Глава 12. Без шансов

С поганым чувством внутри я оглянулась на рабочую зону кафетерия.

Из колонок, установленных под потолком, разливалась приятная музыка. Не сказала бы, что громкая.

Девушка-бариста старательно прочищала стойку, искоса поглядывая за двумя чудаковатыми посетителями.

Гадство.

И вновь мы объяснялись при свидетелях.

Моя жизнь всего за сутки стала похожа на глупое реалити-шоу.

Ну не здесь же мне пересказывать подробности того видео, чтобы до Макара наконец дошло, что его снимали исподтишка в тот день.

Было бы проще показать ему видео. Сунуть в нос, а потом уйти, но не было его у меня. Оно сохранилось в старом телефоне, а где он — я уже и не вспомню.

Найду. Перешлю. Пусть любуется.

— Аль, кто тебе его прислал? — низкий голос Макара вернул меня из размышлений.

Сфокусировала взгляд на его уставшем лице. Подошла ближе к нему, склонилась.

— Не знаю я, — прошипела я замученная в доску. — Разбирайся сам.

Со спинки стула сдернула свою сумку, продела ручку на плечо и направилась к выходу. Одна.

Толкнула дверь, выбралась на улицу и первым делом глотнула насыщенного свежестью воздуха.

Хорошо.

Было бы хорошо, если бы своей спиной я не ощутила тяжелое постороннее присутствие. Давящее, как тяжелый пресс.

Прицепился же!

Обернулась через плечо и при виде Макара мысленно прокляла этот чертов день. Убрав руки в карманы, он подгонял свой шаг под мой.

— Незнакомый номер сначала написал мне, а потом прислал твои выкрутасы в кабинке туалета, — поведала я рассерженным тоном. Поняла, что иначе он не отвяжется.

— И что было на видео?

— Кабинка туалета, пол, дверь, — перечислила я.

— И все? А лица? — изогнул он широкую бровь.

— Не было лиц! — выдала с раздражением, с силой вцепившись в ручку сумочки. — Зато я слышала голоса. Твой голос, Макар. Я слышала как ты отзывался о нашей свадьбе, как ты смеялся надо мной, как ты просил ее брать глубже и глотать. Фу-у-у! — зажмурила глаза и на миг приложила ладонь ко рту, боясь что меня прям на улице вывернет наизнанку. Перевела сбившиеся дыхание из-за быстрой ходьбы и, пересилив себя, продолжила: — Она спросила тебя, зачем ты женишься, раз не хочешь детей, а ты ответил...

— Да черт бы знал... — глядя вперед, Макар монотонно договорил за меня ту ненавистную фразу. Чуть сбавил шаг, а затем обратил на меня проясняющийся взгляд. — Я ответил ей: да черт бы знал... Точно.

Притормозила, обернулась, поскольку Макар снизил скорость до черепашьей.

— Что? Вспомнил? Вернулась память к тебе, да? — подметила, не скрывая ехидства.

Оттолкнулся от мокрого асфальта, возобновляя шаг. Поравнялся со мной.

— Алёна, ты не понимаешь... — замотал головой из стороны в сторону. Пораженный. Взывал к понимаю. Серьезно?

Прыснула со смеху едко.

— Нет, я все понимаю, — вернула ему категорично. — Ты же был в туалете с девушкой? Мне же не почудилось?

Громов неопределенно пожал плечами, глухо прорычал себе под нос. Выждал паузу, бросив на меня холодный предостерегающий взгляд.

Я развела руками в ожидании, мол, чего ты тянешь кота за хвост, когда и так все ясно, как белый день.

— Был, но не с Ольгой... Случайная девушка, никаких имен, — наконец буквально выдавил из себя Макар. Через силу. Дал понять, почему имени тогда не назвал — он не знал.

И я снова разочаровалась в нем. Будто надеялась на чудо какое-то. Как же глупо.

— Ну вот и все! Не так важно, с кем ты был в ту ночь, с Олей или еще с кем-то. Не важно как все было и где! — ладони непроизвольно превратились в кулаки от вспыхнувшей в крови ярости. Гнева, расползающегося по телу крупной дрожью. — Ты вернулся домой с синюшным засосом на шее, насквозь воняющий женскими духами, и все сам подтвердил. Сам, никто тебя не заставлял! Да тьфу на тебя! — не постеснялась — плюнула и размазала подошвой туфли.

