Шестая глава

Переехать к Максу?! Даже в страшном сне такое не привидится! Весь день я сидела, как на иголках, ища и не находя слов, чтобы возразить. Не купил же он меня окончательно, в самом-то деле. Как я могу вот так просто взять и переехать к мужчине, которого практически не знаю? Поняла же уже, что этот Макс совсем другой. Хотя с тем, старым, мы несколько раз ночевали вместе: ничего криминального, даже спали на разных кроватях. Просто в студенчестве он возил меня на дачу к своим родителям. Дача была старой, пряталась в сосновом бору, рядом текла небольшая речка… Мне очень там нравилось. А ещё нравились его родители, а я, кажется, нравилась им. Наталья Степановна готовила лучшие в мире пирожки с капустой, а Эдуард Сергеевич отлично играл на гитаре. Но это тоже осталось в далёком прошлом…

Переехать и что?.. Спать с ним и там? Жить как муж с женой, или как соседи, с сексом «по дружбе»? Макс сразу это придумал, или только сейчас в голову пришло? Откуда взялась такая реакция, хотелось бы знать. Он переживает за меня или просто беспокоится о сохранности моей ценной шкурки? Голова не пухла даже, раскалывалась на части, и я сжимала виски, надеясь, что она не развалится прям в руках. К вечеру было уже всё равно куда мы едем и зачем. Я покорно ждала, и, когда Макс вышел и сказал «пойдём», просто встала и поплелась за ним.

Он молчал, но энергетика, исходившая от его фигуры, могла бы сбить с ног, если бы мне было до неё хоть какое-то дело. Пока лифт опускался, я безучастно ковыряла носком туфли крохотную дырочку в полу, представляя, как она разрастается в огромную дыру, и мы летим вниз, одновременно крича. Я даже хихикнула, представив это. Макс хмуро покосился в мою сторону, но ничего не сказал. И правильно, я сейчас сама сомневаюсь в собственном разуме.

Дима явно не ждал, что мы выйдем вдвоём, но виду не подал, только брови чуть-чуть дрогнули, приподнялись, но тут же вернулись на место. В машине стало ещё хуже. Макс молчал так красноречиво, словно я с ножом у горла заставила забрать к себе домой. Вот ещё. Фыркнув, я отвернулась к окну. Может, он ещё и виноватой меня считает? Ну а что, сама мужа спровоцировала, вот и получила. Но вопрос «почему» это не снимало. Макс становился всё большей и большей загадкой.

Вадим явно опешил, увидев нас вместе. Он как раз сидел в гостиной и заливался текилой, когда мы вошли. Заметив Макса, подскочил, попятился и снова рухнул на диван.

— Собирай вещи, — коротко скомандовал Макс, не поворачиваясь. Не скрою, мне очень, просто очень хотелось остаться и послушать. Но я трусливо сбежала: бешенство расходилось от Макса волнами, как будто он специально копил его всю дорогу, чтобы выплеснуть сейчас. И если я не хочу, чтобы меня снесло цунами, лучше поторопиться. Я даже дверь в спальню прикрыла на всякий случай, чтобы ничего не слышать. Два чемодана всегда стояли в гардеробной наготове: путешествовали мы постоянно. Вытащив, я швырнула их на диван и начала лихорадочно собираться. Не бросать в панике что попало, нет. Как бывалая путешественница прекрасно знала, что надо взять в первую очередь. Едва успела закрыть второй чемодан, как дверь в спальню распахнулась.

Я подпрыгнула, уставилась на Макса, лихорадочно ища следы драки. Но нет, он выглядел по-прежнему великолепно, даже галстук в сторону не сбился. Острый взгляд метнулся от чемоданов ко мне. Макс пересёк спальню, легко подхватил оба и вышел. А у меня язык к нёбу прирос. Мы шли быстро, не останавливаясь. В гостиную я побоялась посмотреть, но, услышав слабый стон, облегчённо выдохнула: не хватало ещё, чтобы Макс убил этого скота. Разбирайся потом с полицией. Только в лифте наконец я смогла перевести дух. Ноги дрожали, пришлось присесть на чемодан.

— Много ещё? — угрюмо спросил Макс.

— Много чего?

— Вещей.

