сестра наклонилась вперед, опираясь локтями на стол.

— Валяй.

— Пей.

Я изумленно заломил бровь.

— Я серьезно, Мэтт. Пей. Ты все равно давно не ходишь по целителям, никто не потащит тебя проверяться насильно.

— Кроме тебя.

— Я тоже не потащу, ты слишком тяжелый, я как дура топчу ноги за тобой бегая, — отмахнулась сестрица. — Оно не вылечит тебя, но оно даст тебе реальный шанс дожить до того момента, когда этот дурдом закончится.

— Ты думаешь, он закончится?

— Рано или поздно. Война забудется, Мэтт, медленно, но верно. А темная магия слишком важный элемент нашей жизни, чтобы мы могли от нее отказаться в мирное время. Одного чиновника скосит рак, который не вычистить хирургически, а вот с помощью магии крови — можно было бы. И он помчится лечиться заграницу как на крыльях, пока обычный человек от этого рака умрет в нашей больнице. Ты думаешь, это кто-то оставит без внимания потом, когда страх перед темными отступит и забудется? Или, когда одно маленькое жертвоприношение — не человеческое отнюдь, заметь — могло бы отвести ураган или спасти урожай. Или, когда преступность вырастет, потому что раскрываемость снизилась, потому что некромантия-то запрещена-с, больше никаких допросов убитых и гаданий на костях. Так что рано или поздно, Мэтт, рано или поздно. И хотелось бы, чтобы рано. Но если что, ты доживи, пожалуйста, до поздно, хоть и маленькой хитростью, а?..

И я почему-то не был удивлен. Вот ни грамма. Сестрица трактовала мое молчание как сомнение и добавила:

— Хочешь, я сама сварю?

— Спасибо, я способен справиться с зельем.

— Ладно, — легко отступила сестренка, убедившись, что я ее услышал. — Лиза проконтролирует. Ты только ей не давай его делать, ладно? Мало ли… не давай. И рецепт перепиши своей рукой, а этот уничтожь.

Я только кивнул.

 ***

Скрип калитки я услышал, сквозь бьющуюся в ушах кровь. Соскочил с турника, передернул плечами, отвел со лба мокрые от пота волосы. Кого там черти принесли? Гравий заскрипел под каблуками, поверх пожелтевших кустов, за которыми скрывалась моя спортивная площадка мелькнула яркая желтая шляпка. Поразмыслив, мгновение я не ломанулся наперерез, а вернулся в дом через террасу, по лестнице и в ванную, где торопливо сунулся под кран с водой.

- Мистер Тернер, - в дверях возникла Лиза, и при звуках этого голоса мне в очередной раз захотелось схватить эту девицу за плечи и как следует встряхнуть. - Там к вам...

- Проводи в гостиную, пожалуйста. Я сейчас.

Стянул насквозь пропотевшую майку, кое-как ополоснулся, переоделся в комнате и спустился. При виде меня, и без того солнечная, Белла засияла просто ослепительно.

- Мэтт! - она подскочила с дивана, но вопреки моим опасениям не бросилась мне на шею, а чинно приблизилась и расцеловала в щеки. - Прости, что я без приглашения, но ведь от тебя приглашения не дождешься!

Можно было бы грубо высказаться на тему «раз не приглашают, так может видеть не хотят?», но мне не хотелось ее обижать. Мы с Беллой были теми, глядя на кого все общие знакомые умиленно приговаривают: «им просто суждено быть вместе». Мы знали друг друга чуть ли не с рождения - родители были соседями. Потом, ходили в один детсад, в одну школу, потом мои родители переехали в центр. И ее родители переехали в центр, и мы снова оказались в соседних классах. Потом учились в одном университете, а потом она работала в той же фирме, что и я, а когда я основал свое дело, то взял ее на работу. И, вроде как, даже смирился, мы начали встречаться, сходили на пару свиданий... а потом началась война.

