Глава 21

Ульяна После ухода мужа, я обессилено села на кровать, чувствуя, как меня всю трясёт от злости. Я пережила настолько сильный всплеск эмоций, что теперь чувствовала себя совершенно разбитой и опустошённой. Даже мысли путались и хотелось поплакать, чтобы хоть как-то снять напряжение. Это был первый раз, когда Глеб позволил себе говорить со мной таким злым тоном и повысил на меня голос. Я и не ожидала от него ничего подобного, потому что до этого он в любой ситуации сохранял спокойствие и не переходил на крик, ведя себя достойно. Говорят, что всё бывает впервые, но я надеялась, что со мной подобного не произойдёт. Глеб как раз покорил меня своим мягким характером и я чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности, не сомневаясь, что он не сделает мне больно. А он взял и сорвался на меня. Я всё ждала, когда он вернётся, но этой ночью мой муж не ночевал дома, заставив меня понервничать. Ну что за мужчина?! Что с ним вообще происходит? Он взял и обвинил меня в измене, не имея при этом никаких доказательств. Зря я, наверное, принесла цветы домой, надо было оставить их в офисе, но в тот момент я об этом не подумала. Мне нечего было скрывать от Глеба и моя совесть перед ним чиста, видно поэтому я не придала значения, как он может отреагировать на подарок Евгения Александровича. И я бы могла понять претензии и недовольство мужа, если бы он выразил их нормальным способом, а не стал закатывать мне сцену с швырянием вещей мне под ноги. Ничего не узнав, не захотев со мной спокойно поговорить, как-то осторожно докопаться до правды, Глеб просто взял и психанул, накричав на меня. И что-то я сомневаюсь, что найденные вещи, как и цветы, могли помочь ему прийти к выводу, что я закрутила роман с директором. Нет, тут явно не обошлось без моего «любимого» и «обожаемого» свёкра, чтобы этой заразе всю жизни икалось! Несмотря на то, что я приютила его на несколько недель, что я кормила его и убирала за ним бардак, этот старик взял и всё равно нагадил мне напоследок. Но в таком случае Глеб не отличается особым умом и не так сильно мне доверяет, раз поверил словам своего отца, который мало того, что почти меня не знает, но ещё и никогда меня не любил, что было прекрасно видно. Он вообще проявлял ко мне странный интерес, то щипал и пошло шутил, то называл меня дерзкой и наглой. Этой ночью я спала очень плохо, на душе было неспокойно и меня почему-то то и дело бросало в жар, а тело ломило. Скорее всего, всё дело было в нервах. Глеб заставил меня в очередной раз сильно перенервничать, наплевав на моё самочувствие. Мне даже не помогло успокоительное и заснуть я смогла только под утро, переборов себя и не позвонив мужу. Пусть ночует в гостинице или со своим отцом, раз ему так хочется. А я не буду звонить первая. Идиот! Это же надо был так наброситься на меня! Ну и куда он всё-таки ушёл? Я же не железная и, вопреки моей обиде и злости, всё равно волнуюсь за него и переживаю. Проспав всего пару часов, проснувшись от сильной боли в животе, я поняла, что что-то не так. Меня тошнило, во рту был вкус желчи, а низ живота раз за разом сжимали спазмы. И тут я испугалась также сильно, как и в день нападения ненормальной девчонки. Только недавно я узнала о беременности, ещё не успев посетить гинеколога, не говоря уже про анализы, так что я совершенно не была уверена в своём состоянии. Вдруг моё тело не готово к беременности из-за постоянных срывов и волнений? Ещё и слабость, вызванная потерей крови, тоже могла сыграть свою роль. Схватив телефон, я в панике вызвала скорую, понимая, что сама просто не доеду до больницы. Меня от резкой боли скрючило так сильно, что я не могла разогнуться. А потом я позвонила маме, в слезах попросив её приехать. После этого я от боли уже мало что понимала, к счастью, вовремя сообразив открыть дверь, пока я ещё могла это сделать. Мама приехала первая и кружила вокруг меня, пытаясь понять, что со мной, в то время как я лежала скрючившись на кровати, стараясь медленно дышать, почему-то думая, что от этого боль станет терпимее. Из-за жара и гула крови в ушах, я мало что слышала, да и понимала, выхватывая реальность обрывками. Вот приехала скорая. Вот меня выводят вниз и сажают в машину. Вот мы уже в больнице. Вот я уже в палате… А вот мне говорят, что у меня выкидыш… – … срок маленький, так что никаких серьёзных последствий… видно вы пережили какое-то эмоциональное потрясение… недостаток в организме… странно, что вам стало так плохо, наверное из-за полученных недавно ран и недостатка… – звучал где-то на задворках сознания голос доктора, пока я смотрела перед собой, ещё ничего не понимая. Боль прошла, но остались тяжесть внутри живота и какое-то отрешённое состояние. Я наблюдала за действиями медсестры, смотрела на маму, разговаривавшую с врачом, и пыталась осознать произошедшее. Но поверить в это было трудно. Всё произошло как-то быстро и… всё было неправильно! – Милая, тебе звонит начальник. – Ко мне тихо подошла мама, неуверенно протянув мне мой телефон. – Хочешь, я сама с ним поговорю и… и что-то придумаю, чтобы он выписал тебе больничный? Я просто кивнула. У меня был выкидыш? У меня был выкидыш… – Милая, мне позвонить Глебу? – Мама снова подошла ко мне и легонько сжала мою ладонь. – Хочешь его обрадовать? – О чём это ты? Что ты такое говоришь? – Ну как же… Он думает, что это ребёнок Евгения Александровича и… – И тут меня просто прорвало. Я разрыдалась, уткнувшись головой маме в живот, неся какую-то несвязную чушь, но и не в состоянии замолчать. Мне было больно, почему-то противно и холодно, даже очень холодно. Я буквально чувствовала, как меня морозит изнутри и сильнее прижималась к маме, слушая её утешения и слова поддержки.