Глава 18

Ляйсан После вечерней тренировки Дина утягивает меня погулять. Я хоть и упираюсь для вида, но все-таки благодарна ей. Мне нужно отвлечься от гнетущих мыслей и переключиться хоть ненадолго. – Может, расскажешь, что там не так с твоим отчимом? – вкрадчиво интересуется подруга. И у меня нет ни единого повода отказать ей. Но я не могу рассказать. Не знаю как. Только подумаю об этом, как язык будто распухает во рту. – Давай не сейчас, – выдавливаю виноватую улыбку. – Скажи лучше, куда мы идем? – Просто гуляем. – Дина небрежно пожимает плечами. – Хорошо после дождя. – Да, даже прохладно, – растираю плечи и руки, покрытые мурашками. Надо было взять с собой олимпийку. – Что это там? – Где? – озадаченно осматриваюсь, но не вижу ничего необычного. – Вон там. – Подруга указывает рукой куда-то в сторону. – Пойдем посмотрим. Подходим ближе, и я замечаю белые лепестки роз на гравийной дорожке. Они редкой цепью уводят куда-то вдаль. Дина собирает лепестки и двигается вперед. – Лясь, помогай, – оглядывается на меня. – Может, не стоит? – неуверенно переминаюсь с ноги на ногу. Какая-то дурацкая затея. – Да перестань, – отмахивается подруга, и мне ничего не остается, как уступить. Иду за ней, собирая оставшиеся лепестки и постоянно оглядываясь. Но никому нет до нас дела. Мне все равно не по себе, но любопытство не отпускает, и я продолжаю эту игру с подругой. – О, Динка, привет. – Вздрагиваю и поднимаю голову. Около нас появляется короткостриженый парень и скалится. – Вы чего здесь? Судя по всему, они знакомы с Диной. – Гуляем. – Она открыто улыбается ему. – Это Ляся. – Приятно. Рамиль Шахов, – хмыкает он, а взгляд такой озорной. Что-то тут не так. Я отчетливо чувствую подвох. – Взаимно, – выдавливаю из себя. – Мы пойдем… – Это ваше? – Динка показывает собранные лепестки. – Неужели просыпалось? – Лукавая улыбка снова трогает пухловатые губы парня. – Ай-ай-ай, надеюсь, никто не видел? – Нет, мы все собрали. – Молодцы, – забирает наши находки в мешок для мусора. – Пойдемте со мной. – Нет, я никуда не пойду, – неловко пячусь и наступаю на ногу Дине. – Ай. Ты чего? – вскрикивает она. – Не съест нас никто. Спускаемся по лестнице к обшарпанной летней сцене. На ней стоит импровизированный шатер на восточный манер. Кое-где видны огрехи монтажа, но это не портит впечатление. Поднимаемся на сцену, доски скрипят под ногами, а в душе все сильнее колышется волнение. Динка входит первая, а я никак не решаюсь заглянуть внутрь. – Да не бойся, заходи. – Подруга хватает меня за руку и практически втягивает в шатер. Внутри он оказывается небольшой и как-то слишком вычурно украшенный. Зато по всему периметру горят свечи и лежат нежно-розовые лепестки. – Как красиво… Прохожу по периметру. Играет тихая, ненавязчивая музыка. На столе фрукты и какой-то напиток в графине. Два стула с мягкими накидками и небольшое импровизированное окно, выходящее на закат. Здесь явно кто-то решил устроить свидание. – Для кого это все? – шепчу зачарованно, рассматривая дрожащие от легкого ветерка огоньки. – Для тебя. – От хрипловатого голоса мурашки расползаются по коже. Резко оборачиваюсь и понимаю, что все испарились. Почти все. Остался только он. Тот, кого я совсем не хочу видеть. – Гаранин! – шумно втягиваю воздух и топаю ногой от злости. – Я же тебе говорила, чтобы… – Тише, не шуми, – перебивает он с улыбкой и приближается. – Это тебе. Протягивает букет нежно-розовых пионов, а я отрицательно качаю головой. – Мне ничего от тебя не надо, – складываю руки на груди и демонстративно отворачиваюсь. – Лясь, это всего лишь цветы. Они же не виноваты. – Голос такой нежный и вкрадчивый. Без труда проникает внутрь меня и задевает за живое. – Ладно, придется выкинуть. – Не надо, подожди, – недовольно фыркаю и забираю у него букет. Разве можно выкидывать такую красоту. Кидаю в Егора укоризненный взгляд и утыкаюсь носом в полураскрытые бутоны. Чудесный, едва уловимый аромат. Очень нежный и тонкий. Мне очень нравится, но я ни за что не признаюсь. – Присаживайся, поговорим. – Егор отодвигает один стул для меня. – Нам не о чем