Глава 9 · Перед ужином

Наши дни.

— Глеб Андреевич, к вам пришли, — сдержанно сообщила секретарша по селекторному телефону, её голос прозвучал чуть приглушённо из‑за помехи в динамике.

— Кто ещё? — устало выдохнул Миллер, не отрываясь от бумаг. Он провёл рукой по виску, пытаясь унять нарастающую головную боль.

— Э‑э… это Татьяна Лебедева, — слегка замялась секретарша.

Глеб тяжело вздохнул. Уж кого‑кого, а Таню он точно сейчас видеть не желал. Но девушка уже была в его приёмной — соврать не получится.

— Пусть войдёт, — бросил он коротко, откладывая ручку и откидываясь на спинку кресла.

Дверь распахнулась с резким хлопком — так, что ударилась о стену, отозвавшись глухим стуком. Татьяна процокала каблуками прямо к его столу, не дожидаясь приглашения. Её походка была нарочито уверенной, но в глазах мелькнуло что‑то тревожное.

— Любимый, — протянула она, растягивая гласные, — а почему ты мне не сказал, что сегодня вечером у нас в компании какой‑то фантастический ужин?

Глеб заскрипел зубами, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Таня, — произнёс он сквозь стиснутые зубы, — это деловая встреча с клиентами и инвесторами. Никакого отношения к твоим «танцулькам» это не имеет. Поняла? — Он бросил на неё грозный взгляд и снова уткнулся в бумаги, ясно давая понять, что разговор окончен.

Но девушка словно не заметила его тона. Она вальяжно опустилась в кресло, закинула ногу на ногу и поправила прядь волос.

— Нет, ну я просто хотела уточнить… — протянула она. — Я слышала разговоры среди сотрудников — говорят, туда приглашают парами. Так что, Глебушка, я, наверное, пойду с тобой.

Глеб резко швырнул ручку — та со стуком упала на пол и подкатилась к ногам Татьяны. Он поднялся, медленно обошёл стол и наклонился к ней, глядя прямо в глаза.

— Запомни раз и навсегда: ты никаким боком к этой компании не относишься, — произнёс он жёстко. — Так что будь добра не употреблять в своей речи местоимение «наша». Она чья угодно — моя, моего отца, но не твоя. А значит, не наша. Поняла? — Его голос зазвучал громче, почти срываясь на крик.

Он присел на край стола и поднял вверх указательный палец, подчёркивая важность следующих слов:

— На ужин действительно приглашают с парой, но ты мне не пара. Мы с тобой не вместе. То, что ты иногда у меня ночуешь, не делает тебя моей девушкой.

Татьяна резко выпрямилась, её лицо побледнело. Она уставилась на него с непонятным выражением — смесью обиды и злости. Затем, едва сдерживая дрожь в голосе, произнесла:

— Но мы ведь так много времени проводим вместе… И не только в постели. Я помогала тебе костюм выбирать, — она начала загибать пальцы, — потом мы с тобой ходили в кино, ездили на выходные за город…

Миллер отошёл к окну, засунув руки в карманы брюк. Он смотрел на город за стеклом, но видел перед собой лишь её настойчивый взгляд.

— Ты… ты меня раздражаешь, Танюша, — наконец произнёс он. — Веришь? Тебя слишком много. Ты просто всюду, — он взмахнул руками, описывая какую‑то эфемерную окружность. — Ты своим присутствием меня задавила. Вот скажи, зачем ты сейчас сюда припёрлась? У тебя же есть своя работа. Занимайся своими делами и не лезь ко мне.

Он развернулся к ней лицом и пристально посмотрел. Увидев, как в глазах девушки заблестели слёзы, он махнул рукой и вернулся за стол.

— Это всё из‑за неё, — прошептала Таня едва слышно.

— Не понял. Повтори. Что ты сказала? — зашипел Глеб, резко поднимая голову.

— Я сказала, что это всё из‑за неё! — уже закричала девушка, вскакивая на ноги. — Не успела эта гадина приехать, как ты сразу в стойку встал. Быстро ничего не скажешь!