Белла не отвернулась от меня, когда я вернулся с проклятьем - я сам ее прогнал. Но она все равно с ослиным упорством приходила, приносила какие-то бумаги, пыталась втянуть меня обратно в работу. Пока я не переписал все дело на своего партнера, оставив себе только долю от собственных проектов. И не выгнал ее. Белла исчезла из моей жизни, но упорно оставалась ее частью. «Кстати, сегодня видела Беллу, она спрашивала, как ты». «Вчера встретил Беллу, она спрашивала, как ты». «На днях столкнулась с Беллой, она спрашивала, как ты». Очевидно, наконец ей надоело спрашивать, и она явилась задать вопрос лично. Она хорошо выглядела. Как всегда - будто сошла с обложки модного журнала, яркая блондинка, которая не испытывала недостатка внимания мужского пола, но почему-то упрямо продолжала цепляться за неслучившееся. Привычка - дело такое...

- Я встретила Камиллу, она сказала, что свежий воздух пригорода пошел тебе на пользу. А мы тут неподалеку строим дом, мне надо было завести кое-какие бумаги, и я подумала, что загляну поздороваться...

Я почему-то обернулся на дверь гостиной, которую не подумал закрыть за собой. За всю неделю нам с Лизой ни разу не приходилось общаться в присутствии посторонних, и произнесенное равнодушным голосом «мистер Тернер», когда она позвала меня, неприятно резануло слух. Чем она занимается сейчас?..

- Высматриваешь пути отступления? - с насмешкой уточнила подруга детства, не оставившая этот взгляд без внимания. - Брось, Мэтт, я правда просто проезжала мимо и подумала, что мы триста лет не виделись. Я соскучилась и просто хочу узнать, как у тебя дела.

- Прекрасно. Просто замечательно. Лучше не бывает. Белла вздохнула и тут же улыбнулась. - Давай я сделаю нам чаю и поговорим. Кухню в этом доме ты никуда не передвинул?..

Лиза

Вот уж не думала, что именно сегодня череде тоскливо одинаковых дней суждено прерваться. Когда в дверь позвонили, я ожидала увидеть на пороге кого угодно -от попрошаек до полиции с ордером на арест, но никак не девицу в желтой шляпке, в желтых перчатках и с такими идеальными стрелками на глазах, которые мне никогда в жизни не научиться рисовать. Растянув накрашенные яркой помадой губы в приветливой улыбке, девица радостно и - а вот это уже пугало -доброжелательно выдала:

 -О,вы должно быть мисс Миллс! Я Белла. Мэтт дома?

Я машинально кивнула, и девица тут же бойко шагнула вперед, на ходу стягивая перчатки, шляпку и любопытно крутя головой. Волосы у нее были светлые, красивого бледно-золотистого оттенка, уложены идеальными волнами по последней моде.

- Надо же, здесь совершенно ничего не изменилось. Мэтт? - звонко позвала она, нарушая привычную тишину.

Внутренне скривившись от ощущения, будто кто-то ножом по стеклу провел, я бросила: «Сейчас я его найду» - и отправилась на поиски. В саду, куда он с час назад ушел заниматься, светлого не оказалось, а потом со второго этажа донесся шум воды. При виде склонившегося над раковиной носорога у меня неприятно заскреблось что-то внутри. Его молчаливый бойкот выворачивал душу наизнанку, но черта с два я дам ему это понять. Ничего, будем считать, что это как ветрянка - сейчас переболею и все пройдет.

И никакого мне нет дела до того, что за блондинки к нему шастают как к себе домой! «Ничего не изменилось!» - внутренний голос передразнил гостью на редкость противно.

