Глава 33

Егор Практически весь остальной путь мы провели в молчании. Отец периодически скрипел зубами, напрягал руки, лежащие на руле, много курил, а когда заметил, что я наблюдаю за ним, подмигнул и нервно усмехнулся. И в этой простоте прочиталось очень много. Приятно знать, что ты не один, что теперь есть человек, который будет очень сильно злиться, но все равно поможет. Отец останавливает машину недалеко от жилого комплекса из нескольких многоэтажек. Непонимающе смотрю на него. Почему здесь? – Скоро Рустам подъедет, – поясняет он. Я видел, что он с кем-то переписывался. Оказывается, с моим дядей. – Зачем? – все еще не совсем понимаю, зная специфику работы маминого старшего брата. – Так надо, Егор, – спокойно отвечает отец. Вздохнув, барабаню пальцами по колену. Мне сложно сидеть на месте, зная, что может в это время происходить с Лясей. Запускаю пятерню в волосы, крепко сжимаю их у корней и качаюсь вперед, скрипя зубами, как недавно отец. Он хлопает меня по плечу: – Мы все решим. Верь мне, пожалуйста. – Я верю, но это не помогает. Если он ее… – снова завожусь. – Все, я сказал! – рявкает отец. – Окей, окей, – выставляю перед собой ладони. – Я пытаюсь быть спокойным. Можно спрошу? Все равно пока просто сидим. – Конечно. – Отец разворачивается ко мне, чтобы диалог был более открытый. – Как ты понял, что влюбился? И как понял, что готов прожить с мамой всю жизнь? Ты ведь тогда женился бы на ней, если бы не обстоятельства? – Кхм… – прокашливается он в кулак. Забавно. То есть говорить со мной о сексе нормально, а про такое нельзя? Я хочу в этом разобраться. Разобраться в себе. И сложный опыт родителей может мне хоть немного помочь сориентироваться в собственных чувствах, хотя бы правильно их идентифицировать. Неправильно я уже сделал, больше не хочется. – Начну с конца, – закурив, отец все же решает поговорить со мной. – Да, я бы женился на твоей маме. Мы ведь почти это сделали, но все пошло не по плану. Это и невозможность нарушить приказ, и ответственность за парней, которых я тренировал, и мои собственные недоработки. Мне было тридцать, Егор. Взрослый дядька с боевым опытом. Но все ошибаются. Иногда плата за ошибки очень высока, но есть вещи, знать заранее которые ты просто не можешь, даже если тебе кажется, что все просчитано на несколько шагов вперед. Всегда есть место форс-мажору, какой-то погрешности. Так, это было вступление к тому, что ты сейчас горишь в чувстве вины. Иногда полезно, запомни это ощущение, но постарайся на нем не зацикливаться. Ничего не могут изменить только мертвые. Мы с тобой живы, а значит, все будет нормально. – Я пытаюсь, пока получается паршиво. А что насчет остальных вопросов? Как ты понял, что любишь маму? – повторяю на всякий случай. – Как я и говорил, мне было тридцать. И опыт какой угодно, кроме самого банального – отношений. Я хотел, но как-то все не складывалось. Не каждая женщина готова терпеть постоянные командировки мужа и работу двадцать четыре на семь. А я был не готов бросить дело своей жизни. Хотелось баланса, компромиссов, а не претензий. Я понимал, что со мной будет сложно, никого не судил и, в принципе, к своим тридцати успел смириться с тем, что сдохну один и совсем не дома. Но твоя мама, в первый раз появившись на нашей старой тренировочной базе, озорно сверкнула своими болотными глазами, и я пропал. Знаешь, это похоже на выстрел. Ты смотришь на нее, еще даже не зная имени, и понимаешь, что нашел. Не верил раньше, что она существует, а она пришла сама. Не к тебе, к брату, но на