Глава 10. Сбросить маски
— Я... — ответила машинально, чем разозлила роковуху еще больше.
Оля походила на хищницу перед самым прыжком на выслеживаемую добычу. Она мечтала придушить меня, зубами вгрызться в яремную вену. Это читалось во всем.
— Все из-за тебя! — проорала она громогласно, отчего венка у нее на лбу вздулась.
Эта змеюка намеревалась сцедить на меня весь свой яд. И, судя по всему, его у нее было накоплено немало.
— Что, прости? — заломила я брови вопросительно, мысленно выстраивая вокруг себя стены, запаковываясь в броню.
А Оля раздула свои ноздри и зубки острые показала мне.
— Не прощу! Это из-за тебя Макар теперь срывается на мне! Ты же как бельмо у него на глазу! Ты — проблема, которую надо устранить! Немедленно! И если он не шевелится, значит это сделаю я!
От такой неслыханной наглости я выпала в осадок.
Мало того, что она залетела сюда без разрешения, навела тут шороху, так еще и бочку катить на меня вздумала.
Да кто она такая?
— А ты ничего не перепутала? — на дерзкий манер протянула я, уставившись на ее побагровевшее от злости лицо.
— Нет! Перепутала как раз ты! — прошипела Оля, сжимая кулаки со всей силы.
Ее истерика полным ходом набирала обороты. А затем обвинения полетели в меня одно за другим:
— Ну вот какого черта ты нарисовалась здесь!? Почему бы тебе не уехать обратно в свою вонючую деревню или откуда ты там приперлась сюда?! У тебя вообще отсутствует гордость? Заявиться работать в компанию его отца — это же надо было додуматься до такого! Ты это спланировала, да? Разузнала о его отце, вычислила где он работает и устроилась к нему в надежде вплотную приблизиться к Макару. Так, что ли? Расчетливая дрянь! Все просчитала! Наверное спала и видела, как будешь ползать перед ним на коленях и умолять его вернуться к тебе! Зачем? Он ведь только недавно вернулся в страну! Ко мне! А тут ты опять!
От ее пищащего гонора, от подобных ошеломительных версий уши сворачивались в трубочку, а в голове стоял глухой звон.
Я сидела неподвижно. Обтекала молча и не могла понять, что ею движет: желание пройтись по мне катком из унижений или банальная жажда выказать мне свои права.
Откуда в ее крошечном мозге появилась мысль, что я могу выстраивать какие-то хитроумные планы в отношении Макара?
Это же уму непостижимо!
Что могло натолкнуть ее на эту мысль? Почему-то же она думает, что я сплю и вижу, как отбиваю его у нее. Путем стирания коленок в кровь и мольбы вернуться ко мне.
Смешно даже.
Интересно, а что Макар наплел ей обо мне?
Что-то же послужило этому мощному каловому прорыву. Дерьмо так и лезло изо всех щелей.
Меж тем Оля продолжала вываливать на меня грязные помои, не давая и слова вставить. Впрочем, приличных слов у пока не находилось.
— Что тебе нужно от него? Он же бросил тебя! Изменил! Потоптался по тебе, а ты как дура снова к нему липнешь! Прохода не даешь, наверное! Зачем ты прицепилась к нему? Хочешь сорвать нашу помолвку? Так я тебе этого не позволю! Он женится на мне! На мне! — ударила она себя кулаком в грудь и снова наставила на меня указательный палец, который хотелось вывернуть в обратную сторону. — Вот увидишь! И только попробуй надавить на жалость! Сама виновата! Беременностью Макара не разжалобить! Максимум, на что ты можешь рассчитывать — пинок под зад! И поверь, это будет еще по-божески! Надеюсь, ты меня услышала и свалишь отсюда при первой же возможности! Не мешай нам жить!
Я перестала понимать суть этой абракадабры еще где-то на середине.
Она же забросала меня камнями. Засыпала с головой. Закопала под толщей бессмысленных обвинений.