Губы Макара совестливо поджались. Напряглись плечи, точно он груз стоически удерживал на себе.

— Но те слова... Да им сто лет в обед. Не о нашей свадьбе я так отзывался. Я бы не стал, — признался он, очевидно думая, что это теперь так важно.

— А-а-а! — проорала я на всю улицу, выпучив глаза. — То есть ты еще кому-то предложение делал?

— Можно и так сказать. Семь лет назад.

Прикинула в уме, сколько лет ему было, и вздрогнула всем телом.

— Что-о-о? В девятнадцать? — опешила я, чуть пошатнувшись на неустойчивых ногах. Рассудок на миг помутился.

— Так уж вышло.

Вот это новости!

Макар удивлял меня с каждой минутой все больше и больше. Неприятно удивлял.

— А почему ты никогда не рассказывал? — бросила я обвинительным тоном, с губ сорвался нервный смешок, больше смахивающий на истерический. — Боже! Что вообще происходит?!

— Потому что не вышло ни черта. Свадьба сорвалась. Все вокруг предпочли забыть о ней, — ответил он нервно, чеканя шаг. — Я тоже забыл... до поры до времени.

Прям какая-то тенденция уже. У Макара что ни свадьба — срыв. В нашем случае он сам ее сорвал. А что было семь лет назад?

Нет, мне не должно быть это интересно.

— У тебя сохранилось видео? Можешь мне его показать? А еще номер... Кто тебе отправлял его? — дотошность Макара сильно била по нервам, по кипящим мозгам, — Просто все выглядит очень странно. Нужно разобраться, кому это могло понадобиться.

Я снова притормозила. С чувством бессилия издала уставший вздох. Вытолкнула из легких весь запас воздуха, пытаясь успокоиться. Обуздать неприятные эмоции.

— Зачем? Зачем ворошить прошлое? — едва ли не заныла я, стискивая ладонями свои виски. — Все уже сделано, Макар. Твоими руками. Ты выбрал свой путь. Сам проложил его, без чьей-либо помощи, — молчание в ответ. А ему так хотелось завалить меня оправданиями. Видела отчетливое желание высказаться, но что-то его останавливало. Сдерживало. — Можно подумать, если бы мне не прислали это мерзкое видео, все вышло бы по-другому. Нет, не вышло. Потому что я промолчала о нем. Я дала тебе возможность растоптать меня. Эгоистично поставить меня на паузу.

— Меньше всего на свете я хотел причинить тебе боль, ты не заслуживала всего этого... Ты — единственная, с кем я чувствовал себя другим. Нормальным, с другой жизнью... Но ты права, в тот момент я думал только о себе, я предпочел остаться собой, в своей прежней жизни... — ответил он подавленно, глухо. Помрачнел. И дыхание перехватило, словно он получил удар под дых. С ноги, а потом еще разок. — А теперь еще и видео... Черт возьми, ты же все это слышала.

Это он так переживает о словах из видео? Даже и не знаю, что хуже: видео или слова, сказанные мне лично.

А вот Макар, очевидно, думает, что видео куда страшнее того, что он наговорил мне. «Перегнул», как он выразился.

Память вновь перебросила меня в ад. В персональное чистилище, где умерла частичка меня.

А быть может мне стоит простить его? Простить, чтобы он просто отстал от меня... Этого же он добивается? Прощения?

Нет, ненависть моя никуда не делалась. Не испарилась по щелчку пальцев. Она все так же пускала корни в сердце. Но на обрастающей бурьяном ненависти начали пробиваться мелкие стебельки милосердия.

Раньше я не отличалась злопамятностью. Я умела прощать. Я простила своего отца. Не держала зла на тех, кто издевался надо мной в школе.

А Макар...

Нет.

Боюсь, у меня язык отсохнет прежде, чем я решусь на это.

— Слышала. Слышала много чего, — рыкнула я, обозлившись на себя, на свои мысли. — Просто поставь себя на мое место. Может, тогда до тебя дойдет, что я не только видеть тебя не желаю. Я дышать с тобой одним и тем же воздухом не могу спокойно.

— Алёна... — Макар уверенно шагнул в мою сторону, его точно магнитом ко мне тянуло.

