Глава 12

Мэтт

Я проснулся необычно рано. Наверное, если бы будильник не пал вчера в неравной битве, он показывал бы часов пять-шесть, не больше. Лиза еще спала, на боку, сжав в объятиях угол одеяла, и мне были видны темные волосы, разметавшиеся по подушке, нежная линия щеки и длинные ресницы, шея, округлое плечико и белая кожа спины.До одури хотелось прижаться к ней губами, поцеловать, оставить след.А лучше просто сгрести эту невыносимую девицу в охапку и не отпускать.Но решение было принято, и отступать в мои намерения не входило.

Визит Беллы открыл мне глаза. Просто глядя на эту женщину — привлекательную, интересную, пусть привычную, но по-хорошему привычную, я думал только о той, которая неделю назад стонала и кричала подо мной, которую последнюю неделю мне хотелось попеременно то выгнать, то придушить, которая жаловалась на кухне ласке о том, что скучает по мне.Я не знал, что это было — правда или умелая ложь. Может быть, она почувствовала мое присутствие, как чувствовала тогда в ванной, и выдала этот спектакль. В конце концов, она обвела вокруг пальца высшие полицейские чины и всю систему государственной безопасности вместе взятую, что ей какой-то там бывший архитектор — на один зуб.

Я мог сколько угодно ее желать, но откуда мне было знать, что я желаю ее, а не созданный для меня и тщательно поддерживаемый образ? Может, и в ее признании была манипуляция? Она сказала это тогда, когда посчитала нужным, чтобы надавить на одной ей известные точки, и ведь успешно же.Белла, уходя, спросила меня, что я думаю делать с темной, считаю ли я, что она достойна свободы.И тогда я принял решение. Пожалуй, самое очевидное в данной ситуации. Я не мог сдать ее властям, не мог перевести другому надзирателю, зная, кто она на самом деле. Но мог отпустить. Если хотя бы доля того, что она говорила мне, правда, она действительно уедет. И на этом все будет кончено.Если же она меня обманула, то я собственными руками выпущу в мир нового лидера второй волны темного Сопротивления. Перспектива, конечно, так себе, но вариантов больше не было.

Я не был готов к тому, что она позовет меня с собой. И, признаться, просто растерялся, а потому и ответил нечто неопределенное. Впрочем, не было заметно, что она сильно расстроилась. Удивилась — ну и чего этот дурак лечиться не хочет? — это да. Но не расстроилась.И славно, в общем-то, мне не хотелось, чтобы она чувствовала, будто чем-то мне обязана.Впрочем, мне и ее отъезда не хотелось, но тут уж…Она не могла остаться, и я понимал, почему. А я не мог уехать. Не мог оставить мать и сестер. И, как это ни странно, эту страну. Я слишком много потерял, защищая ее, и уехать теперь — это оставить горькое разочарование, что все это было просто зря.

Не удержавшись, я все же невесомо провел костяшкой по белой, слегка подсвеченной рассеянным светом линии плеча.Влюбился, как мальчишка. В нее настоящую или в созданный образ — так ли это важно?Даже если все правда, держать ее при себе на цепи в браслетах было бы жестоко и эгоистично.Ладно. Подъем, Мэтт Тернер, хватит уже тут нюни распускать, как девица прошлого века.

Время.

*** 

Звонок в дверь раздался, когда мы завтракали.Лиза, взъерошенная и сонная на вид, которая только-только надкусила свой бутерброд, вскинулась, но я ее остановил и пошел открывать сам.

— Мэтт, дружище! — на пороге стоял Том.

Я на всякий случай глянул на часы.

— Тебя что ни свет ни заря подняло? — изумился я, пропуская друга в дом. Ему от порога до порога только полтора часа пути.

— А, я не ложился, — махнул тот рукой в ответ, без приглашения направляясь на кухню вперед меня. — Кофе есть? Мисс Миллс, доброе утро! Нет-нет, вы не вставайте, я сам! Кстати, это вам.

Чуть промедлив с запиранием двери, я вошел на кухню как раз в тот момент, когда Том сгрузил на стол перед Лизой достаточно объемную коробку, которую держал подмышкой.На двойной вопросительный взгляд, он пожал плечами и бросил, потянувшись за туркой:

— Ты просил выяснить, не уцелело ли что-то из личных вещей Миллсов. Вот — все, что удалось найти. Не так уж много, конечно, но…

— Спасибо, — поблагодарил я друга.

— Спасибо, — эхом отозвалась Лиза, глядя на меня.

Она обхватила коробку ладонями, притянула ближе, но не торопилась открывать. Впрочем, на ее месте я бы тоже, наверное, предпочел бы это сделать без свидетелей. Я отвел взгляд от голубых глаз, и выдернул свою кружку из-под носа у Тома, который вознамерился ее экспроприировать.

