Глава 15. Мальчишник

Два года назад

В последнее время Макар все чаще и чаще пребывал в состоянии нервного напряжения. Однако сегодняшний день для него выдался особенно нервным.

На протяжении всего утра его не покидало отвратительное ощущение тревоги. А выяснять причины ее возникновения было бессмысленно — он и так точно знал их. Знал, но каким-то образом повилять на ситуацию, изменить ее, исправить не мог. Ему казалось, что бы он ни сделал, все приведет к неминуемому концу. Любой шаг заведет его в тупик. На инстинктивном уровне он уже ощущал его неотвратимое приближение.

Слишком сильно тянуло его к прежней бесшабашной жизни. К тем, старым привычкам.

До трясучки в конечностях хотелось взять и расслабиться привычным способом. Снять то напряжение, копившееся на протяжении почти полугода, проведенного в "завязке". С того самого момента, как он пригласил Алёну в кино — девчонку, на долю которой выпала странная судьба. Она могла стать не только его второй половинкой, но и той самой девушкой, кому под силу привести Макара к очищению. Вывести его на путь исправления.

А все потому что он уже практически дошел до точки невозврата. Вечные тусовки, пьянки, беспорядочные связи, запрещенные вещества — все это стало обыденностью для него. Нормой.

Его жизнь превратилась в кутеж, который мог никогда не закончиться. В пустоту, которая окружала его всюду. Он ни в чем не видел смысла. Постепенно скатывался на дно.

Но однажды Макар проснулся с четким убеждением перекроить свою поганую жизнь. Отказаться от старых привычек, пока не стало слишком поздно. Пока у него еще имелось желание что-то исправлять. Пока еще было что исправлять.

Вот только в одиночку он бы ни за что не справился. Не было рядом человека, который мог бы отделить черное от белого. Его окружение было таким же испорченным, как и он сам. Неудивительно, что всякий раз он срывался, не успев толком добиться положительного результата. Сделав шаг вперед, он так или иначе возвращался на два. Едва выбравшись на сушу, его вновь смывало волной и уносило в открытый океан соблазнов, где он был неустойчивым парусником без якоря.

Ему необходим был тот самый якорь. Человек, ради которого он готов остановить эту самоубийственную гонку. Человек, способный удержать его на плаву. Подать правильный пример. Чистый. С неиспорченной душой. Хотя бы на время, чтобы попытаться втянуться. Абстрагироваться. Удержаться. Распробовать вкус новой жизни.

Тем человечком стала Алёна, но выбор пал на нее далеко не случайно.

Макар частенько наблюдал за ней в стенах универа. Невзрачная скромница. Необщительная. Одиночка. Она вечно смотрела себе под ноги, словно боялась оступиться. А когда ей что-то не нравилось, она морщила нос. Макар находил это забавным.

Алёна сильно отличалась о девушек, с которыми Макар привык общаться, но его будто бы магнитом тянуло к ней. Найти объяснение этому он не мог, а пацанам рассказать о своем тайном пристрастии — и подавно. Такой выбор они бы как минимум не поняли. Что уж говорить о максимуме...

Но все изменилось, когда он перестал зависеть от мнения окружающих. Когда он поставил себя перед выбором: либо самоуничтожение, либо освобождение. И он выбрал второе.

Тогда в его жизни появилась Аля. Девушка, которая изо дня в день дарила ему совершенно новые эмоции. Живые. Чистые. Искренние. Те, которые он никогда раньше не испытывал.

Однако все вышло из-под контроля. Они зашли слишком далеко.

***

Когда Алёна пришла домой, на часах уже было без четверти девять. За окном сгустились сумерки, а Макар сидел за кухонным островком. В темноте. Допивал крепкий кофе, вкус которого был похож на жженую резину.

— Макар? — удивилась Алёна, включив в гостиной верхний свет, а тот с непривычки сощурился.

Она несмело вошла в комнату, держа в руках аптечный пакетик. Макар внимательно изучил ее выражение лица, которое не выдавало ничего подозрительного, но на всякий случай он спросил:

— Как с Катей погуляли?