Кома... Это именно то слово, каким я могла охарактеризовать свое временное состояние.
Я пребывала в эмоциональной отключке.
Настолько она загрузила меня, что мне не сразу удалось вычленить из ее пылкого монолога какую-то отдельную фразу и разобрать ее по кусочкам для более детального анализа.
В голове была сплошная каша. Все смешалось.
Макар, жалость, беременность, пинок под зад...
Зато я наконец поняла, что Оля знает меня. Причем знает очень хорошо.
Столько подробностей она вылила на меня... И пускай, это было лишь ее тупое и ничем необоснованное видение. Ей удобно так думать.
Оля знала и то, что Макар изменил, и то, что он потоптался по мне, и даже про деревню... Чуть-чуть, правда промахнулась с последним.
Но с каким же извращенным удовольствием она это говорила. Она испытывала кайф от того, через что мне пришлось пройти.
Еще бы ей не радоваться! Макар ведь решил порвать со мной ради нее!
Из-за нее!
Так может, она судит меня по себе? Не я расчетливая дрянь, а она?
Боже...
Кажется, дошло...
Кажется, я наконец пришла к разгадке. Спустя столько времени я подобралась к самой сути.
Да, тогда, когда уже больно и не надо... Когда это ничего не решит, не изменит. Тем не менее в моей голове наконец сложился пазл воедино. Заполнились все пробелы.
И если моя гипотеза верна, в настоящую секунду я смотрела не просто в лицо девушки, с которой мне изменили, на которую меня променяли. Есть вероятность, что я смотрела на того самого "доброжелателя", приславшего мне неопровержимые факты измены.
Я смотрела и упивалась ее необоснованной злобой. Улыбкой, за которой скрывалась неуверенность в себе. Я тоже наслаждалась, но наслаждалась затаенным страхом потерять все... Отчаянием, поселившимся на дне ее глаз.
— Это ты сделала. Это твоих рук дело, — неуверенно слетело с моих уст, и это было всего-навсего предположение, дабы отследить реакцию.
Оля резким жестом перебросила свои волосы через плечо и, вскинув вверх подбородок, сложила руки на груди.
— На минуточку, я еще ничего не делала даже! Но могу! Имей в виду! — в ее словах таилась угроза.
Мне бы испугаться, но ни один мускул на моем лице не дрогнул, ни один нерв не лопнул.
Я больше не боюсь...
Это прежняя Алёна тряслась от каждого чиха, от любого косого взгляда в ее сторону, от смеха у нее за спиной, но ее уничтожили. Изувечили и прикончили. Вы же сами погребли ее в том самом туалете клуба.
Теперь я уже не та жалкая девчонка, которая позволит вытирать о себя ноги.
Как бы ни было тогда тяжело, но я собрала себя по кусочкам. Заделала почти все дыры, но не для того, чтобы какая-то выскочка попыталась унизить меня вновь. В стенах офиса, где я работаю... последние две недели. Не для того, чтобы мою жизнь превращали в цирковое представление.
Я ведь сегодня пришла не на работу. Я оказалась в дурдоме, где повсюду без присмотра шастают психически неуравновешенные. И я от них недалеко ушла. Словно безумие передается воздушно-капельным путем.
Иначе какого черта я не предприняла попыток потушить разгорающийся скандал. Нет. Вместо этого я подбрасывала дровишек в очаг возгорания.
— Ты была на мальчишнике... — рассуждала я вслух.
— Ну была и что? — кичилась Оленька, распушая павлиний хвост. Гордилась своим "подвигом", будто гордиться больше нечем.
И почему я сразу же отмела ее из списка подозреваемых?
Да потому что не могла поверить, что красивая, ухоженная девчонка из высших слоев общества додумалась бы опуститься до такого уровня...