 Вот я сейчас пойду к себе в комнату, лягу на кровать с книжкой и буду предаваться праздному безделью, а они там пусть... чему угодно предаются. Самообман не продлился и минуты, стоило мне увидеть, как девица расцеловывает Мэтта, как кулаки сжались, а ноги категорически отказались поворачивать и уносить меня подальше от гостиной. Не было похоже, что носорог так уж ей рад, но пробудившемуся зверю, о существовании которого я и не подозревала, на это было плевать. Зверь был большим, ядовито-зеленым и рычал: «Руки прочь!». А когда эта Белла (тьфу!) еще и вызвалась похозяйничать на кухне, я не выдержала и, постучав по открытой двери для привлечения внимания и соблюдения этикета, спросила:

- Может быть, вам подать чай? - Это очень любезно с вашей стороны! - Не надо.

Я удивленно заломила брови, от прозвучавших одновременно, но более чем противоречивых пожеланий. Тернер поднял на меня глаза. Я смотрела на него взглядом безмятежным, как солнечный летний полдень на деревенском лугу. Внутренний зверь ядовито плевался и фырчал, что не будет эта девица готовить на моей кухне чай моему носорогу, и аргументы вроде того, что и кухня, и носорог к моей собственности не имеют ни малейшего отношения, ему были до лампочки.

Мэтт буравил меня взглядом несколько долгих секунд, а потом махнул рукой - бес с тобой, темная. В этом обреченном согласии (твори, что хочешь, только не убейся!) мелькнула тень наших прежних отношений, и оно почти заставило меня улыбнуться. Но солнечные заверения Беллы (ну какое ж имя бесячее!), что она мне признательна невероятно за любезность, тут же смазали эту мимолетную радость. На кухне обнаружилась ласка. При моем появлении, она вытянулась сусликом, издала какой-то странный писк.

- Обижают тебя тетки всякие, - ворковала я, ставя чайник на плиту. - Стучат своими каблуками по крыльцу, когда их тут никто не приглашает. Ну ничего, ничего мы их больше не пустим!

В конце концов, дом большой, а я такая занятая, имею полное право не услышать дверного звонка!

- Нет, вот ты мне скажи, - продолжала я беседу с благодарным слушателем. -Он, видите ли, молчит, дуется, девиц всяких чаями поит, а мне что прикажете делать? Бедной девушке с неопределенным будущим?

Ласка смотрела на меня, почти не мигая и не двигаясь, что давало ощущение, будто она меня и впрямь слушает. А мне неожиданно понравилось рассуждать вслух.

- Ладно, будем честны, я и сама о чем думала - непонятно. Тащить всяких носорогов в постель - это однозначно дурная затея, и нечего оправдывать ее аффектом и прочими «он первый начал», договорились? Почему? А потому, что, если бы я и правда полезла к нему в постель из соображений скорейшего спасения, это было бы одно. Цинично, конечно, но хладнокровно. А я ведь... ну нравится он мне, понимаешь? Нравится. Сам по себе, без всей этой темно-светлой-серо-буро-малиновой шелухи. Я выставила на поднос чашки с блюдцами, вазочку с печеньем, сахарницу, щипчики.

- Поэтому и глупо. Затевать что-то подобное с человеком, который тебе нравится нельзя, если совместного будущего у вас нет и быть не может. Чревато, знаешь ли... всякими там... осложнениями.

Мое бормотание под нос прервал свисток чайника. Ласка подскочила на месте, потом скакнула в сторону, но не удрала. Я бросила в заварку несколько свежих листочков мяты и щедро залила все дело кипятком. Потом вздохнула и полезла за отложенным специально для зверя мясом, за которым нахалка и явилась, мимоходом, из одолжения выслушав мои словоизлияния. Помахав в воздухе добытым кусочком курицы, я похлопала по плечу. Мохнатая гостья, поддающаяся дрессировке с вальяжной неохотой, неторопливо для такого юркого зверька, вскарабкалась по моему рукаву и уселась, где сказано, чтобы получить подношение. Мягкий мех щекотал щеку, а кончик хвоста - шею.

- Я ужасно по нему соскучилась, глупо, да? - прошептала я в крохотное ушко, после чего зверь фыркнул, выхватил у меня мясо и удрал. Еще один неблагодарный!