— Ты хочешь, чтобы я перевезла к тебе всё? — я истерично хихикнула. Подняла на него глаза: такой серьёзный! И расхохоталась. Напряжение отступало, а облегчение отказывалось приходить. Я смеялась, пока мы не спустились, и даже в машине ещё тихо фыркала. Моя жизнь из фарса постепенно превращается в водевиль, бывает же такое!

— Я что, буду жить в офисе? — удивилась, когда мы вернулись к знакомому небоскрёбу в Москва-Сити.

— Я живу тут же, — огорошил Макс. Серьёзно? Вот прямо здесь и живёт? Плакать или смеяться, что он такой трудоголик, что поселился в одном здании с офисом? Вытащив чемоданы, Макс отпустил Диму и пошёл к лифтам, только на этот раз мы поднялись не на восемнадцатый этаж, а на семьдесят второй. Пока поднимались, я жалась в углу: не покидало ощущение, что меня поставили к стенке и вот-вот расстреляют. Учитывая удушливое молчание Макса, который всё ещё был зол, больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться в своей уютной спальне, забраться под одеяло, а проснувшись, понять, что это всё сон.

Всегда считала, что живу очень даже хорошо, почти роскошно. Но квартира Макса побила все рекорды в моём рейтинге, однозначно. Просторный холл, мягкий свет, просто невероятный вид из панорамных окон. Первое, за что зацепился взгляд: подковообразный белый диван, обращенный к ним. У одной из стен был большой камин, а ещё я заметила большой аквариум с морскими рыбами и мягко колышущимися кораллами. Красиво. Сделав несколько шагов, я вытянула шею, рассматривая кухню, видневшуюся в приоткрытой двери. Интересно, Макс готовит? Пока осматривалась, он стоял, склонив голову набок, и изучал мою реакцию. Холл, кухня — это понятно. Но где я буду спать? И где спит он?

— Пойдём? — в ответ на невысказанный вопрос, Макс кивнул в сторону коридора. Боги, да тут нужно на самокате ездить, иначе быстро всю квартиру просто не обойдёшь! Мы прошли несколько закрытых дверей — потом обязательно выясню, что он там прячет, и Макс открыл последнюю, театрально взмахнув рукой.

Вспыхнул свет, озаряя комнату, которая теперь, на неизвестно какой срок, станет моей. Светлая, уютная, комната как комната, на тюрьму не похожа. За окном в темноте виднелись спинки тёмных ротанговых кресел — видимо, там балкон. Его я тоже обязательно изучу, только позже. Своя гардеробная, своя ванная, может, мы и правда будем жить как соседи?

— Моя спальня в другом конце, так что мешать тебе не буду. — Макс поставил оба чемодана: я даже не заметила, что он тащил их всё это время. — Если что-то понадобится, говори.

Единственное, что мне необходимо — избавиться от долга и от тебя в моей жизни. Но вслух я этого говорить не стала, думаю, и так понятно. Просто пожала плечами, чувствуя, как наваливается тяжелая усталость. А ещё вдруг жутко захотелось есть, так сильно, что желудок сжался и громко заурчал.

— Думаю, в холодильнике можно что-то отыскать. — Макс явно смутился. Ну а что, милый мой, ты не подумал, что меня ещё надо кормить?

— Можно заказать еду. Тебе тоже не мешает поесть.

Происходящее всё ещё было жутко неловким. Одно дело находиться в офисе, где все границы чётко очерчены и выверены. Сейчас же наоборот: слишком много смущающего, тревожного и, главное, неопределённого. Кажется, Макс и сам начал это понимать, потому что, пробормотав что-то вроде «я закажу», поспешил выйти, тихо прикрыв за собой дверь. И только тогда я смогла перевести дух.

Согласилась. Вот так, безропотно взяла и согласилась на переезд, будто у меня не было выбора. Ведь могла отказаться. Могла попросить снять мне квартиру, раз уж Макс так не хочет, чтобы я жила с Вадимом. Нет, избавиться от присутствия мужа, хотя бы ненадолго — это огромный шаг для моей будущей свободы. И вообще, пора задуматься о разводе, к Вадиму я точно не вернусь. Только когда он будет, этот развод, если сейчас я связана договором с Максом, а значит, он всё ещё с лёгкостью может обнулить мой траст, и тогда плакали мои денежки. Ненавижу это подвешенное состояние, а с Максом, видимо, так будет всегда. Никакой ясности, ни в жизни, ни на работе. Теперь ещё и на одной территории находиться сутками.