Просто одно дело заниматься оральным сексом в запертой кабинке туалета, а другое — выставлять сей компромат на обозрение своей ненавистной сопернице, которая из чувства обиды вполне может обнародовать видео. Отомстить и слить в интернет.
Это же как напакостить самой себе. Вряд ли она стремилась к такой сомнительной славе и опороченной репутации. Вряд ли титулом "богиня минета" можно гордиться.
Хотя...
Оля доказала, что она помешена на Макаре. Маньячка, каких поискать. И Суворов утверждал, что сестрица его одержима им.
А такая двинутая мамзель могла пойти на что угодно. Что ей до титулов, когда рядом с ней будет человек, удостоивший ее такого почетного звания. Медаль бы ей вручить за заслуги на оральном поприще, она и ею будет гордиться.
— ...Следовательно, это могла быть ты, — продолжала я рыться в своих догадках, а Оленька внимала с надменной миной. — Ты знаешь меня откуда-то. Ты захотела избавиться от меня... чтобы заполучить Макара себе. Еще два года назад. Ровно так же, как и сейчас.
— И я избавлюсь, чего бы мне этого ни стоило! Уж поверь! — выразительно вклинилась она в мой монотонный монолог, только подтверждая домыслы.
— ...Но ты не придумала ничего другого, кроме как отправить мне видео с его изменой! Ты попросила кого-то снять вас, потому что иначе я бы не поверила. Ты заранее продумала план, как в короткие сроки устранить меня, еще до нашей свадьбы. Ты знала о мальчишнике Макара и неслучайно оказалась в том же клубе, — я отъехала на кресле к окну и театрально похлопала в ладоши, желая искупать ее в овациях. — Браво! Браво, Ольга! Я восхищена не только вашими умениями и завидной техникой владения ротовым отверстием, но и вашим блестящим умом!
Улыбка сползла с ее губ моментально. Они перекосились, уголки поникли. В округленных глазах читался вопрос.
— Ты о чем вообще? — озвучила она его слабо и неуверенно, вытянув физиономию в неподдельном изумлении.
— О видео, — отчеканила я.
— Не понимаю... какое еще видео? — начала она заикаться и часто моргать.
— Где ты одним местом пробиваешь путь к сердцу своего горячо любимого Макарушки! Где ты высасываешь из него последние капли совести в кабинке клубного туалета! — выдала я презрительно.
Короткая немая сцена. Полнейший ступор.
— Что-о-о? — в итоге сложила Оля губы трубочкой, — я... я не... — задыхалась она от возмущения, потихоньку соображая что к чему.
— ...Скажешь, не было такого?
— Выс-сас... — она осеклась и, резко захлопнув рот, судорожно сглотнула.
Оле вдруг поплохело.
Стыд прилил к ее шее и груди, выступая красными пятнами на коже. Под носом выступила легкая испарина, подбородок завибрировал, а стеклянные глаза застелила пелена.
Что за реакция? Было бы ей стыдно, если бы она намеренно отправила мне видео?
Что-то сомневаюсь...
Да и неподдельный шок на ее застывшем лице был ярким доказательством того, что мои рассуждения завели меня не туда.
Стало быть, я оговорила ее.
Неужели я ошибалась?
Вероятно, Оля вообще не догадывалась о существовании того видео. Она могла стать приманкой для более крупной рыбы.
Кто-то третий использовал ее, потому что для нее это стало такой же неожиданностью, как когда-то для меня. Этот кто-то использовал Олю, чтобы что... Устранить меня? Подставить Макара?
Но кто тогда? Кто бы это мог быть?
— Ты, должно быть, издеваешься так? Решила на понт меня взять? Выдумала ерунду про какое-то видео! — пропищала Оля, охваченная и стыдом, и испугом.
— Ха! — как же быстро мы поменялись с ней ролями. Теперь я была наверху, а с верхних позиций атаковать было проще. — Хочешь сказать, не ты была с Макаром в кабинке туалета на его мальчишнике?