— И ты притащился сюда в шесть с лишним только для того, чтобы отдать мисс Миллс личные вещи?

— Может, я просто проезжал мимо, — ухмыльнулся Том.

- Прямо эпидемия какая-то, мимопроезжательная, - пробормотал я, усаживаясь рядом с темной и вместе с ней наблюдая с легким изумлением, как ворвавшийся гость энергично хозяйничает на незнакомой ему кухне, полагаясь на логику, интуицию и божественное провидение.

- Его на темную магию проверяли? - полушепотом произнесла Лиза, чуть наклонившись ко мне. - Не может человек в шесть утра выглядеть таким бодрым.

- Может! - весело возразил друг. - Если вторые сутки живет на кофеине и желании кого-нибудь пристрелить. Последнее, ответственно заявляю, - особенно бодрит!

Он, наконец, прекратил суетиться, сел напротив нас, вцепившись в чашку с кофе, как в свое единственное спасение, и как-то сразу стало заметно, что веселость и бодрость не более чем маска, даже скорее костюм, такой, скелетообразный. Который поддерживает тело и не позволяет ему расползтись бесформенной печальной массой. Под глазами у Тома залегли тени, возле губ прорезались жесткие складки, а взгляд был тяжелым и мрачным.

- Дело в общем такое... - он покрутил чашку, сделал глоток. - Вы может в газетах видели, что несколько условно осужденных темных получили прощение и освобождение?

Я кивнул, Лиза неопределенно дернула плечом, но я знал, что она тоже видела. Новости эти меня, честно говоря, порадовали. Я был действительно рад, что программа Тома работает, потому что статьи об освобождениях были написаны позитивно, да и вообще создавалось ощущение, что к этим событиям люди отнеслись с куда меньшей враждебностью, чем можно было бы подумать.

- Так вот. То, что я вам сейчас скажу, нам удалось утаить просто титаническими усилиями, потому что что делать с этой информацией я пока не знаю. Вышестоящие власти оставили решение этой головной боли на мою ответственность, раз уж я всю эту кашу заварил... - Том потер лоб рукой. - Их убили, Мэтт. Всех. По очереди, в порядке освобождения.

Лиза не дрогнула, я мрачно вздохнул, припомнив злую толпу, стучавшуюся в мои двери и требовавшую выдать им темную. Печально, конечно. И хорошо, что Лиза планирует уехать из страны.

- Нет, дружище, - Том, наверное, читал мои мысли, потому что он покачал головой. - Их не наши убили. Темные. Очень показательно с использованием самых запрещенных техник. Тех, которые еще до Сопротивления были запрещены.

- Зачем? - изумился я.

- Потому что предатели, - мрачно отозвался друг - Прогнулись, продались светлым. Предателям - смерть.

Здрасте приехали...

- Ну и самое прекрасное в том, что они были убиты еще до выхода статьи. А значит, сопротивление узнало об этом не из газет. Выходит, что они следили за собратьями, так что я, собственно, и приехал, чтобы вас предупредить - будьте осторожны, что ли... и, если заметите что-то подозрительное.

Я молчал. Лиза молчала. Том заглатывал кофе.

- Ну и кофе у тебя хороший, - выдал он, опрокинув в себя остатки. - Не то, что эта растворимая дрянь в офисе. Вырваться хотелось. Ты понимаешь, как обидно, Мэтт? У нас только что-то стало получаться... за что их убивать? Вот за что? Эти люди и так через столько прошли... ну чего они никак не угомонятся?

Я пожал плечами и, откинувшись на спинку стула, сообщил: - Мы собирались сейчас ехать к тебе, оформлять бумаги на освобождение. Том сморгнул, а потом лицо его посветлело:

- Что, правда? Серьезно, Мэтт? Это же прекрасно! Мисс Миллс, я вас поздравляю! - и тут же он сник, запуская пальцы в волосы и ероша прическу так, что вид у него разом сделался слегка полоумный. - Мда. Совсем уже крыша едет со всей этой работой. Ребят, вы же понимаете, что в такой ситуации лучше подождать?

Я понимал. А еще я понимал, что это «подождать» сейчас звучит как обещание пытки. Лиза - в шаге от вожделенной свободы. Я...

Я испытывал какие-то смешанные чувства.

- Извините, мисс Миллс, - Том на меня сейчас особо не смотрел. - Мне правда жаль, что так вышло...

- Я готова рискнуть, - произнесла темная, и голос ее звучал как-то холодно и отстраненно. - Я все равно планировала уехать сразу после освобождения.