Алёна улыбнулась, шаг за шагом приближаясь к Макару.

— Хорошо. В кафе посидели.

— Она что-нибудь говорила? — спросил он, сидя как на вулкане.

— Например? — вопросительно повела она бровью. Не так часто Макар интересовался о ее друзьях.

— Что-нибудь обо мне?

— Да нет, только привет тебе передавала и все, — пояснила она и Макар смог выдохнуть с облегчением. У него еще оставался шанс самому во всем сознаться.

Алёна вдруг разнервничалась. Спрятала аптечный пакет за спиной и мельком посмотрела на часы.

— А ты почему еще дома? Начало же в девять.

— Я не хочу, — безжизненно ответил Макар, вглядываясь в ее милое лицо.

— Чего ты не хочешь? — спросила Алёна слабым голосом.

Разволновалась еще больше. Она боялась, что ее жених захочет отменить свадьбу. Свадьбу, о которой она так мечтала! Откуда-то возникла такая мысль. Скорее всего, из-за мрачного вида парня.

Впрочем, Алёна опасалась не зря. Макар действительно хотел намекнуть Алёне о том, что они поторопились со свадьбой.

Ему ведь столько всего нужно было рассказать о себе. О прошлом, которое он утаивал от нее. О том, каким дерьмовым человеком он раньше был. Рассказать то, о чем Алёна не догадывалась даже.

А вся эта грязь могла повлиять на решение Алёны. Она могла отвергнуть его. Он мог потерять ее.

Макар хоть и рисковал страшно, но посчитал, что сейчас — самое время. Дальше тянуть было нельзя. Это подло с его стороны.

— Иди ко мне, — устало улыбнувшись, он поймал ее за запястье.

Макар посадил Алёну себе на колени и, крепко сжав в руках хрупкое тело, зарылся носом в ее мягких волосах, пахнущих медом. Вдыхал аромат и не мог надышаться.

— Ты любишь меня? — внезапно он произнес и замер в ожидании ответа.

— Да, конечно. Конечно, я люблю тебя, — ответила Аля без раздумий.

Сбросила пакет на пол и опутала прохладными руками напряженную шею Макара.

Тот поднял на нее мутноватый взгляд. Прижался кончиком своего носа к ее, провел по щеке. Чувственно. Трепетно. Макар забрался ладонями под свитер Али и прикоснулся к нежной разгоряченной коже. Медленно вверх провел по спине, плавно вниз, точно пересчитывая ребра. Это вселяло в него спокойствие. Спокойствие приводило к расслаблению. А расслабление стремительным образом выливалось в острое желание. Просыпался голод. Жажда. Невыносимая.

— А за что? За что ты любишь меня? — спросил он хрипловато.

Губы ее изогнулись в застенчивой улыбке, краска прилила к лицу.

Даже спустя столько времени она стеснялась Макара. Смущалась его взгляда, в котором таилось совершенно примитивное желание. Взгляда дикаря. Варвара, способного брать с болью, но с особым наслаждением.

Тем не менее с Алёной он был всегда чуток и нежен. Относился бережно, как к цветку хрупкому.

А все потому что не был он собой с ней. Сдерживал себя во многом. Загонял в рамки жесткие. Даже в сексе.

Со временем такая сдержанность начала тяготить Макара.

Крайне непросто обуздать в себе зверя во время секса, когда он всячески напоминает о себе. Наружу просится.

Это — одна из причин, по которой он и решился на откровенный разговор. Одна, но далеко не самая главная.

— Я люблю тебя за твою доброту. За то, что ты помогаешь больным деткам в фонде. За ласку, которую ты мне даришь изо дня в день. За твое чуткое сердце и улыбку, сводящую меня с ума, — перечисляла Алёна с вдохновенным видом, прикрываясь волнующей дрожью, с любовью глядя на него, практически тая. Утопая в серо-зеленом океане его глаз. — Я люблю тебя всего, и конечно же я просто обожаю твои кучеряшки, — зарылась она пальцами в его волнистых волосах, отчего Макар в блаженстве сомкнул веки. Задышал тяжело, порывисто.