тебя смотрит с интересом и готова на маленькие безумные авантюры, чтобы добиться своего. У меня не было шансов. Я ее присвоил секунд за тридцать и ни разу не усомнился в своем выборе, а потом, когда попал в плен, выжил благодаря мыслям о ней, ощущению, что она у меня есть, что я ей нужен и она нужна мне. Если бы не Ира, я бы, может, и не вернулся оттуда. Такая вот сила у настоящей любви, сынок. Задумчиво смотрю перед собой, не зная пока, как комментировать слова отца. Мне жаль, что его не было в моей жизни так долго. Я уже много раз думал об этом, но он прав, сейчас не время себя закапывать. Мне нужен шанс. Хотя бы один разговор с Лясей. За нами останавливается машина дяди Рустама. Он подходит и стучит в стекло со стороны отца. Тот вздрагивает. Тоже задумался. Вместе выходим на улицу. Мне достается странная усмешка от дяди и покачивание головой. Он показывает мне кулак и кивает на многоэтажку прямо перед нами. – Может, в машине пусть посидит? – неожиданно предлагает Рустам. – Нет, я с вами пойду, – категорически с ним не соглашаюсь. – Слышал? Он идет с нами, Рус. Пусть учится решать подобные вопросы, пока у него есть пример перед глазами. – Пока? – хмыкает дядя. – Ну не вечно же я буду их всех спасать, – смеется отец. – Когда-то придется справляться самим. Их внезапное хорошее настроение несколько раздражает, но я молчу, иначе реально оставят в машине. Гаранины-Ахмедовы уверенно шагают к одному из подъездов, затем к лифту, и мы вместе «взлетаем» на нужный этаж. Уверенность этих двоих просто зашкаливает, у меня же в внутри ощущается дичайшее напряжение. Отец давит на кнопку дверного звонка. Настойчиво. Я бы даже сказал угрожающе, при этом продолжая странно улыбаться. Как только из квартиры слышатся раздраженные шаги, мы все делаем шаг назад. Дверь открывается. Испуганно охает Лясина мама: – Ворон… – Здравствуй, Сабрина. Мы войдем? – спрашивает и тут же шагает через порог. За ним дядя Рустам, а следом и я. В просторной прихожей становится тесно. – Муж дома? – интересуется дядя. – Нет. Отъехал по делам. Что вам здесь нужно? – Где твоя дочь, Сабрина? – Голос отца мягкий, но я точно знаю, когда он говорит так, ему не отказывают. – Ее тоже нет, – качает головой женщина. – Она с твоим мужем? – Рустам делает еще несколько шагов вперед. Мама Ляси выставляет руки вперед в попытке его остановить. – Да. – Сабрина лжет. Это очевидно даже мне. А еще она сильно нервничает. – Я посмотрю. – Дядя бесцеремонно отодвигает ее в сторону и проходит в квартиру. – Что вы себе позволяете? Что вам нужно?! – кричит Сабрина. – Не бойся, – спокойно отвечает отец. – Мы просто хотим помочь. – Помочь кому? Зачем? Я вас не звала! – Меня не надо звать. Если мне надо, я прихожу сам. Рус, что там? – Никого. – Дядя заметно напрягается. – Где девочка, Сабрина? – Мы не знаем, – вдруг всхлипывает она. – Муж ее ищет. Пропала. Мне становится дурно. Ищет или уже нашел? Или он ее увез и спрятал? – Ему нельзя к ней приближаться! – срывает меня. Отец ловит за руку и заталкивает обратно к себе за спину. – Да твою мать! – луплю кулаком в стену. – Успокойся, Егор. Мы ее найдем. Сабрина, сейчас просто послушай меня, хорошо? – просит Лясину маму отец. – Потом мы постараемся помочь. – Номер телефона своего мужа мне дай, – требует дядя Рустам. Сабрина бросает нервный взгляд на Ворона. Он кивает и, больше не задавая вопросов, она диктует Рустаму номер. – Я уехал. Буду на связи. Надеюсь, все не так, как я думаю. – Можно мне с тобой? – прошу дядю. – Я хочу помочь. – Ты нужен здесь, Егор. – Меня