- Мисс Миллс, мы прилагаем сейчас все усилия для поимки этих негодяев, но поймите... - он осекся, глядя на собранное и сосредоточенное, а главное -категорически непреклонное выражение лица моей подопечной. А потом задумчиво подпер подбородок кулаком. - Послушайте, а что, если... Мисс Миллс, у меня к вам очень серьезное предложение. Раз вы готовы рискнуть.

Мне все резко перестало нравиться окончательно, но это был не мой разговор. - Какое? - Лиза почему-то бросила на меня быстрый взгляд. - Что, если вашим освобождением мы попробуем убить сразу нескольких зайцев?

Мне захотелось встать и выставить лучшего друга за дверь с его гениальными идеями, которые вмешиваются в мою жизнь и переворачивают ее с ног на голову. Сначала он мне подкинул эту темную, а теперь что собирается?..

- Мы можем сделать из вашего освобождения демонстрацию, призыв, пример, -продолжал Том, с каждым словом загораясь все больше. - Я приглашу телевидение, подключу в нужном ключе газеты. В конце концов, вы - сестра Дэвида Миллса, а это для людей может значить очень много. То, что вы получаете свободу, говорит о том, что вы - абсолютно чисты перед законом, несмотря на то, кем были ваши родичи и каких взглядов они придерживались. Это сильный эмоциональный посыл. Я уверен, что он способен окончательно качнуть чашу весов в нашу сторону. Продемонстрировать людям, что те, кого они считают темными, не зло во плоти...

Он подался вперед, опершись локтями на столешницу.

- Ну, а со стороны государства я обещаю обеспечить вашу защиту после освобождения. И если вдруг остатки Сопротивления попытаются причинить вам вред, мы разделаемся с ними раз и навсегда.

Лиза молчала, глядя в чашку перед собой. Что творилось в этой голове сейчас? Неужели она всерьез обдумывает такую возможность? Это не твоя забота, темная, ловить бывших сослуживцев! Брось!

- Что думаешь, Мэтт? - кажется, Томас решил привлечь меня в качестве моральной поддержки, но я вынужден был его разочаровать и честно ответить:

- Дурацкая затея.

- Предлагаешь освободить мисс Миллс так же, как и других? Без шума и гама? Знаешь, что мне сказали, когда я предложил в свою очередь приставить слежку за каждым из освобожденных, а лучше - полноценную охрану? Мне сказали, что я идиот. И государственные ресурсы на это не рассчитаны. И что хватит с меня и того, что моя программа в принципе внедрена и поддерживается. А за то, что происходит с темными после освобождения, государство ответственности уже не несет. Поиски уцелевших темных ведутся, но круглосуточная охрана освобожденных это уже перебор.

Он скривился, как от зубной боли, и было ясно, что этот пересказ еще значительно смягчен.

- На условиях, которые я озвучил, я могу требовать защиту для мисс Миллс. Потому что она внесет значительный вклад в развитие программы. Так что... - Хорошенькие условия - подставиться под удар. - Но ведь она сама!..

- А ты и рад стараться. - Том задохнулся от возмущения, а я упрямо продолжил: - И вообще, Лиза все равно собирается уехать из страны. Уж до самолета я ее как-нибудь уберегу.

- А где гарантии того, что заграницу они не сунутся, а? Мы вообще-то имеем дело с фанатиками! Я открыл, было, рот, но меня перебил голос Лизы: - Я согласна.

Лиза

Сонное утро, начавшееся кое-как. Мэтт в моей постели. Он вставал осторожно, кажется, не хотел меня будить, но я все равно проснулась и молча наблюдала, как он натягивает брюки - сухое жилистое тело, отлично прорисованные мышцы, яркие царапины на светлой коже, при виде которых внутри удовлетворенно ворчали какие-то древние собственнические инстинкты. Рыжая лохматая голова, собранное, но все равно сонное лицо. Что уж, настолько не терпится от меня избавиться, что поднялся ни свет ни заря?

Мысль была как-то неприятной и... неправильной. Может и стоило так думать, но не получалось. Мы оба молчали. Молчали, когда одевались, умывались, завтракали. Я пребывала в каком-то подвешенном состоянии неверия. Не может быть, что вот сейчас оно все так просто закончится. Ну не может.

Накаркала, ведьма!

Даже когда Том вручил мне коробку, обозначив ее как личные вещи мисс Миллс, я все равно не поверила, что он приехал только с хорошими вестями. Ощущение подлянки зрело внутри, и когда он выдал про убитых темных, внутренний пессимист только злорадно крякнул: я так и знал! «Вы же понимаете, что в такой ситуации лучше подождать?..» Подождать? Ну уж нет! С меня хватит! Из страны я уж как-нибудь выберусь, а там пусть Итон и компания только попробуют ко мне руку протянуть, откушу вместе с головой. Вот только... Могу ли я так все оставить?