Невероятные ощущения и слова приятные, но они не ему предназначены будто бы.

Макар оставил нежный поцелуй на губах Алёны, затем еще один. Не смог так просто остановиться. Углубил поцелуй, скользнув языком по зубам Али. Обрушился на сладкие губы, посчитав, что этот поцелуй может стать последним. Настолько внезапно и с неистовым натиском, что от всего этого у Алёны голова пошла кругом. Жар внутри нарастал, пока требовательные губы Макара властно сминали ее. Жадно. Развязно. С сшибающим напором и ненасытностью. Пока грубые его ладони в беспорядочной траектории гуляли по всей ее спине, до сладкой боли сжимали бедра. От столь жарких поцелуев Алёна пришла в замешательство. Макар вынуждал ее плавиться как воск. Неосознанно вонзаясь ногтями в крепкие плечи. Чувствуя, как с каждой секундой рос градус в комнате. Равно как и желание росло внутри них обоих. Но желания эти были разными. Одно — дикое, жгучее, неукротимое и безудержное. Другое — робкое, нежное и до того банальное.

— Аль, мне нужно тебе кое-что сказать... — сбивчиво произнес Макар между поцелуями, крепко обхватив девичьи ягодицы, врезавшись в ее зад возбужденной плотью.

— Что? — выдохнула она в его приоткрытый рот.

Макар вынужденно отстранился от молящих губ Алёны. Перевел дыхание сбивчивое. Надежно запер внутри себя зверя, так и не предоставив ему свободу.

Следом набрался храбрости, взглянул в безвинные глаза Али. Большие, прихваченные огоньком...

Раскрыл рот в тот самый момент, когда Алёна принялась буквально душить его своими объятиями. Макар напрягся и... в последний момент передумал. Не смог вылить всю правду. Не мог он...

Потому пошел по пути наименьшего сопротивления:

— Давай перенесем свадьбу? Пожалуйста, — взмолился он, поглаживая ее бедра, которые в один миг напряглись.

Неожиданный вопрос застал Алёну врасплох.

— Ч-что? — вымолвила она кое-как. Сильно была ошарашена. — Нет, Макар... Все.. все ведь уже запланировано, и мама... Она уже на чемоданах сидит. Мы не можем.

— Я понимаю, но мои мать с отчимом не смогут прилететь, они тоже хотели бы присутствовать на свадьбе, — солгал он, чувствуя себя сволочью последней.

Не хотели бы они ни черта. Да и жили они в соседнем районе. Просто были такими же сволочами, как и он когда-то...

— Так давай устроим им отдельный праздник? — предложила Аля с поникшими плечами, уголки ее красивых губ также поникли.

Разочарование на пару с отчаянием уже вовсю заламывали ему руки.

— Прошу... давай перенесем.

Боже, Алёна так растревоживалась, что Макар начал корить себя мысленно.

У него ни хрена не вышло.

Внутри него огонь потух. Все будто бы разом умерло.

— Хорошо... ладно, забудь, о чем я тебе говорил, — выдохнул он, обрекая себя на внутренние терзания.

— Ты мне скажи, почему ты еще не собран? — Аля игриво пробежалась пальцами по его напружиненной груди, подцепила горловину домашней футболки. — Тебя друзья через пять минут уже ждут в клубе, а ты еще даже не одет.

Макар волком взвыл, но лишь мысленно.

— Не хочу никуда идти. Дома хочу остаться, — ответил он, сердцем чувствуя беду.

А затем зазвонил телефон Макара.

Брать трубку он не хотел.

А Алёна вскочила с Макара и ломанулась в гостиную, а вернулась в кухонную зону уже со смартфоном.

— Клим звонит, — глянув на экран, протянула ему трезвонящий телефон.