говорить, – гордо вздергиваю подбородок и нарочно игнорирую его жест. – Согласен. – Его губы расползаются в лукавой улыбке. – Просто выслушай меня, ладно? Я много времени не займу. Не отвечаю, а просто отворачиваюсь. Всем своим видом показываю, что мне не интересно. Но мне и правда не интересно. Я не хочу ничего слышать и слушать. – Лясь, я идиот, придурок, приревновал. – Гаранин обходит меня и заглядывает в глаза. – Увидел тебя с этим мужиком и накрутил себя. Я же не знал, что это твой отец… – Он мне не отец, – раздраженно поджимаю губы и сильнее сжимаю в руках цветы. – Отчим. – Какая разница? – хмурится Егор, а я не знаю, что ему на это ответить. Да и не хочу я ничего объяснять. Ни к чему. – В любом случае ты не имел права так со мной разговаривать, – чеканю каждое слово. – Полностью признаю свою вину и искренне раскаиваюсь. – Егор снова улыбается так, что у меня в груди взрывается маленький фейерверк. – Прости меня, я больше так не буду. – Егор… – качаю головой, пытаясь найти в себе эмоции, чтобы оттолкнуть Гаранина. – Лясь, пожалуйста, – глаза делает, как у кота из Шрека. Разве можно такому отказать? – Тебе так нужно мое прощение? – Конечно. – Хорошо, – довольно усмехаюсь и отхожу на безопасное расстояние. – Я тебя простила. Теперь все? Я могу идти? Ловлю себя на мысли, что и правда простила. Не сержусь на него совсем. – Какая жестокая девочка… – цокает он и укоризненно качает головой, а в глазах веселые чертята. Что-то опять задумал. – Егор, перестань! – Тш-ш, не кричи, – говорит мягко и спокойно, притупляя мою бдительность. – Смотри, как здесь красиво и музыка приятная. Давай потанцуем? – протягивает мне ладонь и снова смотрит в глаза. – Просто танец. Это для него «просто», а для меня совсем не просто. Я никогда не танцевала с парнями. Да и вообще, можно сказать, никогда не видела их так близко. Никто не вторгался в мое личное пространство. Так хочется поддаться и испытать, насколько это здорово. Мой первый танец. Решаюсь и вкладываю ладонь в его. Егор едва касается пальцами талии и не пытается приблизиться. Зато медленно ведет в танце. Мне очень волнительно и немножко страшно. – Не бойся, я ничего не сделаю, – шепчет хрипло, от чего кожа покрывается мелкими бусинками. – Я не боюсь, – нервно усмехаюсь. – Я чувствую, как ты дрожишь. Смущаюсь и пытаюсь отстраниться, но Егор не отпускает. Плавно покачивает и гипнотизирует взглядом. А я чувствую себя желе, бесформенным и дрожащим. – Лясь, ты мне очень нравишься. – Он притягивает меня к себе, а я упираюсь ладонями в его грудь. – Я хочу проводить с тобой больше времени и… – Его голос срывается от волнения. – Позволь мне стать ближе. – Не надо, Егор, – все же выворачиваюсь из его рук. – Ты не знаешь, о чем просишь. Это невозможно. Отчим никогда не позволит. А мама будет на его стороне. – Я все знаю и понимаю. – Я не могу, – качаю головой. – Прости. – Не можешь или не хочешь? – Егор снова ловит меня в капкан своих рук и сжимает плечи. Тепло волнами расходится по телу, а ноги становятся ватными. – Не могу… – Скажи мне честно, я нравлюсь тебе? Что он такое говорит? Мои щеки пылают от смущения. Я ни за что в таком не признаюсь. – Мне нельзя о таком думать, – отвожу глаза в сторону. – Если отчим узнает, у меня будут проблемы. – Никто не узнает. – Егор обнимает меня за талию и кладет голову на макушку. – Я тебе обещаю. Просто доверься мне. Глава 19 Егор Она все еще дрожит от волнения. Мы больше не танцуем, просто стоим посреди шатра, за который щедро заплатили завхозу, как и за все, что находится внутри. Мужик и сам не помнит, зачем этот шатер лежит в подсобке, еще и некомплектный. Пришлось импровизировать со сборкой. Я знаю, что тут все далеко не идеально, но ничего другого организовать мы бы просто не успели, да и рискованно сейчас покидать пределы лагеря. Завтра начинаются соревнования. За такую выходку могут снять, а я помню, что для Ляси важно выиграть. Пока этот вопрос засовываю подальше, боясь все испортить, но мы к нему обязательно вернемся. Что-то не так и с этим отчимом, и с Лясиной жаждой победы в этих странных