Миллер на секунду замер, вглядываясь в её искажённое злобой лицо. Затем резко провёл рукой по столу — документы и папки с шумом полетели на пол. Он вскочил, подбежал к Татьяне, зло сжимая челюсть.

— Я никогда не бил женщин, — процедил он сквозь зубы, — но ты заставишь меня нарушить это правило. Не переходи границы и выметайся отсюда. Быстро.

Он схватил Таню за руку и буквально выставил её за дверь, с силой хлопнув ею так, что задрожали стёкла в шкафу.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Глеб провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Где‑то вдалеке послышался стук каблуков — Таня уходила.

Миллер сел в кресло, где только что сидела Таня Лебедева, и, скрестив руки в замок, прикрыл глаза.

«Это всё из‑за неё…» — эти Танькины слова пульсировали у него в голове, словно болезненный ритм, отдаваясь в висках тупой болью.

— Почему же я так разозлился? — мысленно спросил себя Глеб. — Лебедева, по сути, права. Я действительно потерялся с тех пор, как встретил Лизу в том торговом центре. Какое‑то наваждение, иначе не скажешь.

Он вспомнил тот день: Лиза стояла там, держа на руках счастливую дочь. Тогда он почувствовал, будто мир на мгновение замер, а потом перевернулся с ног на голову.

Миллер взглянул на часы — стрелки неумолимо приближались к обеду.

— Наверное, пора ехать домой, — пробормотал он себе под нос. — Работать всё равно больше не получится — эта дура окончательно выбила меня из колеи. Но пару на вечер всё же придётся найти: приглашение на двух человек.

Он начал судорожно перебирать в уме своих знакомых подруг, мысленно отсеивая одну за другой: Марина — слишком болтлива, будет весь вечер обсуждать последние сплетни. Катя — чересчур эмоциональна, может устроить сцену из‑за пустяка. Ольга — умна, но слишком прямолинейна, способна отпугнуть инвесторов парой резких фраз.

Ни одна не подходила. Ни одна не вызывала того странного, необъяснимого трепета, который появлялся рядом с…

Внезапно он разозлился от собственных мыслей и затряс головой, чтобы избавиться от наваждения.

— Ладно, пусть всё‑таки пойдёт Танька, — вслух произнёс мужчина, сам удивляясь своему решению. — Я же ей всё объяснил. Надеюсь, девушка будет где‑нибудь в сторонке попивать шампанское и не отсвечивать. Главное, чтобы не начала разыгрывать роль «моей девушки» перед всеми.

Глеб достал телефон, пару секунд помедлил, глядя на чёрный экран, словно ожидая, что тот даст ему какой‑то знак. Затем решительно разблокировал устройство и нашёл в контактах номер Татьяны.

Пальцы замерли над кнопкой вызова. В груди что‑то неприятно сжалось — то ли от чувства вины, то ли от осознания, что он снова идёт на компромисс с самим собой. Но выбора не было: дело важнее личных переживаний.

— Ну что ж, Таня, — тихо проговорил он, — давай попробуем ещё раз, — и нажал «вызов».

— Мамочка, какая же ты у меня красивая! — восхищённо воскликнула Сашка, рассматривая Лизу в большом напольном зеркале.

— Спасибо, доченька. Тебе правда нравится? — игриво спросила Елизавета.

— Я никогда не видела такого прекрасного платья! — протянула малышка, сложив домиком свои пухленькие ручки. — Ты как принцесса!

Лиза прикрыла рукой лицо, чтобы не расхохотаться: так комично выглядела сейчас её дочурка, с широко раскрытыми глазами и восторженно приоткрытым ртом. В этот момент она заметила в зеркале Михаила и обрадованно выдохнула:

— Дорогой, ты приехал? — Лиза повернулась к мужчине и повисла на нём, нежно целуя в щёку. — Устал?

Миша только покачал головой в знак отрицания и продолжал любоваться прекрасной девушкой. Солнечный луч упал на её волосы, заиграв золотистыми бликами, а платье, переливаясь, подчёркивало изящный силуэт.

— Ты у меня просто красавица, — он погладил Лизу по шёлковым волосам и поцеловал в висок, а затем, как бы спохватившись, спросил: — Готова?