А тот пальцем не пошевелил.

Смотрел на телефон с опаской. Непримиримым взглядом. Так, словно он был ящиком Пандоры.

Алёна не придала значения его апатичному состоянию и сама приняла вызов.

— Да, Клим, а он немного задерживается. Минут через пятнадцать уже будет. Ладно, пока, — сбросила вызов, аккуратно положила телефон на стол.

Алёна подошла к Макару, взяла его за руку и, буквально вытянув из-за островка, отвела в гардеробную. Ей крайне необходимо было остаться наедине.

— Одевайся. Или мне самой тебя одеть?

Через пять минут Макар уже выходил из квартиры.

И это был первый раз, когда он не поцеловал Алёну на прощание. Он уже использовал свой прощальный поцелуй. Дальше — тупик.

***

В клубе уже было полно народу. Ревущие басы энергичных треков сотрясали стены. Спертый воздух вибрировал, лучи стробоскопов слепили глаза. Танцпол кишел разносортными девушками, среди которых были и те, кто пришел сюда просто расслабиться, и те, кто был ориентирован на поиск развлечения.

Макар проследовал вдоль яркого коридора, подсвеченного неоновыми лампами. Поздоровавшись с парочкой девушек (имен которых не знал, но точно где-то видел раньше), обогнул барную стойку. Следом пробрался сквозь веселящуюся толпу первокурсников и целенаправленно двинулся к ВИП-зоне, располагающейся на втором этаже. Бритоголовый амбал с рожей серийного убийцы пропустил его к лестнице. Он поднялся, бегло осмотрелся. Зарезервированный столик, который они всегда занимали, находился в углублении у ограждения. За ним как раз находился Клим Шумаков. Полулежал на диване. Как хозяин положения. В гордом одиночестве. Уставившись в экран своего телефона и дрыгая ногой в такт музыке.

— Надо было предупредить, я бы тебе подушку с дома притащил, — произнес Макар, громко обозначив себя.

Клим отвлекся от телефона, принял сидячее положение и потянулся.

— Гром, ну ты и баламут, конечно! Я же реально чуть не уснул... Потому что кое-кто умудрился опоздать на собственный мальчишник, а кого приглашать на него так и не сказал, — совершенно беззлобно бросил он предъяву, после чего парни обменялись рукопожатием.

Макар рухнул на диванчик, осмотрелся по сторонам уже более внимательней.

Слева от них тусовалась шумная компания из пяти будущих стюардесс. Девушки в сексуальных нарядах откровенно "гудели", отмечая успешное окончание курсов. Распивали дорогое шампанское и чересчур громко смеялись, привлекая к себе внимание ВИПки. Малолетние мажоры, сидящие справа, плотоядно разглядывали девушек навеселе. Пожирали их глазами, раздевали. Впрочем, на то и был расчет. Заказали-то они уже на приличную сумму, а оплачивать особо не хотелось. К тому же вечер только начался.

Подобное похотливо-галдящее окружение сегодня напрягало Макара. Вроде привычная обстановка. Ничего сверх запредельного или из ряда вон выходящего, но ощущал он себя в клубе лишним. Не в своей тарелке. Словно вместо кружка по макраме внезапно очутился на свингер-пати.

Последний раз он зависал здесь ровно месяц назад. И все едва не закончилось трагедией. Ольга каким-то образом вычислила, где он находился. Объявилась с целью поговорить, навязать ему себя, но нормального разговора так и не вышло. Макар вежливо отделался от навязчивой девушки и тогда она пошла на отчаянные меры — пригрозила ему самоубийством. Публично. Тогда все обошлось. Громов хоть и рассвирепел из-за манипуляций сумасшедшей, но отвез ее домой и передал родителям. А вскоре Ольгу распределили в лечебницу с депрессивным расстройством.

Сегодня ощущение надвигающейся трагедии так же преследовало его. Особенно остро. Одно радовало — Ольга точно не должна была вмешаться в его планы. Курс лечения еще не завершился. Так он думал.