«Всех темных, получивших прощение, убили в порядке освобождения с показательным использованием запрещенных техник». Я не подавала виду, и даже самой себе не хотела в этом признаваться, но... Это известие было для меня сродни удару обухом по голове. Когда?! Когда из людей, борющихся за равенство возможностей и за лучшее будущее для всех, Сопротивление стало горсткой моральных уродов, с показательной жестокостью казнящих тех, кто не виноват ни перед одной стороной, ни перед другой?

Более того - тех, за чье лучшее будущее мы и сражались?

Вот оно, то, о чем предупреждал Эзра, когда я, молодая ведьма, ошалевшая от собственной силы и свободы, от падения запретов и ограничений, проверяла, где отныне пролегают границы моих возможностей... Вот об этом он говорил.

У остатков Сопротивления от запретных техник, судя по всему, окончательно поехала крыша. А бешеной собаке - собачья смерть. В предложении Тома был риск, и риск вовсе не тот, который он себе представлял. Рисковать жизнью мне было не в первой, но без браслетов и с силовой поддержкой, я была уверена в успехе операции. Другое дело, что мне было чем рисковать помимо жизни. Что, если Итона возьмут живым и выковыряют из него правду? Получится ли у меня успеть убежать и убежать так далеко, чтобы руки правосудия не дотянулись до головы одной изрядно согрешившей темной ведьмы? Готова ли я пойти на этот риск? А там попытаться незаметно взять дело в свои руки. В горячке схватки чего только не случается... как тут сказал Том - двух зайцев одним выстрелом?..

Размышляя обо всем этом, я не могла удержаться и украдкой поглядывала на носорога, из сосредоточенного сделавшегося хмурым. Он недовольно поджимал губы, бросал на друга злые взгляды и отчаянно не хотел, чтобы меня в это втягивали, хоть и пытался прикрыть это маской равнодушия. И от этого на сердце делалось теплее. От этого. От коробки, лежащей рядом со мной. Он попросил вещи Миллсов. Он подумал обо мне, о моей семье.

Почему ты не хочешь уехать со мной, упрямец? Ладно эту мысль я подумаю позже. И пока мальчики не принялись тыкать друг в друга чайными ложечками, стоит, пожалуй, вмешаться.

- Я согласна.

Том улетел окрыленный, рассыпаясь в благодарностях и заверяя меня, что я ни за что не пожалею, и что государство будет мне бесконечно признательно, и прочее-прочее-прочее. Он сказал, что ему понадобится время на организацию всего мероприятия на высшем уровне, дней пять. А уж потом... Мэтт закрыл за другом дверь и поднял на меня тяжелый взгляд. Ну ладно, носорожик, потерпи еще чуть-чуть. Каких-то пять дней.

- Зачем? - хмуро поинтересовался он.

- Хочу быть полезной любимой Родине, - хмыкнула я и, повернувшись к нему спиной, пошла обратно на кухню, где меня ждали остывший кофе и таинственная коробка.

- С каких пор? - Мэтт проследовал за мной.

- Всегда, - отрезала я. Возможно, переборщив с резкостью, но светлый на удивление понял.

- Ладно, вопрос некорректный. Ты уже отвоевала свое, Лиза. Куда ты лезешь?

Я села, стянула коробку со стола к себе на колени и погладила крышку, не торопясь открывать. В конце концов, если уж я рассказала ему про Джесси Тихий Омут, то какие еще могут быть тайны?

- Я знаю, кто убивает освобожденных. Как минимум одно имя. Итон Харвис, ученик Эзры. Он выходил на связь некоторое время назад. И он знает, кто я на самом деле. Поэтому у меня, знаешь ли, кровный интерес в том, чтобы это знание он унес с собой в могилу.

Я помолчала немного и добавила неуверенно:

- У меня есть, конечно, подозрения, что Эзра заткнул его печатью молчания: когда мы виделись, Итон как-то странно отреагировал на мой вопрос о том, кому он уже успел рассказать обо мне. Но на все сто я не уверена, да и это не абсолютная защита...

Мэтт сел, подпер подбородок кулаком. - Чего я еще не знаю? Я пожала плечами. - Да, в общем-то, теперь ты знаешь все! - Что он хотел от тебя?

- Сотрудничества. Подтверждения того, что, избавившись от браслетов, я присоединюсь ко второй волне Сопротивления.

-А ты?

- Заверила его в своей безграничной преданности темным идеям, - ядовито произнесла я.

Мэтт промолчал, кажется, он все же верил, что я не брошусь крошить светлых направо и налево сразу, как получу свободу.