Я поставила заварившийся чай на поднос,вскинула голову и обнаружила в дверях кухни Мэтта. 

- Спасибо, я заберу, - он приблизился, оттеснил слегка остолбеневшую меня от стола и подхватил поднос. А потом вышел, оставив меня самостоятельно паниковать на тему того, как долго он там, в дверях, стоял, и что из всего наговоренного слышал. Проклиная внезапную болтливость и коварство родового символа Тернеров (они сговорились, точно!), я еще потопталась на кухне, сунула нос в припрятанное носорогом за специями зелье. По уровню жидкости убедилась - пьет. Заверила себя, что он только-только пришел, и ничегошечки вообще не успел подслушать, напомнила, что его дела меня касаются, только когда они касаются меня, и... не выдержав, отправилась шпионить.

Дверь в гостиную была приоткрыта, и я добрых полчаса, как идиотка, исходила ядом, наблюдая, как Белла (никогда мне это имя не нравилось!) прилежно испытывает на Тернере все женские средства обольщения, как по учебнику.

Как она сидела, коленками сверкала, ногу на ногу перекладывала, старательно демонстрируя узкие щиколотки и изящную ступню в дорогой туфельке. Как смотрела, ей богу, таки взглядом из-под пышных ресниц можно было бы расстреливать армейские полки! Бам-бам-бам! Стреляет и стреляет! А потом в ход вообще пошла тяжелая артиллерия - девица придвинулась поближе, наклонилась пониже (стратегическое декольте!) и взяла Мэтта за руку, что-то внушая ему глубоким низким голосом.

Когда желание ворваться в гостиную, и настучать нахалке по блондинистой башке тем самым учебником, достигло апогея, я круто повернулась на пятках и буквально заставила себя убраться куда подальше, настойчиво прокручивая в голове принятое решение. Все, Лиза, у него своя жизнь - у тебя своя. Хватит уже ждать носорожьей милости. Может, оно и к лучшему, что так все сложилось, пока ситуация не зашла слишком далеко.

Не зашла, слышишь, Лиза?

Мэтт со своей крокодилицей (носорог и крокодил отличная же пара!) прочирикали всю вторую половину дня. Одно хорошо - обошлось без приглашения на ужин. Зато они долго еще о чем-то договаривали на крыльце, после чего я мстительно сожгла мясо и не доварила картофель. Впрочем, Тернер за ужином сидел с таким отсутствующим видом, что этого, кажется, даже и не заметил, а после - заперся в кабинете. Когда я, закончив мытье посуды и уборку кухни, поднималась к себе - там еще горел свет. Спала я последнюю неделю плохо. Признание что-то вскрыло в душе, то, что я уже больше года надежно прятала, от чего отказалась. Будто бы признав, что Джессика - это я, я снова вернула ее к жизни со всеми скелетами в шкафах, со всеми призраками за плечами. Орать я, как некоторые носороги, не орала, но сон был беспокойный, сновидения чересчур яркими, и я просыпалась в холодном поту, а потом долго снова не могла уснуть.

...Первыми вступали боевики. Тараны, штурм и прочие лобовые удары - это их работа. Моя - ждать, стоя в безопасном месте. Пока наши измотают защищающихся. Пока ослабят оборону противника. Пока... пока крови станет достаточно. Я стояла, погруженная в вязкое состояние покоя, как удав, ожидающий добычу, и внешний мир был припорошен серым, затянут пеленой отчужденности. Мое нормальное боевое состояние, все внимание было направлено внутрь, на собственные ощущения и чувства. Алая заря магии крови разгоралась медленно и не терпела невнимательности.

Прикрывали меня сегодня двое. В одном металось черное пламя, нетерпеливое и горячее, зависало на кончиках пальцев и рвалось наружу. Начинающий некромант, молодой еще парнишка. Сунули охранять ведьму, чтобы держать подальше от активных боевых действий. Кажется, его звали Итон.