И молчание в ответ. Но до того красноречивое.
Она!
А теперь видео с ее участием могло стать еще и моим козырем.
И поскольку эта дамочка не собиралась отсюда уходить, я решила воспользоваться ее временным замешательством и помочь ей убраться. По-хорошему. Хватит на сегодня цирка!
— Послушай меня внимательно, Оля. В том, что ты не уверена в себе и в ваших отношениях с Макаром, нет моей вины. Это исключительно твоя проблема, и только тебе ее решать. Но если я еще хоть раз услышу в свой адрес нечто подобное, я сделаю так, что ты крупно пожалеешь о том, что задействовала меня в вашем театре абсурда! — блефовала я, приподнимаясь с кресла во весь рост. Иного способа, как оградить ее от себя, я пока еще не видела. Но я решила не ходить пока с козырей. Я лишь намекнула о том, что он у меня имеется. — Не смей угрожать мне, иначе я сделаю так, что все узнают, чем ты заслужила себе место рядом с Макаром. Впрочем, его могла заслужить любая у кого имеется рот, но не суть.
Оля сморгнула пелену задумчивости и, неестественно рассмеявшись во весь голос, продемонстрировала мне стервозную натуру во всей своей красе. Она явно недооценивала меня.
— Ты что несешь? Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело? — прошипела она змеей. — Я же тебе такое могу устроить!
— Ты так и не услышала меня, — устало вздохнула я, а затем спокойно и размеренно продолжила: — Я вела к тому, что тебе нужно искать проблему в себе, потому что твой драгоценный Макар блестит и сверкает только в твоих глазах. В моих же он уже давненько смыт в унитазе. Лично мне он даром не сдался. Плевать я хотела и на него, и на тебя. Но подобные угрозы в свой адрес от какой-то неуравновешенной истерички я не потерплю. Я тоже могу ответить.
— Это я истеричка? — завопив, Оля выпучила свои глазенки бешеные и задышала как бык. — Это ты... ты...
Достала!
Я вышла из-за стола и подошла к двери, ручку крепко сжала. До хруста.
— Разбирайтесь между собой сами, только не впутывайте в ваши отношения меня. Мне до вас нет никакого дела! Своих проблем достаточно! А что касаемо жалости, так я лучше подохну в муках, чем стану унижаться перед всякими подонками. А теперь убирайся отсюда, чтоб духу твоего здесь больше не было, — указала ей на выход в тот самый момент, когда на пороге возник... Олин заступничек.
Ее же он прибежал защищать?
Лев прям как чувствовал, что его сестренке требуется помощь, иначе бы он здесь не оказался. Обычно не ходит он этими тропами. Только в самых крайних случаях.
— Оля? Ты... какого?
Лев был крайне удивлен видеть свою кровинушку. Обиженную, да еще почти в слезах. Аж порядочных слов подобрать не смог так сразу. Словарный запас резко сократился до междометий.
Суворов поочередно смерил нас подозрительным взглядом. Медленно прошелся по нам, оценивая ситуация. Затем вошел внутрь кабинета, прикрыл плотно дверь и встал напротив сестры, загораживая меня своей широкой спиной. Намеренно скрывая от разгневанной блондинки, мечтающей вцепиться в мои волосы.
И тут я просчиталась.
Ко мне Лев на помощь пришел. Во всяком случае он быстро определил из нас двоих большее зло.
— Итак, что у вас тут происходит? — строжайшим тоном спросил Лев. — Я вообще-то ждал тебя у себя. Ты же сказала, у тебя что-то сверхважное и супер серьезное.
Поразительно, насколько быстро этой девице удалось сбросить с лица маску змеюки подколодной и прикинуться невинной овцой.
Я также заметила, что Оля побаивается своего брата. Боится показать ему свою настоящую сущность. Сучность, я бы даже сказала. Она боится лишиться его поддержки. Упасть в его глазах, поскольку он пока еще не догадывается о ее гнилом нутре. Оля умело это скрывала от него. До настоящего времени.