- Значит, они действительно могут следить за темными, - заключил он. - За тобой в том числе. Ты не знаешь, сколько их? Как их найти?

- Он дал мне адрес для связи в случае форс-мажора, и я, конечно, могла бы слить эту информацию Тому. Но... смысл? Вряд ли они там все кучкуются, скорее всего это что-то вроде пункта связи и налет на него даст в лучшем случае пару заговорщиков, зато вспугнет и переполошит остальных. Тогда как предложенная Томом акция действительно выманит их, заставит прийти самих.

Носорог передернул плечами. - Мне это не нравится. - Не переживай, я запрусь на пять дней в своей комнате, ты меня даже не увидишь! Подсовывай только хлебушек под дверь, ладно?

-Лиза!

Так привычно, так знакомо прозвучал этот одергивающий рык, что я против воли победно улыбнулась, а Мэтт насупился еще сильнее и отвернулся, пытаясь удержать грозную мину. Вопрос был решен.Я взялась за крышку коробки и потянула ее.

Семейный альбом с фотографии, несколько отдельных снимков стопкой - их вынули из рамок. Пачка писем, перевязанных атласной лентой, их писал отец матери еще до брака, и мама хранила их в своей шкатулке с драгоценностями. Саму шкатулку, конечно же, оставить никто не потрудился. Несколько книг - те, что с дарственными надписями. Надо же, как чутко. Среди них - томик романтической поэзии, который подарила мне на пятнадцатилетие тетушка. И потемневшая от времени жестянка - девичий секретик, который хранился в тайнике под кроватью (основательно же они перерывали дом). В коробке лежала пара брошек, вышитая лента, записки подружек, засохшая роза, три перламутровых раковины и с десяток разномастных красивых бусин и пуговиц.

Глаза предательски защипало. Я провела пальцами по массивной обложке альбома - выделанная кожа, узор из остролиста, и не нашла в себе сил открыть его. Но уже то, что он у меня был, казалось чем-то невероятным.

Мэтт не ушел, пока я разглядывала свои «сокровища», но и на меня не смотрел, уставившись в окно. Я поднялась со своего места и, сделав пару шагов, встала рядом с ним, прислонившись попой к столешнице.

- Спасибо.

Дождалась, пока светлый поднимет на меня голову, и, обхватив руками его лицо, прижалась губами к губам. Мэтт вздрогнул, будто даже дернулся протестующе, но я его не выпустила. Нет уж, упрямец! Даже если у меня осталось всего пять дней, я намерена воспользоваться ими по максимуму! И никуда ты от меня не убежишь.

Кажется, он чуть опомнился, когда я уже сидела на столе, с задранной юбкой и голой грудью, выглядывающей из лифа платья, когда губы горели, а внутри все сжималось в предвкушении. Мотнул рыжей башкой, поднял на меня осоловелый взгляд.

Я напряглась, приготовилась отбиваться от очередных взбрыков светлой совести и подозрительности... Но Мэтт только шумно выдохнул, закрыл глаза, будто разрешал себе наконец не думать, и вошел в меня - одним движением до конца. Я вскрикнула, выгнулась, с наслаждением впитывая в себя это неповторимое ощущение наполненности, цельности. И ловя приближающуюся вспышку оргазма под ритмичное звяканье чашек на столе, подумала, что никуда я без него не уеду.

Семейные фотографии, разбросанные по столешнице, смотрели на происходящее неодобрительно. И нам очень повезло, что Камилла, решившая навестить брата и проконтролировать его здоровье, явилась лишь сорок минут спустя...

Мэтт

Я проснулся, как от толчка. Ощущение, разбудившее меня, было новым - но в то же время хорошо знакомым. Кто-то вскрывал защиту особняка. Возвращение в прошлое далось легко и быстро - как будто и не было этих полутора лет мирной жизни. Пол упруго толкнулся в босые ступни. Искать обувь - тратить драгоценные секунды. Я бесшумно выскользнул из комнаты. Мелькнула и пропала мысль запереть Лизу и Камиллу в их спальнях: если я не справлюсь, им лучше иметь простор для маневра и возможность уйти. Хотя я и понимал - они не уйдут. Нет, не эти две ведьмы. Если я не справлюсь - они ввяжутся в бой. Первая в браслетах, другая - военный лекарь.

А я могу не справиться. Один калека - против неизвестного количества нападающих. Мысль о том, что в дом ломятся возможные любители легкой поживы, даже не рассматривалась. Я точно знал, кто пришел. И за кем. ...и что ее ждет, если я не справлюсь. Значит - я справлюсь. Любой ценой. Чужое творение вгрызлось в защиту Уизел-Холла, и застряло, давая мне нужные мгновения для подготовки.