Второй был погружен в спокойствие сродни моему, боевой некрос. Эзра расщедрился.

Кто ставил на нас троих защиту, я не увидела.

Там, где кипела битва, грохнуло, потом еще раз и еще - и окружающий магический фон стал меняться. Пошел резкий приток моей силы. Я вдохнула, выдохнула, очищая сознание от посторонних мыслей, и приступила к работе.

Маги-на-крови - страшные ребята, светлые, вам привели самую страшную...

Я рывком вскинулась на постели. Дыхания не хватало, от фантомного ощущения тогдашней силы звенело в висках, колотилось сердце, а запястья ныли и браслеты как будто сдавливали их сильнее, было душно и одновременно знобило, так что не понятно было, что и предпринять - откинуть одеяло или закуклиться в него плотнее. Мне было страшно от самой себя.

Я спрятала лицо в ладонях, легонько раскачиваясь, пытаясь прийти в себя, когда раздался стук в дверь, а следом негромкий голос: - Лиза? У тебя все в порядке? А этому-то какого беса не спится?!

- Лиза.

- Да, все в порядке, - отозвалась я хрипло, пока носорог не выломал дверь - с него станется. За дверью помолчали. - Точно? - и после паузы Мэтт пояснил: - Ты стонала...

Я проглотила грубую и неуместную шуточку о том, что девушка, знаете ли, может иногда и доставить себе чуточку удовольствия без того, чтобы всякие извращенцы под дверью подслушивали. С трудом - но проглотила. Я злилась на него. Умом я понимала, что ничегошечки Мэттью Тернер мне не должен, даже скорее наоборот, но ничего не могла с собой поделать.

- Сон приснился, - буркнула я, плюхнулась на кровать и завернулась в одеяло. Легким призраком мелькнуло понимание, что в чем-то он был прав, когда в твои кошмары лезут посторонние это не самое приятное дело!

Несколько мгновений тишины почти убедили меня в том, что носорог благополучно утопал, но...

- Я могу войти? - А я могу запретить? - скептически уточнила я, устав сдерживать агрессию. - Можешь.

 - И это сработает? - Вряд ли. Надо поговорить. Я вздохнула. -Два часа ночи, Мэтт. Завтра поговорим.

С легким щелчком опустилась дверная ручка. Рука дернулась сама собой, и подушка метко влетела прямо в физиономию не готового к такому повороту событий Тернеру. Тот обалдело тряхнул головой, уставившись на меня с изумлением. А я скривила губы, и швырнула вторую. Ее Мэтт уже принял на локоть, откинув в сторону. Я потянулась за следующим ближайшим оружием - будильником.

- Лиза, ты что делаешь? - изумленно уточнил носорог, разглядывая как я взвешиваю на руке тяжеленные часы.

- Проявляю склонность к агрессии и неповиновению, - отчеканила я голосом незабвенной инспекторши и таки швырнула будильник.

Мэтт ушел в сторону, часы с жалобным грохотом врезались в стену, прыснули осколками и деталями. Когда рыжий вскинул на меня голову на этот раз, взгляд сощуренных глаз не предвещал ничего хорошего.

Глядя на него не моргая, я нащупала на тумбочке книгу. «Летящая в ночи» в ночи летала куда хуже, чем будильник. Обложка, раскрывшись, сбила траекторию, и я ей даже близко не попала в носорога, который, рывком метнулся вперед, и попытался ухватить меня за ногу. Я отбрыкнулась, и накинула ему на голову одеяло, змеей соскальзывая с кровати и кидаясь к двери. Та захлопнулась перед самым моим носом. Клацнул, замок, я схватилась за ключ и ойкнула, ожегшись о раскаленный металл.

Обернулась в поисках нового оружия и... опоздала. Мэтт оказался прямо передо мной, взъерошенный, разозленный и едва ли не пускающий пар из ноздрей. Я приготовилась дорого отдать свою жизнь. Мэтт сгреб меня в охапку, поднял и, игнорируя мои визги и попытки его ударить или пнуть, в два шага перетащил и плюхнул на кровать. А потом, пока я судорожно соображала, как спасаться дальше, навалился сверху и впился в губы поцелуем.

