Глава 23

Глеб На следующий день я чувствовал себя просто отвратительно. Не передать словами, как сильно я раскаивался и сожалел о своей слабости, как дурак, отказываясь верить, что переспал с Дианой. Почему? Как так вышло? У меня ведь уже давно не осталось чувств к этой девушке, так что же меня подтолкнуло к ней? Неужели моя обида на Улю оказалось настолько сильной? Перематывая в памяти разговор с женой, вспоминая её реакцию на мои обвинения, её горящий взгляд и надменно сжатые губы, я понял, что очень сильно погорячился, не выслушав её оправдания. Ну не могла Уля увлечься своим директором. Правда же? – Боже, Глеб, у тебя выражение лица прямо как у мученика. – Диана недовольно нахмурилась, в который раз пытаясь завладеть моим вниманием. – Можно подумать, что ты совершил первородный грех. – Я изменил жене… – И что с того? – быстро перебила меня Диана, приподнявшись и обняв меня со спины, положив подбородок мне на плечо. – Ты же вчера говорил мне, что она первая тебе изменила, так что у вас один-один. – Но это неправильно… – Пожалуйста, Глеб, только не начинай. В твоём возрасте глупо сожалеть о сексе с другой женщиной, и уж тем более раскаиваться в этом. Ты уже большой мальчик, так что расслабься, никто не будет ставить тебя в угол. Давай лучше подумаем о приятном, о нас. Диана поцеловала меня в шею, потом в щёку, а потом укусила за ухо, весело рассмеявшись и ещё крепче меня обняв. Вот только я не разделял её хорошего настроения. Как по мне, я поступил очень опрометчиво, из-за чего теперь не мог задобрить свою совесть. Я чувствовал, что должен что-то сделать, но не знал что именно. Мне надо было принять какое-то решение. Но какое? Уля теперь не захочет со мной разговаривать, а Диана не отстанет. А самое ужасное, что моя бывшая может решить устроить на меня настоящую охоту, открыто сказав моей жене, что у неё появилась конкурентка за моё сердце. О да, это будет в её духе. – Диана, никаких нас нет и не будет. То, что произошло, это ошибка, не более. – Фу, как мерзко говорить такое девушке, которую ты трахнул. – Диана больно царапнула меня ногтями по груди. – Никто не заставлял тебя изменять жене, это было твоё решение. Да, ты можешь винить во всём алкоголь, но давай будем честны, ты догадывался, чем всё закончится. – Я не планирую уходить от Ульяны. – А я не планирую тебя отпускать. И я думаю, что будет честно, что раз я знаю о ней, то и она должна узнать обо мне. – Даже не смей думать о том, чтобы всё рассказать моей жене! – Ощутив укол страха, я резко обернулся, зло посмотрев на Диану, но она в ответ лишь рассмеялась. Зараза! И что теперь делать? Ещё никогда я не находился в таком невыгодном положении, ещё и считай был на распутье. И теперь моя семейная жизнь будет зависеть от ответов на вопросы, изменяла ли мне жена и будет ли Диана держать язык за зубами. Как же всё стало сложно! Пытаясь вразумить Диану, доказать ей, что ни о каком совместном будущем не может быть и речи, при этом по-человечески прося её ничего не рассказывать Уле, я угробил больше часа, при этом так ничего от неё и не добившись. И с жуткой головной болью и слабостью, мне пришлось спешить в университет и мучиться на протяжении трёх лекций и трёх практических занятий. Хотя работа помогла мне немного разгрести бардак в голове, правда я так и не решился позвонить жене. Что странно, но от Ули мне даже не пришло ни одного сообщения, словно ей было плевать, где я провёл ночь и что со мной. Зато отец регулярно написывал, жалуясь на нечеловеческие условия, в которых он оказался по моей вине. И его наглости можно было только позавидовать. А в конце второй половины дня, когда я собирался ехать домой, институт содрогнула новость, что заведующая исторической кафедры упала со ступенек и сломала ногу. При этом конкретно так её слома, и её увезли в больницу с открытым переломом. А вот нечего было красоваться на длинных шпильках. Зато теперь я могу вздохнуть с облегчением. Хотя бы на работе меня никто не будет донимать. – Глеб… Дмитриевич… – окликнул меня у моей машины слабый женский голос. Обернувшись, я встретился взглядом с Ирой. О, вот только её мне ещё не хватало. Эта мерзавка до сих пор на свободе, хотя в  голове у неё явно тараканы. Удивительно даже, как ей удаётся скрывать ото всех свою неустойчивую психику. – Тебе что-то надо? – Д-да… я хотела… – Что ты там мямлишь? Говори внятно! У меня совсем нет желания тратить на тебя своё время. – Но… я… я хотела поговорить… – Ира вся как-то скукожилась, выглядя нелепо и смешно, не вызывая у меня ничего, кроме отвращения. Как же неприятно быть единственным человеком, который знает правду об этой психичке. Строит из себя тихоню, а сама бросается с ножом на других людей. Не выдержав, я поддался вспышке гнева и в два шага оказался рядом с Ирой, которая смотрела на меня как-то затравлено и с каким-то непонятным ожиданием. Схватив её за ворот куртки, я притянул к себе и отрывисто произнёс: – Слушай сюда, мразь, я прекрасно знаю, что ты мало того, что воровка, но ещё и психически-неуравновешенная. И об этом очень скоро узнают все остальные, потому что полиция уже тобой заинтересовалась. И если ты ещё раз приблизишься к моей жене, ну или ко мне, то ты сильно об этом пожалеешь. Ты меня поняла? – Н-но… Глеб… – Я спрашиваю, ты меня поняла? Ира как дура открыла рот, округлив глаза, очень сильно напоминая выброшенную на берег рыбу, и интенсивно закивала. Брезгливо оттолкнув её от себя, я сел в машину и уехал, ещё очень долго кипя от злости. И только подъезжая к дому, я понял, что Диана за этот день так ничего мне не написала, а это было странно. Зная её, я не сомневался, что она будет подталкивать меня к разводу или убеждать, что я должен быть с ней. Мысленно настраивая себя на непростой разговор с Улей, злясь, что не подумал купить цветы, правда всё ещё сомневаясь в её верности, я вошёл в квартиру и… Застал в гостиной не только жену, но и Диану. У меня всё внутри резко рухнуло вниз и я ощутил, как земля уходит у меня из-под ног, вот прямо реально это ощутил, потому что худшего расклада и придумать было нельзя. Диана всё же не послушалась меня и пришла к Уле, и теперь жена смотрела на меня с разочарованием и обидой. Здесь ещё и находилась моя тёща, чей взгляд жалил меня роем пчёл. А я понял, что у меня не получится достойно выпутаться из этой ситуации.