— Ничего не происходит. Я сначала к Макару заходила в гости. Посмотрела, как он тут устроился, поболтала с ним немного, и вот решила зайти к Алёне, а потом думала, к тебе заскочить... с тем сверхважным и супер серьезным делом, — пропела она тонюсеньким голоском, трепеща ресницами, строя из себя саму невинность.
— В гости к Макару? — Лев издал едкое хмыканье и обратил взгляд на наручные часы. — А Макар разве в офисе еще? Насколько знаю, он уехал на встречу, обещал вернуться где-то через час только.
В ушах послышались звуки всплесков. Это так Оленька присела в метафорическую лужу. Плюхнулась плашмя, поскольку ее уличили во лжи. Так быстро! Причем самый близкий человек. На глазах у троих посторонних людей.
Пришлось до боли прикусить щеку с внутренней стороны, чтобы так очевидно не злорадствовать.
— Так я знаю, что он уехал... Макарушка говорил мне, — складно изворачивалась она, поправляя волосы дерганными жестами. — Я по телефону с ним общалась, поэтому и решила побродить по офису и его подождать. И к Алене вот зашла поздороваться.
— Поздороваться, говоришь? Тогда почему твои визги слышны аж в соседнем крыле? Ты хоть понимаешь, где находишься? — сердито выговаривал Лев, а у меня сложилось мнение, что он ждал случая, когда можно будет приструнить сестрицу. И вот дождался.
Он походил за сурового декана, отчитывающего нерадивую студентку, находящуюся на грани отчисления. А та, как хамелеон, перебирала различные окрасы, чтобы подстроиться под неблагоприятную среду. Но что-то плохо пока получалось.
— Ну какие визги, Лёв? — выдавила Оля из себя смешок. — И, конечно же, я в курсе, где нахожусь, поэтому я уже ухожу. Проводишь меня? — обвила его руку своей и потянула за собой в сторону выхода.
А Лев с места не сдвинулся. Словно к полу намертво приклеился. И взгляд его был таким же твердым и цепким. Не сходил с безвинной физиономии сестрицы.
— Как давно ты знакома с Алёной? — вдруг обратился Лев к Оле.
Оля сначала прикинулась глухонемой, очевидно давая себе время на придумывание очередной лжи. Не справилась с этой ролью, поскольку давление Льва нарастало с каждой последующей секундой. Он взглядом проделывал в ней дыру.
— С банкета, а что? Ты же сам нас познакомил, забыл? — выкручивалась она ужом на сковороде, заметно разнервничавшись. То локоть почешет, то несуществующие катышки с платья стряхнет.
Лев хмыкнул, а я мысленно закатила глаза на весь этот бред. Но вмешиваться не планировала. Хватит с меня разборок.
— А почему ты так странно разговариваешь? Ты пьяна?
— Так я же у зубного была, наносили завершающие штрихи к моей новой неотразимой улыбке, — Оля провела языком по зубам слева направо, а затем глянула на свои дорогущие часы и подорвалась с места. — Блин, я уже опаздываю. Через час у меня еще педи-маникюр. Нужно успеть начистить перышки перед помолвкой. Так что всем пока!
Бросив на меня предупреждающий взгляд, эта курица вытянула клюв, взмахнула своим хвостом и выбежала из кабинета, но напряжение в воздухе с ее уходом нисколько не спало.
Лев развернулся и посмотрел на меня с очевидной претензией.
— Алён, ты-то хоть можешь объяснить мне, что это было? — взмахом руки указал на стремительно удаляющуюся сестрицу. — Я впервые видел ее такой... такой озлобленной, что ли.
Пф! Озлобленной...
Да она будто бы вколола себе дозу "озверина", перед тем как заявляться ко мне со своими амбициозными планами.