соревнованиях. Ее последние слова все больше убеждают меня в том, что я прав. Только подойти к этому надо с другой стороны. Постараться больше не вести себя как придурок. В конце концов, я Гаранин. Отец никогда не принимает решений на эмоциях. Значит, и у меня получится. Обнимаю Лясю крепче, чтобы согреть. Может быть, так она перестанет дрожать. Перебираю ее мягкие волосы. – Еще в прошлом году они были ниже талии, – тихо говорит она. – Ого. А зачем обрезала? – Не знаю. Захотелось что-то поменять, – чуть заторможенно отвечает Ляся, будто мыслями сейчас совсем не здесь и голос – это все, что связывает ее с реальностью. – И покрасилась тогда же? – Да. Мама, когда увидела меня, расплакалась. – А ты? – Поняла, что новая прическа не решает проблемы, но поднимает настроение. – Она решается на меня посмотреть. И правда, будто только сейчас вернулась. – Если у тебя проблемы, я мог бы помочь, – осторожно закидываю удочку. – Нет. Но если ты не станешь создавать новые, будет здорово, – растерянно улыбается Ляся. – Тогда расскажи мне правила этой игры, чтобы я понимал, что происходит, – серьезно прошу ее. Я и сам не рад от того, что столько наворотил в последнее время. Не хотелось бы ощущать себя идиотом, двигаясь в темноте без фонарика при его наличии. Но мой «фонарик» снова закрывается, качая головой. – Лясь, – коснувшись ее подбородка, рассматриваю красивое лицо, дрожащие темные ресницы и нежные губы. – Кроме того, что я тебе уже сказала, правил нет. Точнее, я их не знаю. – Она проводит кончиком языка по губам, увлажняя пересохшую кожу. – Их устанавливаешь не ты? – догадываюсь я. – Егор, мне просто надо выиграть эти соревнования. – Теперь она кусает свои губки. Они наливаются кровью, становясь еще привлекательнее. – Понял, – отступаю. Мы еще вернемся к этому разговору. Отпускаю Лясю. Наливаю ей сок, жалея, что лед в нем практически растаял. Но она не замечает, благодарно забрав у меня стакан и жадно его осушив. – Нам надо возвращаться, – вздыхает Ляся. – Да, пора, – глянув на время в мобильнике, соглашаюсь с ней. – Я провожу до корпуса? – Она отрицательно качает головой. – Хорошо. Тогда сейчас Динке позвоню, она тебя заберет. Подруга в деле, так что уже через пять минут оказывается у шатра. Передаю ей Лясю. Девчонки прогулочным шагом удаляются в сторону бараков, а мы с парнями приступаем к разбору всего, что тут навертели. –Успешно? – спрашивает Шах, собирая складную мебель. – Да, но вопросы все равно остались, – честно отвечаю другу. – Не все сразу. – Проходя мимо, Дёмыч похлопывает меня по плечу. – Согласен. Спасибо, кстати, что вписались в эту историю. – Забей, – отмахивается Шах. Все упаковав, относим к завхозу и уходим к себе в барак. Оказывается, очень вовремя. Меня к себе вызывает Ян. Прихожу. В тренерской Орлов, тренер хоккеистов, и Мот. Смотрит на меня исподлобья и скалится. Так хочется съездить ему по физиономии, чтобы стереть эту ухмылку. Тренеры внимательно следят за нашими реакциями друг на друга. Мы по щелчку вскипаем. Беляев с Орловым улыбаются. – Завтра после утренней тренировки в закрытом зале. Сейчас отбой. – Что будет? – спрашивает Мот. – Из огнетушителя вас будем поливать, – юморит Александр Евгеньевич. – А если серьезно? – Я его хорошего настроения не разделяю. – Придешь – узнаешь. По койкам, – командует Ян. – По своим, – добавляет Орлов. – Очень смешно, – фыркает Мот. Проходит мимо меня, сильно толкнув плечом. – Эй! Ты охренел?! – тут же разворачиваюсь. Он уже стоит ко мне лицом и смотрит с вызовом. – Что такое, Гаранин? – провоцирует он. Показываю ему средний палец и собираюсь уйти, но хоккеиста уже не остановить. И дело уже даже не в Лясе, а в принципиальности – задеть меня через нее. – Не справляешься, Гаранин? А это я еще ничего не предпринимал. Тебе фору дал. Мот снова давит на то, что я ей не нужен, она его выберет, стоит ему только начать шевеления в ее сторону. Для него Ляся – всего лишь одна из многих. Он не понимает, что это другая девочка. С ней так нельзя. А после сегодняшнего разговора я понимаю, что не могу допустить, чтобы Мот начал