Кажется, отдавать придется совсем не жизнь.

Я мгновенно обмякла, принимая этот поцелуй, подстраиваясь под него, вовлекаясь в танец языков, а когда носорог расслабился, куснула его за губу и снова попыталась вырваться. Глаза Мэтта азартно сверкнули - игру он принял. Такого сумасшедшего секса у нас еще не было. Все - на грани, на хрупкой грани между болью и удовольствием, между насилием и безоговорочным согласием. Укусы, царапки, пальцы, впивающиеся в кожу до синяков, жадные поцелуи, оставляющие засосы. И тут же зализывания, нежности, щекотные ласки и поглаживания. Злость и обида на мир, текущая в жилах обоих, выплескивалась сейчас в бешеном коктейле эмоций, в лихорадочных движениях тел, в ненасытности, с которой мы цеплялись друг за друга. Все ощущения смешались, я потерялась в этом хаосе, в чем-то слишком большом, чтобы ухватить это цельной картинкой. Моего сознания хватало лишь на урывки.

... Поцелуи вперемешку с укусами обжигают голый живот, а потом дыхание касается нежнейших складок, и я, дернувшись в приступе внезапного стеснения, пытаюсь сдвинуть колени...

...а потом извиваюсь, выгибаюсь, цепляюсь за рыжие лохмы, потому что то, что Мал делает сейчас языком - это пытка, сладкая, прекрасная, невыносимая пытка удовольствием, которое каждый раз замирает в шаге от долгожданной разрядки...

... но когда она все-таки наступает, я все равно зла и не удовлетворена, потому что это хорошо, но мало, а внутри так пусто и нужно еще, больше, только по-другому...

... и я сижу верхом на мужском животе, еще осоловевшая от пережитого оргазма, смотрю сверху-вниз, чувствую, как мне в ягодицы упирается каменно твердый член, и медленно двигаю бедрами, приподнимаясь и опускаясь, позволяя горячей головке коснуться входа и даже проникнуть в него, раздвигая влажные складки, но совсем чуть-чуть - и снова выскользнуть. Медленные, тягучие движения - я-то теперь могу и потерпеть, а ты - можешь?..

... взгляд с поволокой, пересохшие губы, шепчущие мое имя... ...движения внутри, яростные, глубокие, до упора... ... и ослепительный миг полного абсолютного единения.

Я без сил рухнула на грудь Мэтту и закрыла глаза.

Мокрая от пота грудь под моей щекой вздымалась часто, а сердце ударяло в висок набатным колоколом. И распласталась на мужском теле, растеклась по нему, слилась с ним, переставая в какой-то степени быть собой - настолько мне было сейчас хорошо именно так - в единстве. Хотелось закуклить это мгновение, завернуть его от всего мира, сохранить, унести с собой. В голове звенело от пустоты. Мэтт шевельнулся подо мной, я недовольно заворчала, плотнее обхватила его руками, не давая себя скинуть. Мне нужно еще этих мгновений, не отбирай! И светлый послушно замер, обхватил меня за плечи, зарылся пальцами в волосы.

Я закрыла глаза.Хорошо...

Почему мы не встретились раньше? До того, как началась война? И что было бы -встреться мы раньше? А может, мы друг друга и не заметили бы. У меня был Эзра, и рыжие мне не сказать, чтобы нравились... Но мне почему-то сейчас отчаянно хотелось верить, что, если бы мы действительно встретились раньше - мы бы сразу все поняли. И не позволили бы друг другу втянуться в эту войну, которая перемолола нас и выплюнула искалеченными. И Мэтт был бы здоров, а я бы уже давно была миссис Тернер, и в доме бегали бы рыжие детишки. Можно даже в этом доме. Мне нравится этот дом... Я не хотела думать, что то, что между нами сейчас - это просто попытка заполнить пустоту, компенсировать утерянное, забыться. Это должно быть что-то большее. Мне так хотелось, чтобы это было что-то большее.