Шло время, а настроение у Макара с каждой минутой омрачалось. Казалось, с приходом в клуб все только усугубилось. На душе кошки скребли. Но домой уже не хотелось. Ничего не хотелось. Разве что нажраться вусмерть.

— Звать кого еще будем? — поинтересовался Шумаков, перекрикивая музыку.

Макар заранее не готовился к мальчишнику. Клим, можно сказать, уболтал его, вытянул из дома, потому список приглашенных оговаривался по факту:

— Костяна и Олега, больше никого не надо, — отозвался Макар, в который раз посматривая на подсвеченный циферблат наручных часов. Непонятно, что он там хотел увидеть. — Только по какому поводу не говори. Я сам объясню, если надумаю.

— Если надумаешь? — хмыкнул Клим, глянув на друга с претензией. — То есть? Что вообще с тобой происходит? До каких пор ты собрался скрывать от всех свою монашку?

— Ты бы за языком своим последил! — гневно проговорил сквозь зубы Макар, старательно проделывая в Климе дыру налитым кровью взглядом.

Запрещенная тема. Шумаков это знал как никто другой, и рисковал отхватить по хлебалу прямо здесь и сейчас, тем не менее он продолжил наседать, видя в своем друге неврастеника:

— И все же... Что с тобой творится, я не пойму? У тебя предсвадебный мандраж, что ли? — злорадно рассмеялся Шумаков, задрав голову к потолку. — Думал, этой ерундой только телки страдают.

— Я тоже так думал, — выдохнул Макар, испытывая те самые терзания, на которые себя обрек.

Он поставил локти на стол, голову опустил и нервным движением сплел пальцы на задней стороне шеи. Укрылся от всего мира. В таком положении он провел долгие минуты.

А Клим молча наблюдал. Гадал, почему Грома так люто колбасит, прямо как во время ломки сильнейшей... Ему было искренне жаль друга. Правда. Хотелось помочь как-то, но получалось лишь попрекать...

— Предположу, что ты задолбался корчить из себя святошу недоделанного, — выдвинул Клим теорию и сразу же попал точно в цель. — А я тебя предупреждал! Семейная жизнь — та еще тягомотина. Ну попробовал, ну пожили вместе, зачем надо было делать предложение? К чему вся эта спешка? Кому ты что хотел доказать?

Глупо было считать, что Шумаков сможет понять Макара. Он сам-то себя порой не понимал.

— Посмотри на себя... В кого ты превратился? В торчка, который нюхает, чтобы жить, и живет, чтобы нюхать. Тебе не надоело самому? — спросил в грубоватой форме Макар, и не разглядел в ответ ничего толкового. Махнул рукой. — А мне вот остопиздело уже все.

— А-а-а! То есть вместо того, чтобы отправиться в рехаб, ты надумал жениться, — заржал Клим как мерин. — Гениально, черт возьми! Пожалуй, возьму себе на заметку и... никогда не применю на себе!

Воду принесла официантка как раз кстати — у Макара уже рот засох и язык к небу прилипал. Резким жестом он открутил крышку с бутылки и в три больших глотка ополовинил ее. А Клим дорвался до вискаря. С большим удовольствием пил из бокала. Смаковал, будто демонстративно.

Макар понимал, всего один глоток — и все его обещания, данные самому себе, потеряют смысл.

Нет, он мог ограничиться одним бокалом. Он же не алкоголик, в конце концов. Но на днях его уверенность в себе дала большую трещину, а с этим лучше не шутить.

— Все произошло в порыве каком-то... это было... — Макар сжал пластиковую бутылку в кулаке, почти смял ее, ощущая отвратительную ломоту во всем теле. Глянул на Шумакова, пожимающего плечами, и громыхнул раздраженно: — Ай, в жопу! Да что я тебе объясняю!? Просто не думал я, что Аля потащит меня в ЗАГС уже на следующий день.

Это абсолютная правда.