действовать. Он не станет церемониться, ее отчим это увидит, и тогда никаких соревнований. – Забудь, – зло смотрю ему в глаза. – Не лезь к ней, слышишь? – оказываюсь рядом и хватаю его за ворот футболки. – Это может плохо закончиться! – Что ты сделаешь, Гаранин? – кипит Мот, вырываясь из моего захвата. На крыльцо вышли оба тренера, но ни один не вмешивается. – Ты можешь ей серьезно навредить, дебил! – рычу ему в лицо. – Реально навредить. Доходит до твоей тупой башки или нет?! Все твои идиотские подкаты карьеру ей поломают. И жизнь! Вероятно… – отталкиваю его от себя. Мот по инерции делает несколько шагов назад. – Не лезь, блядь! Бесишь! – психую я. Хоккеист долго на меня смотрит. У него от азарта ноздри подрагивают. Я такой же, наверное. Но я Лясе обещал, что проблем у нее не будет, а наш с ним конфликт – это тоже проблема. Мне непонятны масштабы, я делаю пока так, как ощущаю ситуацию, исходя из имеющихся у меня данных. Мот подходит и протягивает мне руку. – Проехали, Гаранин. – Проехали, – пожимаю его ладонь. – И на соревнования это дерьмо не тащим. – Мот сверяет меня жестким, серьезным взглядом. – Не тащим. Закрыли тему. Он кивает. Мы вместе разворачиваемся к тренерам. Стоят два взрослых мужика, довольно скалятся. – По койкам оба, – командует Ян. – Лично через пятнадцать минут проверю каждого. – Завтра все по расписанию, – дополняет Александр Евгеньевич. – Валите уже отсюда. Еще раз глянув друг на друга, расходимся с Мотом в разные стороны. – Как всегда, все проблемы из-за баб, – доносится до меня смешок нашего Беляева. – И не говори, – посмеивается Орлов. – Завела нам пацанов. Ладно, переработаем то, что не выкипело, в полезную энергию. Что хоть за роковая красота? – Да я откуда знаю? – хмыкает Ян. – Гаранин, медленно до койки идешь. Бегом! – рявкает на меня. Улыбнувшись, ускоряюсь и поднимаюсь в нашу комнату. Тут ничего нового. Шах с электронной книгой в обнимку, косится на меня и снова увлеченно читает, пока не вырубается, уронив ее себе на лицо. Хрипло выматерившись, убирает гаджет и отворачивается к стене. А я чувствую, что мне стало легче после всех событий сегодняшнего вечера. Появилось хоть какое-то понимание, как себя вести. С тем, что делать, разберусь по ходу. Насчет Мота я не парюсь совсем. У таких игр и конфликтов есть свои пределы. Он меня правильно услышал. Я впервые с приезда в лагерь нормально высыпаюсь. Утреннюю тренировку отрабатываю в полную силу, а за завтраком торможу Дёмыча, решившего снова присоединиться к девочкам. Ляся сидит так, что мы видим друг друга. Благодарно мне улыбается. Едва заметно, но в груди становится тепло. Днем у нас по расписанию вторая тренировка, а у девочек в три часа начало соревнований. Как только Ян нас отпускает, срываюсь из зала в числе первых. Мы с парнями выходим к месту проведения лагерного турнира. Встаем подальше от спонсоров, под деревья. Наши тихо обсуждают гибкие тела, красивые фигурки и сложные элементы гимнасток, а я жду ее… Выходит. Такая красивая, аж дух захватывает. Сосредоточенная. Натянутая, как струна. Жадно слежу, как Ляся разминается и занимает свое место перед спонсорами. Она безошибочно находит меня взглядом, ее щеки покрываются румянцем, а на губах появляется улыбка. Двое мужчин и одна женщина в жюри. Все смотрят на Лясю и ждут начала выступления. Я и сам не дышу. Зоя Марковна делает знак, и включается музыка. Неожиданно ритмичная. Ляся оживает и начинает двигаться в такт. Плавно и изящно, но в то же время резко, совершая какие-то невероятные перевороты в воздухе. Даже не представлял, что такое физически возможно. Завораживает. Смотрю с открытым ртом и восхищаюсь своей девочкой. – Эй, Гаранин. – Неизвестно откуда взявшийся Демьян толкает меня в бок. – Не мешай, – отмахиваюсь небрежно. – Да не туда ты смотришь. – Дёма поворачивает мою голову в сторону судей-спонсоров. И что-то во взгляде Аристова на дочь заставляет меня напрячься. Что-то едва уловимое, но неприятно мерзкое. – Да ну, бред, – шепчу другу, но как-то не слишком уверенно, а он лишь пожимает плечами. Все это лишь домыслы и ничего больше.