— Не хочу, Лев, — выдохлась я эмоционально. Обошла Суворова, рухнула в кресло и принялась растирать виски, в которых пульсировала боль. — Не хочу ничего объяснять! Оставьте меня в покое, прошу!
Я намеренно не смотрела на него. Стыдилась. Но я ощущала его давящее присутствие. Прожигающий взгляд, блуждающий по лицу. И желание помочь, разобраться... Ощущала, словно то желание можно было пощупать. Так сильно он желал решить возникшую проблему.
— Что ж. Ладно, — буркнул Лев после долгой паузы, а через секунду его уже не было в кабинете.
Должно быть, своим резким тоном я обидела его. Он же хотел, как лучше. А я снова закрылась в себе. Спряталась в защитной скорлупе.
— Извините, девки, конечно, но меня бомбанет, если я не скажу, что это полный пиздейшен! — выдала ошарашено Саша и заторможенно отхлебнула что-то из кружки. — Этот "пиздейшен" превзошел все другие мои "пиздейшены". Причем по всем фронтам. Мамой клянусь.
Боже, и она была свидетелем всего этого ужаса.
Кошмар! Куда я попала?
— У принцессы нашей, оказывается, фляга со всех сторон свистит и брызжет. М-да, не позавидую я нашему Дмитричу. Такая не только совесть, всю кровь может высосать. Вот только почему мне кажется, что между тобой и гендиром...
Не дала договорить. Пресекла, резко вскинув руку вверх.
— Саш, не сейчас, — вымученно простонала. — Я понимаю, тебе не терпится узнать все подробности, но давай как-нибудь потом!
Саша еще какое-то время пребывала в ахере. По-другому и не скажешь.
Я, если честно, тоже находилась там же, где и Саша — в самом эпицентре лютого "ахера".
"Оля знала о моей беременности", — пронеслась мысль. Она долбила по мозгам.
"Беременностью Макара не разжалобить", — эхом отдавались ее слова.
Ну не попала же она пальцем в небо...
И тут вдруг по голове будто прилетело что-то. Зарядило со страшной силы по темечку, отчего я вздрогнула. Подлетела, точно от удара тока.
То было озарение. Осознание пришло. Горькое. Жуткое.
А вместе с пришедшим пониманием действительности и страх обуял меня. Завладел каждой клеточкой тела и разума.
Страшно стало, ведь мой секрет перестал быть секретом, раз о беременности смогла разузнать такая девица, как Оля.
И только ли о беременности она знала?
О ней ведь знали только мама, парочка родственников, соседи и... Катя.
Катя!
Только Катя могла рассказать. Уж не знаю, зачем, но только она могла устроить мне такую подлянку. Больше ведь некому?
Вот же лицемерка! Не зря я оборвала с ней связь! Вовремя.
К счастью, на протяжении оставшегося дня больше никто не вламывался в наш кабинет. Никто не заводил речь о Макаре и его чокнутой пассии. Никто не вспоминал о случившемся. Только косо посматривали.
Вскоре рабочий день подошел к концу. Девчонки убежали из офиса первыми, вслед за ними засобиралась и я.
Я закрыла кабинет, спустилась в лифте на первый этаж, а затем через вращающуюся дверь вышла из бизнес-центра, мысленно уже находясь дома.
Однако до дома спокойно я так и не добралась. Мало того, что на небе нависли черные тучи и поднялся сильный ветер, как перед приближающейся грозой. Так меня еще и ждал очередной «сюрприз».
Неприятнейший сюрприз в виде Макара, стоявшего у входа. Плечом он подпирал стеклянную стену здания и разглядывал что-то в своем телефоне.
Громов был уже не в костюме. Переодеться где-то успел.
И, клянусь, ни о чем я так отчаянно не мечтала, как о сиюсекундном превращении в невидимку. Но... увы и ах.
Макар увидел меня. Он тотчас запрятал телефон в карман джинсов и сорвался в мою сторону.