Глава 35

Егор Дорога и постоянное напряжение нас откровенно вымотали. Недавно поменялись с отцом местами. Он спит на соседнем сиденье, пока я гоню по трассе в сторону лагеря. Осталось совсем немного, и мы будем на месте. В глаза будто песка насыпали, из еды только вода, и в голове неприятно шумит, но сейчас я отмахиваюсь от всех неприятных ощущений в ожидании звонка от тренера. Вместо Яна звонит мама. Услышав вибрацию, отец тут же открывает глаза и, строго глянув на меня, отвечает ей сам, жестом указывая на то, чтобы я сбросил скорость. Зачем? Мы же на трассе. Но еще один красноречивый взгляд, и я подчиняюсь. Связь на этом участке дороги такая, что я и без перехода на громкую слышу, что мама ему говорит. – Знаешь, что, Ворон? – Когда она злится, всегда называет его только так. – Раз твои дела снова важнее семьи, можешь сюда не возвращаться! Мы с детьми прекрасно отдохнем без тебя. – Ир, – устало вздыхает отец, – не шуми. Я скоро вернусь и все тебе объясню. Обещаю, – договаривает коротким гудкам. Мама сбросила звонок. – Извини. – Мне становится очень неудобно. – Разберусь, не переживай. – Хлопнув меня по плечу, отец снова откидывается на спинку сиденья и прикрывает веки. – Не гони так больше. Увижу – за руль не сядешь. – Нормально я ехал, – говорю тише. – Егор, давай не сейчас, – рыкает отец. Затыкаюсь и везу нас дальше. У меня тоже нет ресурса спорить с ним, все уходит на ожидание этого треклятого звонка и мысли о Лясе. Как только телефон отца снова звонит и я вижу имя тренера на экране, сердце подпрыгивает, а сон слетает, будто его снесло порывом ураганного ветра. Тянусь к трубке, но отец перехватывает и отвечает сам. Внимательно слушает, кивает и убирает телефон на место. – Что там? – нетерпеливо спрашиваю у него. – Ляся у своего тренера, с ней все нормально. – Черт… – на секунду прикрываю глаза, чувствуя облегчение. С ней все хорошо, это сейчас главное. – Девочка готова с тобой поговорить, – продолжает отец. Первая эмоция, которая бьет мне в грудь – это радость. – Поэтому сейчас мы едем не в лагерь, а в город. – Я понял. Это здорово, – снова прибавляю скорость, но через несколько секунд сбрасываю. На смену радости приходит растерянность. – Давай-ка я сяду за руль, – усмехается отец. В этот раз я не собираюсь возражать. Паркуюсь на обочине. Мы быстро пересаживаемся, и я, откинувшись на спинку сиденья, пытаюсь подобрать слова для объяснения произошедшего. И все не то. Как ни кручу, выходит полнейшая хрень. Отец странно улыбается, то и дело косясь в мою сторону. – Поможешь? – сдаюсь я. – Не хочу второй раз все испортить. – Чем помочь? – уточняет родитель. – Советом, – пожимаю плечами. – Что ей сказать? Мама ведь тоже тебя слушать не хотела, ты нашел слова. Помоги мне тоже найти. Для меня это важно. – А что именно для тебя важно, Егор? – В смысле? – не понимаю я. – Чего ты ждешь от этого разговора? Чтобы она тебя простила или хочешь ее вернуть? – Отец, как всегда, не дает однозначного ответа, грузит меня встречными вопросами, заставляя думать. – А почему «или» вместо «и»? – Потому что можно простить человека и уйти в свою жизнь без него, а можно попытаться восстановить отношения, это труднее и требует от тебя еще больше усилий, открытости, честности, и ты должен быть готов к тому, что, когда ты обнажишься, тебе все равно скажут «нет». Так каким путем ты хочешь пойти? – Вторым, – отвечаю, подумав с минуту. – Тогда придется не просто признать свою вину, Егор, придется рассказывать все. Будь с ней честным. Покажи свои настоящие эмоции. Пусть она в них поверит. Тебе было больно? – Да. – Покажи ей. Тебе было страшно? – Молчу. Отец не торопит. – Да, – все же даю ответ. – Расскажи ей. Но и этого будет недостаточно. Тебе придется принимать решение, как вы будете двигаться дальше. Тебе необходимо дать ей гарантии, что с тобой она будет в безопасности, что ее никто не тронет. Тебе придется сделать ее частью семьи. Мы в любом случае не оставим Лясю. Поможем ей устроиться в жизни, получить образование, дадим свою защиту. Я не хочу, чтобы ты принимал решение из страха, что она из-за тебя останется одна, из чувства вины. Не останется, я тебе обещаю. Принимай решение, опираясь на себя. Ты готов взять на себя ответственность за эту девочку? Не на неделю или месяц. На долгие годы. Любить ее, оберегать, посвящать свободное время. Не изменять, в конце концов. – Каждое слово попадает точно в цель. – Семья – это не просто временами оказываться в одной кровати. Это большой труд и постоянная борьба. С собой, с партнером, с обстоятельствами. Справиться можно, только если очень любишь и действительно хочешь быть вместе. Ты точно готов? Уверен? Думай, сынок. – Отец хлопает меня по колену. – В любом случае, что бы ты ни решил, я не буду тебя осуждать. Это будет твое