— ...Что бы ты ни сделал, что бы ты ни сказал, ты навсегда останешься для меня ненормальным человеком, который ставит себя выше всех остальных. Который плевать хотел на чувства других, — процедила я, храбро задрав голову, заглядывая в его лицо. Потянувшись ему навстречу. Ощутив его порывистое дыхание на коже. — С таким человеком опасно иметь дело. Жаль, что раньше я этого не понимала.

Точка.

Перебросив сумочку на другую руку, я резко тронулась с места, но была остановлена цепким захватом. Макар рывком вернул меня на прежнее место, заставив ахнуть от неожиданности. Заставив вновь вскинуть голову вверх. На него. Отклониться корпусом назад при виде опасного блеска в серо-зеленых глазах.

— Куда ты уехала? — приблизился почти вплотную, не выпуская мою руку из мертвой хватки.

Дернула ею, но тщетно. Вцепился как клещ.

А меня же это не столько возмутило, сколько сбило с толку. Я растерялась.

— Когда? — выдохнула я.

— На следующий день после всего случившегося.

— Домой я уехала! — стиснув зубы, взбрыкнула я вновь и только тогда Громов отпустил меня. Как ни в чем не бывало вернул свои руки в карманы, перекатился с пяток на носки, вперившись в меня проницательным взглядом.

— Нет, вы с матерью съехали в ту же неделю. Спонтанно, никому ничего не сказав. И мать твоя уволилась из поликлиники. Почему? — искал он подвох, склонив голову набок. Он словно упрекал меня. — К чему такая спешка? Почему ты перестала контактировать с Катюхой? Почему у меня складывается такое впечатление, что ты намеренно скрывалась от меня?

Не пойму... Он что, приезжал ко мне? Откуда он знает про увольнение мамы?

— Ничего я не скрывалась. Просто нам с мамой захотелось начать жизнь с чистого листа. Сменить обстановку, — сконфуженно ответила первое, что пришло в голову. — А тебе-то какое дело? И вообще, я не обязана перед тобой отчитываться. Я и так потратила на тебя уйму времени.

Макар прожигал во мне дыру. Выжигал разум. От полного испепеления меня спасла трель зазвонившего телефона.

Я вздрогнула. Одеревеневшими пальцами раскрыла замок сумки и принялась рыскать по внутренним отделам. Обычно телефон находился на видном месте, а тут он прямо запропастился куда-то. Я подошла к лавочке. Вывалила на нее кошелек, ежедневник и еще парочку ненужного хлама. С трудом нашла телефон на самом дне. Всмотрелась на экран. Мама.

— Все, разговор окончен. Не ждите меня завтра на работу, — доложила я Макару деловитым тоном. Спихнула все свое барахло обратно в сумочку и, приняв вызов, быстрым шагом понеслась вдоль улицы. — Да, мамуль, я уже бегу, — отозвалась я бодро в трубку.

— А я уж думала, ты потерялась где-то, — усмехнулась мама по-доброму. — Ты же не забыла, что вы с Глебушкой в парикмахерскую записаны?

Я лихорадочно глянула на наручные часы и мысленно отвесила себе подзатыльник.

— Нет, не забыла. Я как раз минуты через три буду дома, — взяла разгон, рискуя переломать себе ноги.

На том конце послышалось любимое улюлюканье. Тепло, нежность окутали меня со всех сторон. Глеб чему-то серьезно возмущался, чем вызвал у меня умиление.

— Да, мама там... — бабушка разговаривала с внуком. — Хочешь поболтать с ней?

— Ма-а-а, — здоровался малыш со мной.

— Глеб, сладкий, привет. Соскучился, говоришь? Ой, а я-то как сильно соскучилась по тебе, родной мой. Приду, зацелую тебя всего, — чмокнула я воздух, слушая эмоциональное лепетание сына. — Ты там уже готов прогуляться по торговому центру?

— Би-би.

— Да, и на машине тоже прокатимся. Обязат...

Не успела договорить. Короткие гудки дали понять, что звонок сорвался.

Скорее всего, Глеб нажал на что-то своим пальчиком. Любит он все эти гаджеты. Ему только дай телефон в руки... С боем приходится отвоевывать.

С растущей улыбкой я завернула за угол своего дома, положила телефон в задний кармашек сумки, а затем там же нашарила рукой ключи.

— Алён, — раздалось вдруг. Буквально за спиной, отчего я резко притормозила. Вросла в асфальт, покрытый трещинами.