— Всегда готова, — ответила Лиза, смеясь. Её глаза искрились радостью, а на щеках появился лёгкий румянец.

— Тогда поехали. Нужно ещё Сашку к моей маме завезти.

— Ура, к бабе Ксюше поеду! Ура, ура! — обрадованно закричала малышка, прыгая вокруг Миши и хлопая в ладоши. — Я ей покажу, как я умею прыгать на одной ножке!

— Ладно, девочка моя, пойдём возьмём твой рюкзачок и поедем. Хорошо? — Миша ласково потрепал Сашу по волосам.

— Ага! А вы с мамочкой на праздник идёте? Да? — не унималась девочка, заглядывая мужчине в глаза.

— Да, милая, на праздник. Но не переживай, мы недолго. А ты пока побудешь с бабушкой, поиграешь с её котиком, посмотришь мультики.

— Хорошо, я обожаю бабу Ксюшу! — сказала девочка и чмокнула мужчину в небритую щёку. — И котика тоже!

— Ну что, девочки мои любимые, идём? — спросил Миша и, получив молчаливое согласие, вышел из дома, держа весёлую Сашку на руках.

Лиза напоследок окинула взглядом комнату — всё ли в порядке, ничего ли не забыли — и последовала за ними, на ходу поправляя причёску. На душе было легко и радостно: рядом любимые люди, впереди — долгожданный вечер, а Сашка звонко щебетала что‑то про подарки и воздушные шарики.

«Как же всё‑таки здорово, когда есть такие моменты, — подумала Лиза. — Простые, но такие счастливые. И как хорошо, что рядом Миша — надёжный, добрый, заботливый. С ним всё кажется возможным».

Она улыбнулась своим мыслям, закрыла дверь и поспешила догнать своих самых дорогих людей.

— Ой, дорогие мои, приехали! Ну наконец‑то! Проходите, проходите, не стойте на пороге! — радостно воскликнула Ксения Олеговна, всплеснув руками и поспешно вытирая фартуком влажные ладони.

— Бабулечка! — звонко закричала Сашка, с разбегу вешаясь Ксении Олеговне на шею. — Я так соскучилась по тебе! И Катьку привезла — сейчас будем играть, играть, играть! — без умолку тараторила девочка, подпрыгивая от восторга.

— Мам, мы только Саньку завезли, а сами поедем, хорошо? — махнул рукой Миша, поглядывая на часы. — У нас ещё дела.

— Ну вы хоть бы на пять минут остались! — с лёгкой обидой в голосе проговорила Ксения Олеговна. — Я же вас вообще не вижу… Лизонька, девочка моя, — она повернулась к девушке, обняла её за плечи, — я по тебе так соскучилась. Ты хоть приезжай почаще, можешь и одна. — В её голосе прозвучала едва заметная укоризна. — А то этого мужлана, — она шутливо ткнула пальцем в сторону сына, — не дождёшься! — и весело рассмеялась, стараясь сгладить нотку грусти в своих словах.

— Конечно, тётя Ксюш, договорились, — успокоила её Лиза, ласково погладив женщину по руке. — Через несколько дней Сашу в садик оформлю, и буду немного посвободнее. Вот тогда и заеду, обещаю.

— Ну вот и хорошо, Лизок, — улыбнулась Ксения Олеговна, заметно повеселев. — А как там мама? Всё ли в порядке?

— Да понемногу справляется, — грустно проговорила Лиза Суворова, опустив взгляд. — Я её сюда зову — Мишка вон какой дом нам выстроил, просторный, светлый… А она не хочет. Говорит: «Мешать буду».

— Ну ладно, ты не переживай, — мягко сказала Ксения Олеговна, покачав головой. — Я с ней сама поговорю как‑нибудь. Пусть хоть ко мне приезжает — у меня тоже дом большой, места хватит на всех. — Она хотела ещё что‑то добавить, но Сашка не дала ей договорить.

— Бабуль, идём! — нетерпеливо потянула внучка за рукав. — С Катькой замок будем строить! Большой‑пребольшой!

С этими словами Сашка, схватив бабушку за руку, утащила её в комнату. Лиза и Миша переглянулись и, крикнув на прощание «Пока», вышли из дома.