В считанные секунды я пересек коридор и замер в темноте и тишине спящего дома, оценивая обстановку и выбирая позицию. Лестница вниз, и я на самом ее верху, впереди - ступени и темный просторный холл. Прямо напротив меня - входная дверь. Идеальная атакующая позиция - я наверху и враг как на ладони. С укрытиями, правда, не сложилось, но после первого удара можно будет соскочить вниз и укрыться в библиотеке... Из плюсов: я жду их, и это моя территория. Из минусов: я один и... Просто - я один.

Время текло медленно-медленно, я будто застыл в вязком киселе, и только мысли были стремительными, бешеными. Добраться до телефона в холле? Вызвать подмогу? Не успею, а преимущества в высоте лишусь. Вложить силы в поддержание защиты, дать сигнал тревоги и молиться о том, чтобы соседи пришли на помощь? А смогут ли они помочь? И - придут ли?

Нет, надеяться надо на себя. А сигнал тревоги я дам тогда, когда он меня уже не выдаст. Я чувствовал, как защита медленно, миллиметр за миллиметром, уступает агрессивному заклинанию. Что ж, кто бы его не создал - он был хорош, и в какой-то момент его усилия оправдались настолько, что созданная брешь стала достаточной, чтобы в нее можно было протиснуться.

Я был уверен: они не станут ждать, пока защитное плетение падет окончательно. Они попытаются проникнуть сейчас. Велико было искушение пришибить сунувшегося первым у этой самой щели - но тогда оставшиеся снаружи были бы предупреждены о моем присутствии. Это меня не устраивало.Замерев без малейшего движения,я ждал. Лиза рассказала мне о том маге, который знал ее имя.

Если он здесь - а он здесь, я был в этом уверен, нынешний предводитель Сопротивления сам возглавлял карательные рейды - то здесь он и останется. Иначе всё будет напрасно: печать молчания, которую не мог снять он сам, вполне могут распутать маги дознаватели, и тогда...Нет. Уйти не должен никто. Нападающие должны полечь здесь все. Готовое заклинание лежало в ладонях доверчивым клубком. Сила гудела в крови -в первые с окончания войны, я призвал ее всю.

Темнота ночного дома надежно укутывала меня от взглядов, а боевая маскировка - от чар. Я не видел людей, просачивавшихся в дом по одному, не ощущал их живого присутствия за защитами - но слышал шорох их движений, сдерживаемое дыхание... Еще чуть-чуть - и обостренный слух, кажется, сумел бы хватить стук их сердец. Один, второй... четвертый. Я замер, прислушиваясь, есть ли кто-то еще - но, кажется, это были все противники. Если снаружи был кто-то еще - то он не собирался входить.

Ну, что ж. Начнем, пожалуй. Заклинание развернулось из клубка, и пламя ушло вперед широкой яростной дугой. А вместе с ним взлетел в небо и раскрылся над домом тревожным маяком магический призыв на помощь. Кто-то из нападавших, не успев закрыться, бешено заорал. Не, знаю, какого приема они ожидали от хозяев дома, в который вломились, но явно - не напалма.

Пламя залило холл, озарило его весь - рыжее море, в котором не видно ничего, и опало, зацепившись за людей и предметы. Нападавших действительно оказалось четверо. Рыжие языки плеснули по стенам. Взметнулись к потолку - и старый дом встряхнулся, как злой кот, стряхивая хозяйское пламя с обоев. На незваных гостей. Весь дом, от подвалов до чердака, прошил вопль пострадавшего, а я покачнулся, борясь с накатившей слабостью. Под носом стало горячо и мокро, во рту появился узнаваемый и отчетливый металлический привкус крови... В голове зашумело. Общее самочувствие от умеренно-паршивого стремительно катилось к отметке «паршиво-хуже некуда». Изуродованные магические каналы и измученный проклятием организм не справлялись с боем.

Ну что ж, прыжок на первый этаж с уходом в библиотеку отменяется, обороняться будем отсюда. Поборов приступ тошноты, я походя отмахнулся от атакующего заклинания и снова ударил. От первого удара до второго прошло секунды три. Одного из нападавших смело первой атакой, второй попал под раздачу, когда защита дома стряхнула со стен зарождающий пожар, но все равно строчил заклинаниями со скоростью швейной машинки, мелкими, но злыми, а еще двое... Вот они-то и беспокоили меня всерьез, потому что молчали.

К гадалке не ходи - там сработанная пара, и один сейчас держит щит, а другой выплетает что-то убойное. Защиту от ударов подранка я удерживал кое-как, готовя заклинание емкое, коварное, и подлое. По телу распространялась противная слабость. Третья атака должна стать последней.