У самой трещина по сердцу пошла.

Я сглотнула громко, чувствуя горечь на языке, онемение в ногах и холодный пот, выступивший на спине.

Обернулась несмело, а там Макар стоял и взирал на меня. Долгим пронзительным взглядом.

— Ты что, выслеживаешь меня? — пискнула я, часто моргая, думая, что в какой-то момент мой преследователь исчезнет.

Не исчез, к сожалению.

Макар качнул головой. Влево едва заметно. Вправо. Не сводя с меня глаз. Протянул мне руку, в которой был маленький кожаный кошелек. Мой.

— Ты забыла.

Вот же, блин!

— С-спасибо, — заторможенно выхватила кошелек, сжала его в ладони вместе с ключами.

Макар еще высматривал что-то на моем перекошенном лице. По ощущениям не меньше минуты. Так пристально. Внимательно. С подозрительным прищуром. Точно в душу пытался заглянуть.

— Ну, не буду тебя отвлекать, — наконец он хрипло произнес, медленно развернулся, обернулся еще разок на меня, и в результате скрылся за углом.

Далеко не сразу получилось вздохнуть полной грудь. Оказалось, что я не дышала все то время, что он смотрел на меня. Легкие в комок сжались. Отказывались какое-то время работать в привычном ритме.

Почему он так смотрел на меня? Что он услышал из моего разговора?

Прокрутила все слова в мыслях.

Нет, ничего такого я не говорила, о чем стоило бы переживать.

Верно же?

***

Примерно через час после исчерпывающего разговора с Макаром мы с Глебом приехали в торговый центр.

Пока ждали свою очередь в парикмахерскую, весело покатались на беговеле, взятом в аренду.

Сейчас Глеб сидел в кресле-машине перед экраном небольшого телевизора, на котором показывали мультики. Неподвижно. Он заметно волновался.

Поход в парикмахерскую всегда был для нас стрессовым мероприятием.

Однако сегодня Глеб держался молодцом. Не капризничал, как в прошлый раз. Совсем как большой уже стал. И как внимательно он следил за происходящим на телевизоре, пока девушка, крутящаяся вокруг него, завершала стрижку.

Я взгрустнула при виде любимых темно-русых кучеряшек, лежащих на полу темными кляксами.

Но надо было уже избавляться от них. Из-за такой густой шевелюры голова сильно прела.

Глеб смешно поморщил носик, когда по его личику прошлись пушистой кисточкой. Девушка невесомыми взмахами смахнула мелкие волоски, а сын звонко захохотал от щекотки, а потом протянул ко мне руки.

— Ну все, можете забирать вашего красавца, — отозвалась девушка-парикмахер, аккуратно снимая с него разноцветную накидку.

Я подхватила его, прижала к себе и чмокнула в пухлую розоватую щечку, затем во вторую. Гордилась его мужественностью.

— Ну что? Пойдем на настоящей бибике кататься теперь? — произнесла я с азартом.

— Би-би, — Глеб подгонял меня радостно, вцепившись в мою шею.

Детская зона находилась в том же крыле, где и парикмахерская, потому я пересадила Глеба на беговел, и мы неспешно покатили к машинкам покруче.

— Мб-ап, — показал он пальчиком на большую желтую машину, качающуюся с помощью механизма в такт задорной песенке.

— Отличный выбор, — одобрила я, пересаживая его на крутую тачку.

Вынула из кошелька купюру, вставила в приемник и запустила машинку. Та вздрогнула призывно, а затем начала плавно раскачивать сына, вихлять на виражах из стороны в сторону.

Я придерживала Глеба за спинку, мало ли. А он же пребывал в неописуемом восторге. Рот вообще не закрывался. И мой, к слову, тоже.

Редко нам удавалось куда-то выбраться. Но стоило выбраться, и день превращался в целый праздник.

— Вот так встреча, — послышался сбоку знакомый мужской голос. Совсем близко.

Да что за день-то?

Вот не хотела оборачиваться. Не хотела никак реагировать на подошедшего ко мне парня. Надеялась, он просто подумает, что обознался, и уйдет.

Тело натянулось струной, тем не менее я мужественно держалась. Клим сам переместился, чтобы встать в итоге напротив меня. Отвесил шуточный поклон.

Едва ли не взывала волчицей.

