Глава 7 · Прощай

Наташа буквально выбежала из парка и, судорожно хватая воздух, остановилась.

— Как же так? — проговорила она тихо себе под нос. — Ничего не понимаю…

Девушка достала из сумочки телефон и набрала знакомый номер.

— Миша, здравствуй. Это Ната. Нам нужно поговорить срочно, — выпалила девушка, переводя сбившееся от волнения дыхание.

— Наташ, привет. Извини, но я занят. Чего такого срочного случилось? — с усмешкой спросил Субботин. — Опять страсти мексиканские везде мерещатся?

— Слушай, дорогой, не нужно со мной шутить. Я серьёзна, как никогда. Нам… нужно… поговорить, — ещё раз, но уже выделяя каждое слово, сказала Наташка.

— Хорошо, я тебя слушаю. Только давай побыстрей мысли излагай. Окей?

Наташа пару секунд думала и выпалила:

— Ко мне приезжал Миллер.

На другом конце провода раздался сухой кашель и приглушённая брань.

— Предупреждать же нужно, — продолжал кашлять Михаил. — Такое не говорят вот так, глупая.

— Сам дурак. Издеваешься что ли? Ты услышал, что я только что сказала? Ко мне приезжал Глеб Миллер, — настойчиво повторила Наташа.

— Не тупой — понял, — коротко буркнул Миша. — Чего хотел?

— Чего хотел, — передразнила Старостина, — а хотел он, Мишенька, узнать подробности того самого дня, все детали. Он, знаешь ли, мне столько вопросов задавал, что я вот невольно задумалась: а что действительно тогда произошло?

— И с чего это ты вдруг заинтересовалась этим? Пять лет жила себе спокойно — всё было пофиг, а сейчас вдруг такой дикий интерес, — недоверчиво протянул Михаил.

— Миша, он задавал очень странные вопросы, — понизив голос, сказала Наташа.

— Какие, например?

— Например, за что Лиза его предала? Почему изменила ему? Ну как тебе вопросики? А? Ничего мне не хочешь случайно рассказать, Михаил Сергеевич? — в её голосе зазвучали стальные нотки.

— Нет, не хочу. Мне, в общем‑то, и нечего тебе сказать, — Михаил придал своему голосу максимальной непринуждённости, но Наташа уловила в нём нервозность.

— Так, понятно. Хорошо. Ты сам меня вынудил, Субботин, — она сделала паузу, давая ему прочувствовать угрозу.

— Ты о чём? — заволновался мужчина.

— А о том, что поеду к Лизке. Вдруг у неё найдутся ответы. Как думаешь? — Наташа намеренно растягивала слова, наблюдая — пусть даже на расстоянии — за реакцией Михаила.

— Старостина, ты что, шантажировать что ли меня решила? — на всякий случай уточнил Михаил, пытаясь сохранить усмешку, но голос его чуть дрогнул.

— Думай как хочешь. Ну так что? — холодно повторила Наташа.

Субботин молчал, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились десятки вариантов, как выкрутиться, но он понимал: если Наташа всерьёз возьмётся за Лизу, последствия могут быть непредсказуемыми. «Ей и так хватает стрессов, — подумал он. — Не хватало ещё, чтобы эта неугомонная начала её допрашивать».

— Хорошо, давай я к тебе заеду. Только после восьми — сейчас работы тьма, — сказал Михаил и отключил звонок.

Наташа медленно опустила телефон, глядя на погасший экран. Руки слегка дрожали, но в груди закипала решимость. «Что же ты скрываешь, Миша? » — думала она, направляясь к выходу из парка. Ветер подхватил прядь волос, и она машинально убрала её за ухо, пытаясь упорядочить мысли.

«Лиза… Глеб… Миша… — имена крутились в голове, складываясь в мозаику, части которой никак не хотели соединяться. — Пора выяснить правду. Хоть кому‑то из вас придётся её рассказать».

Она достала платок, вытерла вспотевшие ладони и решительно зашагала к автобусной остановке. До восьми ещё было время — достаточно, чтобы подготовиться к разговору.

Пят лет назад.

— Наташ, ну ты скоро? — спросила Лиза, то и дело поглядывая в телефон. Глеб не звонил уже несколько часов и не брал трубку — на него это было совсем не похоже.

— Да иду я, иду. Только курточку захвачу — вроде дождь обещали, — крикнула Старостина и, подойдя к подруге, спросила: — А ты что такая расстроенная? Случилось что?

— Да не знаю… Вроде нет, но за Глеба как‑то волнуюсь — не звонит, не пишет. Тишина, как перед бурей, — Лиза нервно поправила прядь волос и вздохнула.

— Да ну, перестань, Лизка. Он, наверное, уже у родителей на даче — нас ждёт. Давай поехали, а то и так долго прокопались, — Наташа ободряюще улыбнулась и похлопала подругу по плечу.

Ещё несколько дней назад дядя Андрей и тётя Света пригласили Лизу вместе с Наташкой в свой загородный дом — посидеть на свежем воздухе, отдохнуть и обсудить предстоящую свадьбу. Месяц назад Глеб сделал Лизе предложение, и девушка его приняла.