Руки, пальцы ощущались вялыми, и хвала небесам, что сопровождающие жесты для подготовки не требовались, а щит что, щит можно и на локоть повесить, и развернуться к холлу боком - так легче его держать, и подранок, отвлекая внимания, долбит в него что есть сил, налегая не на силу, а на скорость. Это хорошая тактика, потому что защита моя тает, тает-тает-тает, и мне всё хуже, и чтобы просто стоять усилия требуются нечеловеческие, и мое заклинание почти готово, но я тяну, мешкаю с ударом, потому что жду, и эти доли секунды тянутся бесконечно.

Заклинание темного я ощутил гулом басовой струны. И в тот же миг мое собственное детище сорвалось в полет...

...вой рвущегося воздуха, треск перил, задетых разворачивающейся мощью. Чары высосали меня до дна, и все равно этого не хватило. Заклинание ушло недостроенным, чтобы на контратаке смести встречным движением подарок от темных, подцепить - и утянуть его хвостом за собой.

Теперь всё! Можно. Гул удара и прокатившуюся по дому отдачу я ощутил, уже летя физиономией в ступени и чувствуя только одно - облегчение. Я всё сделал как надо.

 Лиза

Я проснулась, как от толчка. От близости боя. Воздух гудел от призванной силы, и это ощущение отзывалось вибрацией в костях и ломотой в зубах... За мгновение до того, как я змеей вывернулась из постели, взревело пламя, и ночь вспорол истошный крик - и пусть кричал не Мэтт, меня все равно хлестнуло ужасом.

Он же один! Он же...

Не давая панике окончательно задавить мозги, я метнулась от дверей в коридор к окну, дернула раму, поднимая её и кляня сквозь зубы горе-ремонтников: перекошенное дерево поддавалось плохо. Если это Итон и компания, явившиеся по мою душу, то под окном меня запросто могут ждать - и либо я сейчас выпаду в гостеприимные объятия бывших соратников, либо они еще не знают, что я переехала в другую комнату.

Только на это я и уповала. Прихватив проверенную статуэтку, я спрыгнула с подоконника наружу. Осенняя ночь встретила неприветливо: холодом, туманом и мокрой травой. Горячими объятиями не встретила - а значит, мне повезло. Надо было обуться. Надо было потратить лишние секунды. и одеть что-то менее заметное в темноте, чем белая ночная рубашка. Надо было... Я поудобнее перехватила статуэтку, и отправилась вокруг дома к главному входу.

Замерла, осторожно выглянула из-за угла, никого не увидела - и рванула к ступеням крыльца. Затаилась, вслушиваясь - и осторожно потянула на себя дверь. Что предосторожность была излишней, я поняла, как только входная дверь захлопнулась за моей спиной.

Холл выглядел так, будто в нем бесновалось стадо слонов - а не один болезный носорог. Изломанная мебель, длинные подпалины на стенах, изувеченный паркет... Чем же он таким шарахнул? Не важно, впрочем - главное, всем хватило. Самому Тернеру, однако, тоже хватило - он лежал у основания лестницы, и Камилла, такая же растрепанная, как и я, тоже в одной ночной рубашке, склонилась над братом, и я чувствовала, как разворачиваются вокруг них обоих токи целительских сил.

Я хотя все во мне рвалось туда, к нему - я все же заставила себя подойти к каждому нападавшему, и проверить пульс. Сейчас, когда Мэтт был беспомощен, а его сестра целиком занята его спасением, неприятные сюрпризы от, вроде бы, погибших нападавших были совсем ни к чему. К счастью, предосторожность оказалась излишней - мои бывшие соратники были действительно мертвы, и на лицах их истаивали серебристыми искрами Маски Отторжения.

Подобное заклинание носила когда-то и Джессика Хайд - круглосуточно, не снимая. Оно заставляло окружающих видеть твои черты другими, смазывало, скрадывало движения и характерные жесты, неузнаваемо меняло голос. Я помню, какой незащищенной я себя почувствовала, когда отдала свое боевое имя Стелле и сняла Маску. Будто голая.

Эти были сложнее - доработали, значит. Настоящие лица темных проявились еще до того, как я успела закончить обход - и только тогда смогла разжать руку и уронить статуэтку.

Надо же, второй раз не пригодилась... ...кроме Итона из нападавших я не узнала никого. Оно и к лучшему. Не то, чтобы по знакомым я стала бы скорбеть - но так всё равно было легче. - Как он? - спросила я у Камиллы, повернувшись, наконец спиной к нападавшим и приблизившись к Мэтту и его сестре. - Помощь нужна? - Плохо, - лаконично отозвалась Камилла, игнорируя предложение помощи.