Меня эта "сумасшедшая" компашка двухгодичной давности точно доконает сегодня.

А дальше-то что? По дороге домой мне встретится Катя?

— О, приветик, — скривила рот в подобии улыбки.

— Привет, — удивление в ответ.

Судя по всему, Шумаков не ожидал, что я пойду на контакт.

Он просканировал меня пронзительно-синим взглядом с головы до ног, отчего я поежилась, переступила с ноги на ногу.

— Вау! — неоднозначно выразил он свои эмоции, вызванные случайной встречей.

Я бы выразилась несколько иначе, но мои эмоции так же бы уместились в три простых буквы: мля.

Внешне Клим практически не изменился. Все тот же надменный взгляд, все та же смазливая мордашка с легким загаром и ленивая ухмылка, словно она у него гвоздями прибита.

Изменениям подвергся разве что стиль в одежде. Он стал более сдержанным. Без прежних броских цветов. Без дебильных кепок.

А еще татуировки... Их стало будто бы больше... На шее, руках, пальцах.

— А ты здесь какими судьбами? — спросил Клим, явно не собираясь так просто уходить.

Я скосила глаза на табло у машинки, где показывало оставшееся время катания — две минуты у меня было в запасе.

Не знаю, как так вышло, но Клим пока не обратил внимания, что я стою на стреме рядом с маленьким ребенком. Он был увлечен только мной. Уставился на меня так, словно не мог поверить, что я не подохла после всего. Что я не закончила жизнь самоубийством.

— За покупками приехала, — скупо ответила.

Вновь прошелся по мне сверху-вниз и обратно, а покупок-то никаких и не было.

— Нет, я в целом про город, — перефразировал он. — Давно ты вернулась?

— Нет, недавно приехала, — солгала я, избавляя себя от лишних вопросов.

Клим стер с лица привычную ухмылку и всмотрелся невидящим взглядом куда-то вдаль.

— Макар знает, что ты здесь? — голос его стал на порядок тверже. Жестче. Тон холодный, почти ледяной, как и его глаза.

— Я не хочу... — поджала губы, а Клим активно закивал.

— Понимаю, — ответил он и тут вдруг Шумакова точно потянуло к заведенной машинке, внутри которой сидел Глеб.

Клим обернулся ровно в тот момент, когда сын проскандировал громкое:

— Би-би! Би-би! Би-би!

Он подогнул колени и заглянул внутрь тачки.

Короткая немая сцена, после которой Клим выпрямился и протяжно присвистнул. Свист эхом прокатился по стенам торгового центра и врезался в виски острой головной болью. Мороз пробежался по спине. Внешне же я не дрогнула даже.

— Опа, а эт что за малой? Твой? — спросил он, махнув головой на сына, оседлавшего машину.

Инстинкт тотчас сработал. Словно мама-медведица я загородила Глеба собой.

— Сын подруги, — сочиняла я на нервах, кровь к лицу прилила.

— Подруги? — переспросил тот, сощуриваясь.

Ну конечно, у меня же не может быть подруг, по его мнению.

— Маминой, — поправилась тут же.

Клим загадочно хмыкнул. В его ясных глазах мелькнул подозрительный огонек, а в моих же напротив — все потухло. Во мрак погрузилось.

— Сын маминой подруги. Прям как в том анекдоте, — заключил он саркастическим тоном.

И я уже готова была бросить колкость в ответ, однако мне не пришлось.

— Клим, я все. Можем идти, — рядом с парнем возникла миловидная шатенка, держащая в руках фирменный пакет с одеждой.

Миниатюрная. Со скромной дулькой на макушке. В довольно простеньком одеянии.

Не соска, каких обычно можно было лицезреть рядом с Климом. Полная их противоположность.

Клим встрепенулся. Жилка у него на лбу запульсировала бешено. Он покраснел.

— Да, щас пойдем, — отозвался Шумаков, улыбнувшись девушке, скромно стоявшей в сторонке.

Не оскал. Не ухмылка, которая бесила всех и вся...

Да чтоб я сдохла! Это была улыбка! Самая настоящая.

Я точно не в параллельной вселенной?

Напоследок Клим бросил быстрый взгляд на Глеба. Он подмигнул ему, а затем произнес мне что-то вроде:

— Мне жаль, что с Громом так стремно вышло.

Не поняла... К чему он это сказал?