Алёна слишком буквально восприняла слова Макара в тот день. Он предложил ей быть вместе... Он лишь вслух произнес слова песни, под которую они танцевали на выпускном. А Алёна уже в красках представила себе их свадьбу. И ей настолько понравилась собственная фантазия, что она ее окрылила и наделила нетерпением... Ее даже нисколько не смутило, что у Макара не было кольца при себе.

Его вообще у него не было. И мысли не возникало купить.

По его мнению, еще было слишком рано, чтобы задумываться о свадьбе. О семье... Какой там?!

Они ведь только-только учебу закончили. Макар хотел поездить по миру, пожить для себя той, новой жизнью. Но противостоять желаниям Алёны было крайне непросто. Она ведь была так счастлива. Не хотел он расстраивать ее. Ему лишь удалось максимально сдвинуть дату свадьбы. И ждать... Ждать, когда его накроет.

— То есть ты не хочешь жениться? — спросил Клим, пристально глядя на Макара, ушедшего в раздумья.

Он ощущал на своих плечах неимоверный груз, который придавливал его к полу. И не то он с каждой минутой слабел морально, не то груз становился только тяжелее...

Впрочем, никакого груза не было. А то, что навалилось на него, было не чем иным, как желанием казаться другим человеком. Самообманом. Он погряз в нем. Заставил поверить в это не только себя, но еще и Алёну. Он влюбился в наивную девчонку, которая была влюблена не в него. В подделку. В фальшивку. Имитацию.

Правильней было бы отпустить ее, она достойна большего, чем какая-то жалкая подделка... Правильней было бы устроить себе проверку на вшивость уже без ее влияния. Но Макар настолько далеко зашел, что жизнь сама начала устраивать ему проверки... И вряд ли он пройдет их с достоинством.

— Не уверен, Шум. Я нестабилен, — честно признался Макар, устало откинув голову на спинку дивана. — Мои мысли нестабильны. Мотает из стороны в сторону. Мне кажется, я могу сорваться в любой момент.

— И чё делать будешь? — спросил Клим, грудью наваливаясь на край стола.

— Держаться, двигаться дальше, что же еще.

— А с ними? — поигрывая бровями, Шумаков повел подбородком в сторону. Туда, где сидели подвыпившие стюардессы.

Макар проследил за его взглядом с похотливым блеском. Заметил там двух особ, активно шушукающихся между собой о двух одиноких парнях, которым, по их мнению, явно не хватало общества симпатичных и готовых на все девушек.

— А что с ними? — уточнил Гром, не видя логики, или делая вид, что не видит ее.

— Что ты будешь делать с ними? — Клим вновь кивнул на стюардесс. — Отшивать? Готов поспорить, максимум через час эти "пилотки" сами к нам подсядут.

— Думаешь, я не смогу отшить какую-то давалку, ищущую на свою звезду приключений? — фыркнул Макар, не разглядев в них никакой проблемы.

Однако в его уверенной интонации Клим уловил нечто такое, под чем людишки обычно скрывали свою слабость. Упущенные возможности. Климу показалось, что его друг сам себя обманывает, потому и ответил:

— Этого мы не узнаем, пока не проверим.

— Вот только проверок не надо мне устраивать! — процедил Громов, бросив на него враждебный взгляд. — Шум, я клянусь, твое ебало разлетится по всем окрестностям, если ты что-нибудь задумаешь!

Клим верил, что его смазливая мордашка может пострадать. Возможно, не только она, но это нисколько не пугало его. Напротив, он постепенно наполнялся азартом, тогда как Макар целиком и полностью уже состоял из противоречий.

— Что-то мне твое состояние нынешнее напоминает, — ехидно бросил Клим, наблюдая за рефлексирующим другом. — Тогда родаки на тебя насели, в этот раз Алёнка на тебя давит, а ты весь такой бедный и несчастный не знаешь, как выйти сухим из воды, чтобы никого не обидеть. Да не выйдешь ты! — уверенно заключил Шумаков, разводя руками. — Прошлый раз показал тебе, если чувствуешь, что не вывозишь, надо принимать радикальные меры. Либо ты возьмешь контроль над ситуацией, либо ситуация возьмет контроль над тобой. Но один хер — сухим из нее уже выйти. Рано или поздно ты сделаешь то, чего так боишься. Ты обидишь Алёну, только на тот момент вы уже будете в браке.