решение, я тебя в нем поддержу. – Спасибо, пап, – тихо обращаюсь к нему. Отец устало улыбается и останавливает машину на одной из городских улиц. Пересылает мне адрес квартиры Зои Марковны и отпускает для принятия решения. Долго брожу по улицам, пытаясь заглянуть внутрь себя и разложить по полочкам слова отца. Я раньше не задумывался, что можно и правда простить человека, но при этом уйти. Не хочу, чтобы Ляся уходила. Мне сложно представить, что будет с нами через пять лет, через десять. Получится ли сохранить эти чувства. Но сейчас я хочу попробовать. Мне кажется, я готов быть только с ней. От меня будут нужны какие-то гарантии? Какие? Одних слов явно будет недостаточно. Останавливаюсь посреди тротуара и оглядываюсь по сторонам, пока не совсем понимая, что ищу. Взгляд вылавливает вывеску ювелирного магазина. Точно! Я же хотел тогда все сделать правильно. Перебегаю дорогу и покупаю красивое колечко. Оно и станет той самой гарантией, что это не глупая шутка, а мое осознанное решение – быть с ней. Я дам Лясе свою фамилию, дам защиту и сделаю частью семьи. Нет, не так. Мы создадим свою семью. Уже гораздо увереннее направляюсь по указанному адресу. У подъезда стоит машина Яна Викторовича, а мне приходит голосовое от отца: «Егор, забыл тебе сказать. Тренер докинет тебя до лагеря после разговора, я уехал к маме. Как со всем разберешься, бери такси, приезжай к нам. Ян Викторович в курсе, он отпустит». «Окей» – пишу ему. Подхожу к машине, здороваюсь с тренером и поднимаюсь к Лясе. Дверь она открывает сама. Глаза заплаканные, но все равно очень красивые. И она самая красивая с растрепанными волосами, искусанными губами, растерянная и хрупкая. Как же я соскучился… В груди болезненно ноет от желания прикоснуться, но я потерял это право. – Привет. – Так тупо звучит в нашей ситуации. – Привет, – едва слышно отвечает Ляся. – Проходи, – указывает мне в сторону кухни. Разуваюсь и прохожу по светлому коридору в небольшую комнатку с минимумом необходимой мебели и техники. Ляся присаживается на табурет, мне же сейчас легче стоять. Иду к окну и прислоняюсь задницей к подоконнику. Отец говорил, надо быть честным. Хорошо, я буду, но тогда придется начать издалека и рассказать Лясе то, что знают только самые близкие. Срываясь на хрип, я открыто делюсь с Лясей куском своей жизни с ее родным отцом. Вижу, как ей больно это слышать, ведь для нее он был совсем другим. Асад считал их семьей, а над нами издевался. Прокашлявшись, чтобы вернуть себе способность снова говорить, рассказываю, что было с мамой, про то, как мы нашлись с Динкой и помогали друг другу в самые сложные моменты. – Я не знала, – шепчет Ляся, а по щекам ее текут слезы. – Я ничего не знала. Ей больно. А мне больно вдвойне. И за себя, и за нее. Но я не решаюсь приблизиться и обнять. Слишком хрупкий мост над пропастью между нами. Вырыть ее оказалось легко, а вот исправить все невероятно сложно. – Прости меня, Лясь. Я знаю, что виноват. Я идиот, придурок. Знаю, что нельзя было ставить тебя на один уровень с твоим отцом, но ты тоже должна кое-что знать обо мне. – Она поднимает на меня свои бездонные глаза. – Я живой, я чувствую, я ошибаюсь. Я не могу всегда быть правильным и идеальным, но я люблю тебя и хочу быть с тобой, как обещал. Только с тобой, Лясь, – достаю из кармана кольцо и протягиваю ей. – Только в этот раз я не стану говорить, что это навсегда. Мы можем попробовать. Вдруг у нас получится очень крутая семья? Я все для этого сделаю. А если нет, я все равно тебя не брошу. И как раз это я точно могу тебе обещать: защиту от отчима, учебу, свободную жизнь, как ты захочешь. Дай мне шанс все исправить. Ляся молчит, но взгляд не отводит, и это дает хоть какую-то надежду. Подхожу ближе. Беру ее за запястье и надеваю кольцо на дрожащий безымянный палец. Только в этот момент я до конца понимаю, что делаю все правильно. Так, как хочу. Как чувствую. Я искренне готов взять на себя ответственность за нас двоих. Я вывезу! – Оно останется у тебя, что бы ты ни решила. Наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее лбу и ухожу, понимая, что сейчас она не готова ответить на мой монолог. Теперь Лясе необходимо время, а мне – терпение. Прикрываю дверь и спускаюсь к машине тренера. Сажусь вперед. В его взгляде читается вопрос. – Не знаю, – качаю головой. Хочется верить, что еще не все потеряно. – Ничего, Егор, все наладится. Главное, у тебя есть шанс все исправить, и ты молодец, что используешь его по полной. Я в свое время таким шансом не воспользовался. – В смысле? – удивленно смотрю на Яна. – Да так, – невесело посмеивается он. – Поехали. И так весь тренировочный процесс мне сбили. – Поехали, – соглашаюсь я. – Мне теперь вдвойне надо выиграть эти дебильные соревнования. Только не для себя, а для Ляси. Этот приз ее.