Светлана Николаевна, мама Глеба, была просто на седьмом небе — она уже давно считала Лизу частью своей семьи. В доме Миллеров часто звучали разговоры о том, как хорошо, что Лиза появилась в жизни Глеба. Сама Светлана Николаевна не раз говорила мужу: «Наконец‑то наш мальчик нашёл свою судьбу».

А Миллер‑старший просто был рад, что в отношениях с женщинами Глеб оказался весьма постоянен — в отличие от своего младшего брата, который в свои еще несолидные двадцать пять лет гулял напропалую. Отец не раз с улыбкой замечал: «Глеб — это наша надёжность. Он знает, чего хочет, и идёт к этому».

— Ты права, наверное, я просто накручиваю себя, — Лиза попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной.

— Светлана Николаевна, добрый день! — весело крикнула Лиза, открывая калитку большого кованого забора.

— Лизонька, Наташенька! — приветливо проговорила женщина и бросилась их обнимать. — Ну как, мои хорошие, как добрались? Вас Глебушка привёз?

Девушки переглянулись, и Лиза непонимающе спросила:

— А разве он не тут?

— Как это? Нет, милая. Я думала, он с вами будет.

— Ой, тётя Света, я до него весь день не могу дозвониться. Что‑то я волнуюсь.

— Ну‑ну, не переживай, сейчас я его наберу, а вы пока сумки разбирайте.

Женщина отошла в сторону и достала телефон, чтобы позвонить сыну, но не успела: рядом с забором засвистели тормоза автомобиля Миллера‑младшего.

— Вот она, ваша пропажа! — весело сказал Андрей Артурович и тут же замер с шампуром в руках.

Глеб вышел из машины — вернее, вывалился: настолько он был пьян. Мужчина еле держался на ногах, и было удивительно, как он вообще добрался до места целым и невредимым.

— Сын, я не понял, что происходит? — строго заговорил отец. Он никогда не видел Глеба в таком состоянии. — Ты зачем так напился, да ещё и за руль сел?

Глеб вытянул вперёд руку, растопырив пальцы, показывая, что всё в норме.

— Глебушка, боже! На кого же ты похож, сынок, — мать всплеснула руками и подбежала к нему, рассматривая массивный синяк под правым глазом.

— А на кого, мамочка, я похож? А? — заплетающимся голосом спросил Глеб. — На болвана я похож. Вот! — Парень с силой ударил себя кулаком в грудь. — Я болван, придурок, клоун. Надо мной можно просто так взять и посмеяться.

— Так, сын, заканчивай концерт и иди приводи себя в порядок, — почти прикрикнул на него отец. — Тебе двадцать восемь лет, ты взрослый мужик, женишься скоро, а ведёшь себя как…

— Что? Женюсь? — Молодой человек как‑то странно хохотнул и горько посмотрел на отца. — Нет, папа. Я никогда не женюсь.

— Глеб? — тихо произнесла Лиза, до этого молча наблюдавшая за происходящим.

— О, какие люди! Лизок, — сказал Глеб и, больно схватив девушку за плечо, потащил к отцу. — Вот, отец, на ней я должен жениться? — Миллер ткнул пальцем в сторону Суворовой и повернулся к матери. — Мам, может, ты скажешь? На ней я должен жениться?

— Ну, Глебушка, конечно. Ты что, это же наша Лизонька, твоя невеста, — залепетала женщина.

— Нет, мамуля, у меня нет невесты. И эта… мне никто, — Глеб качнулся и отпустил пальцы, оставившие у девушки на плече красные следы.

Лиза недоумённо смотрела на своего жениха и, протянув руки, хотела обнять, успокоить, а потом уже разбираться в природе его сегодняшнего поведения. Но, заметив это движение, Миллер крикнул:

— Не смей, не трогай меня больше! Никогда. Поняла? Я ненавижу тебя! — выпалил он.

Светлана Николаевна подбежала к Лизе и обняла её за плечи, видя, что девушка сейчас расплачется.

— Сынок, успокойся, прошу тебя, ты же Лизочку обижаешь, — пыталась вразумить отпрыска мать.

— Мама, я никогда на ней не женюсь. Не женюсь, потому что она… шлюха!

Лиза дёрнулась, как будто её ударили в самое больное место, и слегка качнулась. Слёзы ручьями потекли по щекам, руки задрожали, и она судорожно что‑то убрала в карман джинсов, пытаясь побыстрее спрятать.

Страшное слово, как гром среди ясного неба, ударило по всем присутствующим. Глеб подошёл к ней нетвёрдой походкой, взглянул в глаза, а затем, взяв за подбородок, придвинул её лицо к своему и, словно гадкий плевок, снова обрушил на неё эту грязь:

— Ты слышала, шлюха.

Лиза стояла ещё несколько секунд, осознавая, что прямо сейчас самый дорогой в её жизни человек убил её одним только словом, кинутым как камень. Девушка печально взглянула на Андрея Артуровича, развернулась и пошла в сторону калитки. Она положила руку на плечо Светланы Николаевны, как бы успокаивая, и, остановившись у беседки, сняла обручальное кольцо и тихо положила на стол.

Наташка, не говоря ни слова, схватила сумки и догнала подругу, параллельно вызывая такси. У калитки Суворова задержалась, медленно повернулась и, наткнувшись на колючий взгляд теперь уже бывшего жениха, произнесла:

— Прощай.

И исчезла из их жизни ровно на пять лет.