- Лиза.

Я мелко помотала головой - нет, я не готова еще выныривать из этого блаженного состояния. - Тебе холодно. Дай я принесу одеяло. Ой, подумаешь, пупырышками покрылась! Пупырчатые существа тоже нуждаются в любви и ласке! Но я все же нехотя выпустила своего носорога из рук. Мэтт принес не только одеяло, но и раскиданные мной по комнате подушки, осторожно обойдя осколки будильника. Я украдкой глазела на него, обнаженного, и потихоньку возвращала себе мыслительную деятельность. Светлый ухмыльнулся, глядя на меня, растрепанную, обхватившую плечи руками, и накрыл одеялом с головой, а пока я, пыхтя, выпутывалась, вернулся на кровать, устроился на подушках, и стоило моей голове показаться из плена - тут же притянул обратно к себе, уютно устроив нас в теплом коконе.

- Не спи! - заметив, что я вознамерилась задремать, уткнувшись носом в носорожью шею, Мэтт ущипнул меня за попу. Я, ойкнув, взвилась, разом взбодрившись, но уставилась на него обиженно - больно же!

Шершавая ладонь легла мне на щеку, большой палец погладил губы. - Ты такая красивая... Эти слова разлились на сердце медом - я! я красивая! Не эта дамочка с ее идеальной укладкой, безупречным макияжем и стильной одеждой, а я!

- ...когда ревнуешь, - закончил Мэтт, и я с трудом подавила в себе желание вытолкать его с кровати к чертям, пинком под голый зад, и вслед еще что-нибудь кинуть. Вместо этого, прижав одеяло к груди, я с достоинством вздернула нос.

- Самомнение у вас, мистер Тернер! - Скажешь нет? - карие глаза выразительно прищурились. - Конечно, нет! - окончательно оскорбилась я. - Ну... ладно, раз мы оба, отпив этого чая, остались живы, может, и правда - нет...

Я таки не удержалась и пикнула его локтем, Мэтт, пытаясь увернуться, чуть не свалился с кровати, рассмеялся, сгреб меня в охапку и поцеловал. Сочно, со значением, мол, все я видел, глупая темная ведьма, все я знаю, но можешь дальше сохранять видимость независимости. Этот поцелуй незаметно стал переплавляться в ласки, ласки в просыпающееся внутри желание, и я уже была совсем не против зайти и на второй круг, но Мэтт вдруг остановился.

- Стой. Дай я скажу кое-что. Это важно, - произнес он, перехватив мои запястья, я высвободилась, но руки откуда надо убрала и подняла на него вопросительный взгляд.

Светлый помедлил буквально пару секунд, разглядывая меня, а потом выдал как на духу:

- Завтра утром мы вместе поедем к Тому и оформим все бумаги для твоего освобождения.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что он сейчас сказал. Но, кажется, даже и спустя эти мгновения, стало понятно не до конца, поэтому я с опаской уточнила:

- То есть?

Мне не верилось в то, что он сказал. Это было слишком внезапно, слишком... странно. Я искала подвох, не находила, но от этого только больше настораживалась.

- С тебя снимут браслеты. Я никому ничего не скажу, не мое это дело - будить мертвых, - он кривовато усмехнулся, и я, наконец, обратила внимание на перемену в его настроении - благодушное довольство смыло без следа. - Ты хотела уехать. Теперь сможешь. Если нужны деньги или еще что-то - я помогу...

Он замолк. А я...Я сидела, вцепившись побелевшими пальцами в прижатое к груди одеяло. Я смотрела на него. И все еще не верила. Так... просто?