Пока я развешивала и раскладывала одежду, не переставая думала о нынешнем положении. Узел, завязавшийся в животе, не желал распутываться: как, чёрт возьми, мне себя вести?! Чего он от меня ждёт? Почему бы не сказать прямо и сразу, что за дурацкие игры в таинственность! Я продолжала думать и в ванной, с особым остервенением намыливаясь, как будто пена могла смыть грязь, в которую Макс и Вадим с такой лёгкостью меня окунули. Если Макс решил завести себе домашнюю зверушку — на здоровье. Лучше так, чем сходить с ума, строя предположения, и томиться в неизвестности.

Когда я наконец вышла из комнаты, Макс уже делал что-то на кухне. Запахи оттуда доносились потрясающие, хотя сомневаюсь, что приготовил сам: точно заказал доставку. Покачиваясь бёдрами, я спокойно вошла, демонстративно не обращая на него внимание. Да, пожирай меня глазами, мой милый, можно сказать, что этот спектакль исключительно для тебя.

Одеваться я не стала. Точнее, стала, но не так, как планировала с самого начала: только гладкое шёлковое бельё цвета лаванды и короткий, едва прикрывающий ягодицы, халатик. Самое то, чтобы понять, каковы намерения Макса на моё пребывание в его квартире.

— Оденься, — процедил он, скользнув по мне горячим взглядом.

— Зачем? — я пожала плечами и подошла к столу. Долма, белый соус, лобио, ароматная кинза — обожаю кавказскую кухню. Всегда обожала. Интересно, Макс это помнит, или заказал наугад то, что хочет сам?

— Оденься, — повторил он. Серебристая ртуть его глаз потемнела, губы сжались в линию. — Я привёз тебя не для этого.

— Правда? А для чего тогда? — невинно округлив глаза, я повела плечом, и халат соскользнул с него, повиснув на локте. — Здесь даже удобнее, это не в офисе по столу скакать. Кровать. Или диван. Что ты предпочитаешь?

— У нас деловые отношения, не личные.

— Деловые, — согласно кивнула я. — Подалась вперёд, пробежалась пальцами по пуговицам на рубашке. Выдохнула: — Поэтому я хочу как можно скорее их завершить. Что там самое дорогое из твоего прейскуранта? С него и начнём.

Макс не двигался. Кажется, даже дышать стал через раз, горячим взглядом сжигая мою обнажённую кожу. Он был так близко, что я могла рассмотреть каждую ресничку, каждую точку на серой радужке. Рывок, и от Макс уже впился в моё запястье железной хваткой. Я поморщилась: значит, синяки от его руки я могу получать?

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — низко проговорил он, опаляя дыханием приоткрытые губы. Я сейчас вообще ничего не хотела. Хотела поесть и лечь спать, и чтобы этот бесконечный день закончился. Желудок снова заурчал. Усмехнувшись, Макс отпустил меня и отошёл на пару шагов. Кивнул на еду.

— Ужинай и ложись спать. А твоё предложение, — он прошёлся по моей фигуре задумчивым взглядом, — обсудим завтра.

То ли сегодня у Макса по расписанию небывалые приступы альтруизма, то ли мне просто повезло: спорить не стала. Набросилась на еду, тайком поглядывая на Макса, но он уже забыл о моём существовании: расположившись на диване, открыл ноутбук и погрузился в работу.

— А ты есть не хочешь? — запоздало поинтересовалась, когда блюда опустели на половину.

— Нет, — коротко ответил он, не отрываясь от экрана.

Если я буду каждый день так объедаться, прощай, фигура. С сожалением отложив очередную долму, я тяжело вздохнула. Поискав по тумбочкам, нашла чай — конечно, в пакетиках, как будто у Макса есть время и желание заваривать чайник.

— Мне нужен спортзал, — заявила я, встав на пороге с чашкой зелёного чая. — Я занимаюсь три раза в неделю.

— Треть дверь направо, — сказал Макс, быстро что-то печатая.