Судя по магическим потокам вокруг них, «плохо» было существенным преуменьшением. Поврежденная энергоструктyра носорога не выдержала напора пропущенной сквозь нее силы, и сейчас представляла собой месиво из изувеченных каналов. Проклятье, расползшееся по ним паразитом, а кое-где и подменившее участки собой, препятствовало возвращению к норме, и заложенная природой способность энергетической структуры к самовосстановлению служила сейчас своему хозяину дурную службу: она тянула из тела, которое и так было едва живо, остатки сил, что жизненных, что магических.

- Я ничего не могу сделать, ничего! - отчаяние, плескавшееся в голосе светлой, звонило похоронным колоколом. - Твои травы помогут ему продержаться чуть дольше. но... Этого мало! Чудо, что он еще жив! У меня есть при себе артефакт экстренного вызова, я позвала на помощь коллег, но...

Целительница вцепилась в брата зубами, ногтями, целительским искусством и правом родства, но всего этого было мало. Мы обе видели: Мэтт отходит.

Я тебя ненавижу, Мэттью Тернер. Ты понял? Ты всё испортил. Всю мою жизнь. Ты всё пустил по ветру, когда до свободы оставалось полшажка! Бессознательное тело ничего не ответило на мои мысленные обвинения.

- Камилла, я знаю два способа его вытащить, законный и быстрый, - она подняла на меня изумленный взгляд, и я как можно безразличнее дернула плечом. - Да, я много об этом думала, и что?

- Начинай с законного,- сориентировалась  собеседница.

Я кивнула, внимательно глядя на длинные узкие ладони, лежащие на голой груди носорога. Она поддерживала уставшее биться сердце, своей волей, своей силой гнала по его жилам кровь. Эти руки не просто лежали на его груди - они держали моего мужчину.

- Грамотный ритуалист может до некоторой степени заменить мага крови. Суть идеи в том, чтобы полностью уничтожить всю энергетическую структуру пострадавшего. Останется только ядро - проклятие его не затрагивает, оно нацелено на каналы.

- Но ведь...

- Да, в этом случае маг погибнет - поэтому сразу после процедуры его следует поместить в изолированный магический кокон без малейшего доступа к внешним магическим потокам, а саму операцию следует проводить внутри комплекса стабилизирующих знаков.

Я перечислила нужные фигуры, из тех, что помогли бы ослабленному человеку пережить убийственные манипуляции и тех, которые должны подтолкнуть естественную регенерацию каналов.

- Подпитку кокона лучше всего проводить женщине. - продолжила я, облизнув пересохшие губы и не отводя взгляда от рук Камиллы. Они, эти руки, держали сейчас в живых не только Мэтта, но, по ощущениям, и меня. - В идеале -родственнице, но это уже капризы, можно обойтись. Процедура долгая, сложная, энергозатратная и, полагаю, дорогостоящая - в магическом коконе пациента придется держать... - я запнулась, забыв простейшую вещь. - К какому сроку у эмбриона полностью формируется собственная энергоструктура?

- К седьмому месяцу. - отстраненно отозвалась Камилла, что-то яростно высчитывая в мыслях.

- Вот от шести до семи месяцев. значит. - заключила я, - В зависимости от подпит...

- Давай второй, - перебила меня она, и голос ее был настолько спокойным и будничным, что я сочла нужным предупредить:

- Камилла, эти эманации не удастся выдать за последствия побоища.

- Камилла не дура, Камилла знает, чем это грозит, - светски отозвалась целительница. и вдруг заорала: -Быстрее телись, идиотка, он умрет в любую минуту!

И я услышала, как с легким звоном лопнула ниточка, удерживающая при мне здравый смысл и инстинкт самосохранения.

- Всё просто. Есть четыре трупа, всем четверым он лично пустил кровь еще при жизни, закидываем Мэтта в центр, и работаем тандемом - я буду глазами, а ты руками. - усмехнулась я, с легким сердцем мостя себе дорогу на эшафот. Это у Камиллы - героический жених и личные заслуги перед государством, она выплывет, а мне с моей сомнительной биографией, одна дорожка.

- Приходилось когда-нибудь видеть, как с садовых растений снимают вьюн-паразит? Отлично. Вся энергоструктура Мэтта сейчас оплетена чем-то подобным, к тому же этот паразит маскируется под хозяина. Ритуал на крови жертв, во-первых, проявит его, а во-вторых, напитает, и этим заставит в некоторой степени отделиться от носителя. Я подскажу, куда смотреть и что делать - а ты просто вытянешь из него проклятие, как нить.

Звучало,конечно,просто. А на деле...

Я собиралась творить темную магию руками светлой, подсунув проклятию обманную жертву, и уделавшись попутно по уши в соответствующие эманации. Всё-таки, новое Сопротивление в чем-то было право - нельзя связываться со светлыми, от этого одни неприятности!