Не придется взламывать, сбегать, скрываться, юлить? Просто пойдем, подпишем... и все? Свобода? Завтра? Я какие-то глупые, неуместные, непонятно откуда вообще взявшиеся мысли, наполняли голову шумным роем. Я даже еще не решила ведь, куда ехать! Нет, первым делом, конечно, к соседям, у нас с ними визы нет, разрешение на работу есть и добраться дотуда быстрее всего, но жить с лягушатниками мне никогда не хотелось, куда я дальше? Как?

А пальто в химчистке, как я полечу без пальто? Верхняя одежда стоит дорого, а мне в моем положении и деньги на ветер тратить ни к чему, и выглядеть беженкой совершенно неуместно. Какое к дьяволу пальто, Лиза?! Ты о чем вообще?! Ты будешь свободна! Тебе вернут магию! Ты понимаешь это? Понимаешь, что это значит?!

- Мэтт! - я выпустила одеяло и вцепилась в руку светлого, тот слегка поморщился, и я ослабила хватку, но все равно произнесла, задыхаясь от важности осознания: - Поехали вместе! Поехали со мной! Мне вернут магию - я смогу тебя вылечить там! Я смогу, я знаю, что смогу! Те практики, которые понадобятся, там не запрещены.., надо будет проверить на всякий случай, но я уверена, что нет. А даже если и да, там все равно больше свободы, я обязательно что-нибудь придумаю! Поедешь?

Сердце колотилось от радости, несмотря на то что мне еще до конца не верилось в такое счастье. И я совершенно не готова была к тому, что вместо того, чтобы улыбнуться и сказать что-то вроде «ну, конечно, поеду», Тернер отведет глаза и как-то странно дернет плечом, не торопясь отвечать.

- Мэтт? - неуверенно окликнула я. Может, я чего-то не знаю? Может, есть еще какие-то бюрократические сложности?

- Над этим надо подумать, - помолчав, нехотя выдавил светлый, по-прежнему не глядя мне в глаза.

Я нахмурилась, бегом проматывая в голове только что сказанные слова - может, я ляпнула что-то не то? Нет, ничего крамольного вроде сказано не было, а потом... Следующая мысль была кристально ясной, четкой, понятной и объясняющей вообще все. Меня не освобождают. От меня избавляются. Он просто не знает, что со мной делать. Сдать полиции не позволяет совесть, ведь он не считает себя лучше меня, не хочет мне смерти. Оставлять при себе -надоело, да и зачем такая тикающая бомба под боком? Исключительно ради неплохого секса? Ну так за сексом далеко ходить не надо, тут вон и блондинистая доставка на дом при необходимости имеется.

А ты, Лиза, размазня - дом, детишки...

Я слишком долго переваривала это, молчание затянулось, Мэтт не уходил, но смотрел куда-то в сторону. Было обидно и горько, но я затолкала это разочарование поглубже и произнесла, разбивая неловкую тишину:

- Как знаешь, - и даже плечами пожала, постаравшись вложить в этот жест максимум равнодушия. - И правда, я могу ведь просто оставить тебе наработки и теоретическую выкладку по проклятию. Обратишься в любую клинику заграницей, с этой информацией тебе и без меня помогут.

Мэтт как-то неопределенно кивнул.

- Ладно, - продолжила я. - Новости, конечно, прекрасные («и секс был ничего так», - оскорбленно-ядовитое фырчание я проглотила), но я ужасно спать хочу.

- Спи, - кивнул Мэтт и приподнялся, готовясь встать и уйти.

Я почти позволила ему это сделать, но в последний момент не выдержала и перехватила за запястье.

- Может останешься? Холодно. - А чтобы просьба не звучала совсем жалко, я добавила с усмешкой: - И постель твою мне завтра лень перестилать, раз уж сюда пришел.

Мэтт хмыкнул, но на удивление подчинился. Мы повозились, устраиваясь, и я, проваливаясь в сон думала о том, как это странно, обнимать его сейчас, после той пропасти, что пролегла между нами. Но мне просто хотелось. Напоследок.