Помявшись на месте, я поняла, что поддерживать диалог или хоть какую-то его видимость, он не собирается, поэтому с чистой совестью спокойно пошла спать. Если относиться ко всему происходящему, как ко временному явлению, можно даже найти какие-то плюсы. За проживание платить не надо, деньгами, по крайней мере. Питанием, как я понимаю, Макс меня тоже обеспечит. Единственное, что угнетает: офис здесь же. Получается, я вообще никуда не буду выходить? Золотая клетка, конечно, хороша, но всё равно остаётся клеткой. Забравшись под одеяло, я загрустила: за годы, прожитые с Вадимом, успела растерять всех подруг. Даже пожаловаться некому. Прошло всего несколько дней, жизнь встала с ног на голову, меня продали, превратили в рабыню, хотя хозяин странный и не всегда спешит предъявлять права. Меня предал муж, да ещё и из дома забрали. От таких перемен у многих бы уже крыша поехала, моя, к слову, уже держится на честном слове.

Сжавшись в клубок под одеялом, я тихо всхлипнула. Одиночество впервые пронзило насквозь. Абсолютное одиночество. Кому вообще я нужна? Нужна ли по-настоящему хоть кому-то?.. Папы давно нет в живых, мама умерла, когда мне было восемь. Родни никакой, друзей нет, любимого человека тоже нет. Нет вообще никого близкого, настоящего. И вся жизнь оказалась яркой обёрткой, скрывающей пустоту. Ненавижу себя жалеть. Всегда ненавидела, но сейчас, начав, уже не могла остановиться. Горько, отчаянно плакала, выплёскивая всю растерянность, весь страх, скопившиеся за последние дни. А, затихнув, ещё долго икала в подушку.

Завтра суббота, — вспомнилось вдруг. Моя первая рабочая неделя промчалась незаметно. Будь эта жизнь нормальной, как у обычных людей, можно было бы отметить. Будь у меня подруга, мы сегодня пили бы вино и обсуждали сексуального начальника, которому так и хочется строить глазки. Будь, будь… Ничего у меня не было. Даже сон, и тот ушёл.

Я выбралась из-под одеяла, подошла к окну, открыла дверь, ведущую на террасу. Холодный воздух ворвался в комнату, надул парусами занавески. Кожа моментально покрылась мурашками. Набросив халат, толку от которого было чуть больше, чем ноль целых ноль десятых, я вышла, осторожно ступая по деревянному полу. Здесь было уютно. Несколько кресел, стеклянный столик, деревья в кадках. Зелёный оазис посреди каменных джунглей. Вечером, наверное, здесь красиво, но ночью — просто непередаваемо прекрасно. Круглые лампочки подсвечивали листву, делая всё вокруг сказочным. Шум города сюда не долетал, миллионы огней рассыпались по горизонту, в чёрное небо взмывали шпили сталинских высоток. Глубоко вздохнув, я облокотилась о перила и посмотрела вниз: там кипит жизнь, люди куда-то спешат. Здесь же тишина и одиночество.

— Ты что задумала? — Макс грубо схватил за плечо, разворачивая и оттаскивая от перил. Я поморщилась и стряхнула его руку.

— Что, выходить из клетки мне нельзя?

— Ты не в клетке, не неси ерунды, — раздраженно сказал Макс.

— Да ну? Тогда почему не могу просто подышать свежим воздухом перед сном? Или, — я усмехнулась, — ты решил, что я прыгать собралась? Серьёзно?

Макс молчал, пристально всматриваясь в моё лицо. Наверняка заметил, что я плакала: красные пятна ещё час на щеках будут. Ну и пусть, скрывать это я не собираюсь. Пусть вообще скажет спасибо, что я не истерю двадцать четыре на семь.

— Прости, — вдруг сказал он, отводя глаза. — Это и правда звучит глупо.

Теперь мы молчали вдвоём: я, обхватив себя руками за плечи, и Макс, рассеянно разглядывая сад.

— Здесь красиво.

— Тебе правда нравится?

— Да. А что тебя удивляет? Я умею ценить красоту.

— Не знаю, просто… — он замялся, взъерошил волосы на затылке таким знакомым жестом, что сердцу вдруг стало тесно в груди.

— Ничего у нас с тобой непросто, — заключила я грустно.

— Согласен, — хмыкнул Макс. Взглянул исподлобья, нахмурился. — Ты замёрзла. И устала. Иди спать.

Сил спорить не было. Ещё и голова начала болеть. Вяло кивнув, я вернулась в спальню, но, засыпая, поглядывала на террасу, на силуэт Макса, который словно встал на страже моего сна.