останавливает отец. – Расскажи Сабрине все, что знаешь об отношениях Ляси с отчимом. Рустам уезжает. Нас все же пропускают на кухню. Сабрина, всхлипывая, рассказывает, что они должны были забрать дочку домой, но не смогли найти. Муж сказал, что займется этим сам. Шум поднимать нельзя, это навредит и его новому проекту, и репутации. Новостей пока нет. Я же, сгорая от страха и чувства вины за то, что Ляся попала в эту ситуацию из-за меня, рассказываю ее матери про домогательства Аристова, про угрозу, про то, как он засудил ее на соревнованиях, и даже про тот день, когда я увидел их вместе и дал ему в морду. Сабрина присаживается на самый край табурета, закрывает лицо ладонями и рыдает в голос. – Я не верю, что ты не видела. Женщины такое должны кожей чувствовать. – Отец все еще старается держать себя в руках. – Я думала, она сочиняет. Молоденькая, глупенькая, – всхлипывает Лясина мама. – Девочки иногда придумывают всякие глупости. – Ты мать, – напоминает он ей очевидное. – Ты всегда должна быть на стороне ребенка, – припечатывает ладонью по столу. – С учебой что за идиотизм? Я тебе денег давал на образование дочери. Где они? Что за цирк с этим лагерем? – Мой муж пустил эти деньги в оборот в своем бизнесе, – признается Сабрина. – Ворон, найди мою девочку. – Она смотрит на моего отца снизу вверх. Складывает ладони в умоляющем жесте и собирается сползти с табуретки на пол. Отец ее ловит и сажает обратно. – Найди ее. Если мой муж… – Такие вот у тебя новые родственники, сынок, – зло хмыкает отец, глянув на меня. – Что? – Сабрина даже плакать перестает от его слов. – Нравится? – издевается отец. – Я ее заберу, – тихо, но уверенно отвечаю ему. Сабрину мне совсем не жаль. Ее слезы не вызывают у меня никаких эмоций, кроме раздражения. Моя мать никогда бы так не поступила. Она бы убила за нас четверых. А эта… «думала, что девочка сочиняет». – Что теперь будет, Ворон? Куда твой сын собрался забрать мою дочь? – быстро проговаривает Сабрина. – Дома будь. Как появятся новости, я тебе позвоню. – Отец игнорирует ее вопросы. Таким я его еще не видел. Он похож на вулкан, который грозит извергнуть кипящую лаву на этот мир прямо сейчас. И если это произойдет, вряд ли кто-то выживет, поэтому он держит себя в руках, а я восхищаюсь его самоконтролем. Мы спускаемся к машине и направляемся обратно к спортивному лагерю. По дороге отец дозванивается до моего тренера и обсуждает ситуацию с ним. Мы все вместе начинаем накидывать варианты, где может быть Ляся. Ян Викторович обещает незаметно подрядить нескольких надежных парней на поиски, чтобы пока ни полиция, ни Аристов ничего не знали. Едем дальше, то и дело поглядывая на телефон отца. Трубка оживает от нового входящего. – На громкой, Рус, – отвечает отец. Недовольно закатываю глаза. – Я нашел Аристова. Девочки с ним нет, – отчитывается дядя. – В нашем случае это хорошо. – Согласен. Вы ищите, я присоединюсь позже. – Ты его забираешь? – спокойно спрашивает отец. – Забираю. – От ледяного тона дяди Рустама мне становится не по себе. Одно слово, а прозвучало как приговор. – Куда он его? – интересуюсь у отца, как только он заканчивает разговор по телефону. – Не забивай голову, Егор. Думай лучше о том, что Ляся не с ним, – хлопает меня по колену отец. Через час до нас снова дозванивается Ян Викторович. Отец озвучивает ему новую информацию. Тренер отбивается, а через пять минут снова перезванивает: – Я сложил еще раз все пазлы в картинку. Есть у меня одна мысль. Пока вы добираетесь, я постараюсь разузнать.