— Зашибись ты аналогию провел. Нашел, что сравнивать...

— Ситуации схожи между собой, поэтому я предлагаю тебе проверить, как долго ты сможешь продержаться. Мало исключить из жизни соблазны, надо уметь противостоять им в момент, когда они окружают тебя повсюду, — отметил Клим, демонстративно вынимая из кармана маленький пакетик с белым порошком. — Ну что? Хочешь взбодриться сейчас или немного погодя?

— Убери эту шваль от меня! — рыкнул Макар, предостерегающе посмотрев на провокатора гребаного. Но рецепторы вмиг обожгло, словно он уже закинулся дурью. Сознание решило поиграть с ним.

— Ладно-ладно, понял тебя, зануда. Так кого, говоришь, приглашать? — с едкой ухмылкой Клим запрятал пакетик обратно в карман и открыл в чате список контактов своих бесчисленных знакомых.

— Мне плевать. Зови, кого хочешь, я ясно выразился, — ответил Макар безрадостно.

Голову повернул и встретился взглядом с пьяненькой девушкой, сидящей за соседним столом и кокетливо улыбающейся ему.

Изящными движениями она поправляла упругие темные локоны, трепетала ресницами и не сводила с него томного взгляда, тем самым посылая ему недвусмысленные сигналы... Надеясь, что тот их поймет и подойдет познакомиться с ней. Пригласит за свой столик, угостит дорогим вином, а дальше, как карта ляжет... Сигналы он хорошо понял, но подходить ясное дело не стал. Набычился и отвернулся от нее в другую сторону.

Где-то спустя час компания за столом увеличилась вдвое. Макар сообщил Олегу и Косте по какому поводу он собрал их в клубе. И естественно в него полетели упреки и смешки. Приятели не могли поверить, что из свадьбы Макара выйдет что-то стоящее.

Это вывело Макара из себя. Разозлило пуще прежнего.

А злость спровоцировала в нем элементарное желание расслабиться как следует. И желание его было исполнено благодаря Костяну, которому осточертело смотреть на кислую рожу Грома. Правда, Макар еще не догадывался, по какой причине он смог расслабиться, если еще полчаса назад это не представлялось ему возможным. По какой причине рассудок его подергивался туманом... Он не знал, но наркотическое вещество уже медленно всасывалось в кровь.

— Гром, давай хоть вискаря бахнешь? — предлагал Костя. — Ну чё за дела-то?

— Да не хочу я, сказал же! — был категоричен Макар, потягивая из стакана безалкогольное пиво.

— Да отъебитесь вы от него! — Клим наехал на парней, оказавших медвежью услугу.

Следом Макар ощутил вибрацию, прокатившуюся по бедру. Он вынул телефон из кармана и вчитался в сообщение.

Аля: "А ты во сколько дома будешь?"

Клим беспардонно сунул нос в экран и рассмеялся.

— Что, горшок звенит? — горланил он чуть ли не в ухо, нервируя Макара.

Тот, сцепив зубы, смолчал, сверился со временем на наручных часах и быстро набрал ответ:

"В два часа уже буду дома".

А Алёна полчаса назад узнала о своей беременности. Ей не терпелось поделиться этой новостью с Макаром.

"Хорошо. Очень скучаю. Люблю тебя", — написала она.

Макар бегло прочел сообщение, затем написал: "я тебя тоже люблю...", но почему-то вдруг стер набранное им сообщение. Вообще ничего не ответил.

Он перевел телефон в беззвучный режим и убрал в карман в тот самый момент, когда возле столика парней нарисовались три девушки, среди которых была та самая стюардесса, посылавшая Макару недвусмысленные сигналы.